Раб Наилон. Вкус свободы

– Да, госпожа, – горло перехватывало от ужаса, но он улыбался – порочно и томно, как его учили.

Эта женщина приходила в купальни каждую неделю и каждую неделю выбирала для своих извращенных забав его.

– Сделать это с тобой? – она подошла ближе и взяла в руку его член. Холодный кончик игрушки закружил возле чувствительного отверстия. – Скажи нет, и я не буду.

– Сделайте со мной это, – прохрипел он с напряженной, намертво приклеенной к лицу улыбкой. Правила игры были ему хорошо известны. Ответ мог быть только один.

– Ты сам попросил.

Он улыбался, внутренне обмирая от ужаса.

Улыбался, испытывая невыносимую боль.

И когда к горлу подступала тошнота и казалось, что непереваренный ужин вот-вот полезет наружу, он продолжал улыбаться.

Каждый момент его прошлого был позорным. В нем было не найти ни одного светлого момента.

В собственную память Наилон погружался как в грязь, как в корыто из нечистот.

Ему просто хотелось все это забыть. Хотелось, чтобы нашлась женщина, которая его искренне полюбит и будет считать достойным мужчиной. Хотелось обычных теплых объятий, а не похоти. Наилон ненавидел постельные утехи.

– Я увидела все, что хотела, – повторила старуха традиционную фразу и отстранилась.

Наилон приготовился к худшему. Он уже давно не ждал от жизни подарков. На смену страху пришли обреченность и смирение.

– Ну что там? – не выдержал ши Дарай.

– Прежде чем старейшины скажут свое слово, – вышла вперед Тэлли, нервно хрустя суставами пальцев. – Вы должны узнать одну вещь об этих чужеземцах. Я расскажу то, что видела своими глазами.

– Говори, – велела аш Фатим.

Чувствуя себя самозванцем, Наилон поднялся с колен и встал рядом с друзьями. Внутри у него все дрожало и сжималось.

– Я видела, как этот светлый эльф управляет песчаным змеем с помощью свиста, – сказала Тэлли без лишних предисловий. – Видела это собственными глазами.

Вокруг зашептались. Под куполом шатра поднялся нестройный гул. Наилон не смотрел по сторонам, но ощутил, как взгляды всех собравшихся устремились к нему. Он ненавидел находиться в центре внимания.

– Не может быть! – взревел ши Дарай за его спиной.

– Ты обвиняешь меня во лжи? – с вызовом шагнула к нему Тэлли, и обстановка внутри палатки еще больше накалилась. – Хочешь сказать, что я лгу перед советом старейшин?

Ее маленькие кулачки сжимались, зеленые глаза сверкали, хрупкая фигура дышала воинственностью.

На миг ши Дарай опешил, но неприязнь к чужакам победила, развязав несдержанный рот.

– Я думаю, что ты говоришь неправду.

– Говорить неправду значит лгать, – вспыхнула Тэлли. – Называй вещи своими именами. И будь готов ответить за свои слова. Так я лгу?

– Ты лжешь, – вздернул подбородок ши Дарай. – Этот ушастый чужак, гладкий, как мальчик, тебе приглянулся, и ты хочешь оставить его в поселении. – На бородатом лице мужчины проступило что-то похожее на ревность. В этот момент он стал похож на обиженного великовозрастного задиру.

Приглянулся?

Сердце Наилона забилось чаще.

Он незаметно повернул голову, чтобы сквозь завесу распущенных волос взглянуть на Тэлли. Та хлопала глазами, приоткрыв рот, растерянная и смущенная. На ее щеках растекался густой румянец.

Может ли быть, что он ей понравился?

Нет, вряд ли. Эта волосатая обезьяна ши Дарай ошибся.

А впрочем… Даже со сломанным, криво сросшимся носом Наилон был красив. Его лицо и тело всегда привлекали женщин.

– Я рассказываю о том, что видела, – Тэлли наконец справилась с неловкостью, и ее голос вновь звучал твердо.

– Можно ли верить словам недостойной женщины?

Последняя фраза ши Дарая была как щелчок кнута. Тэлли вздрогнула. Все замолчали. Повисла звенящая тишина, и в этой звенящей тишине было слышно, как искрит, потрескивая, воздух.

Золотистые брови Тэлли медленно двинулись к переносице. Морщинка на ее лбу углублялась, зеленые глаза темнели.

Под взглядом девушки ши Дарай потупился, передернув широкими плечами. Он явно жалел об этом оскорбительном выпаде, но был слишком горд, чтобы взять свои слова обратно.

– Что действительно недостойно – так это не следить за своим языком, – Наилон не сумел сдержаться. Понимал, что его положение в клане очень шаткое и дерзить местным опасно, но не смог себя остановить. Заступиться за Тэлли было делом чести. Он чувствовал, что от молчания его просто разорвет.

Ши Дарай побагровел. На его могучих руках, на загорелом выпуклом лбу, по бокам бычьей шеи канатами вздулись вены, а глаза сузились и налились кровью. Но, прежде чем мужчина успел что-либо сказать, аш Фатим на правах старейшины прекратила этот спор.

– Чужеземец прав, – ее голос был сухим, как песок, и напоминал скрежет птичьих когтей по камню. – Надо держать себя в руках. Что за безобразную сцену ты устроил в моем шатре?

Ши Дарай крепко сжал челюсти и неохотно, через силу прошептал извинения, но его тяжелый взгляд обещал Наилону смерть. Похоже, он нажил себе врага.

– Я принимаю твои извинения, ши Дарай, – сказала Тэлли, хотя и она сама, и все вокруг понимали, что прощения за свою несдержанность он просил не у нее, а у старейшин. – Но в следующий раз, когда съешь что-то протухшее или животное ранит тебя на охоте, ищи помощи у другой знахарки. Может, она и не спасет тебе жизнь, зато будет достойной женщиной.

Аш Фатим улыбнулась. Ши Дарай раздул ноздри.

За этой перепалкой Наилон успел забыть, с чего начался спор, но вот все успокоились и вернулись к прежней теме.

– Заклинатели приходят в этот мир не чаще, чем раз в поколение, – нахмурилась колдунья, разглядывая Наилона выцветшими глазами. Когда-то они были ярко-карими, но с возрастом поблекли до водянисто-бежевого. – Ты утверждаешь, что можешь подчинить песчаного змея?

– Он может, – вместо Наилона старухе ответила Асаф. – Он спас моего мужа от смерти, когда рогатая тварь пыталась задушить его в своих кольцах.

– Мы можем поверить им на слово? – повернулась аш Фатим к мужчинам, сидящим с ней на ковре.

– Мы верим лишь тому, что видят наши глаза, – отозвался один из них.

– Так как же мы поступим? – спросила она.

– Пусть проявит свой дар, – ответил ей мужчина, не проронивший до этого ни слова. – Мы пойдем в пустыню, все вместе, к границе Черной Пустоши, и он на глазах у всего клана призовет свистом песчаного змея. Если этот чужеземец и правда заклинатель, мы с радостью признаем его дха`ньян и примем в свои ряды. Он станет самым уважаемым мужчиной в поселении. Но если его слова – ложь, он поплатится за них.

Сердце Наилона упало. Он знал, что ничего не получится. Просто знал это и все.

– Не волнуйся, я верю в тебя, – шепнула Тэлли, словно прочитав его мысли, и в жесте поддержки осторожно коснулась его плеча.

Глава 3

Тяжело дыша, Наилон всматривался в линию горизонта – туда, где черный песок соединялся с голубым небом. Туда, откуда приходили чудовища пустоши.

Он, Асаф с Флоем, трое старейшин, Тэлли и Дарай вошли в защитный магический туннель. Остальные поселенцы наблюдали за Наилоном, спрятавшись в тени скал.

Он был не готов. Из палатки старейшин его сразу притащили сюда, не дав ни отдохнуть, ни поесть, ни собраться с мыслями. С места в карьер, с ходу в бой. Прямо сейчас на глазах у всего клана Наилон должен был призвать свистом громадного песчаного змея и доказать, что достоин жить среди этих людей.

Получится – все трое останутся в поселении.

Нет – об этом лучше не думать.

Но не думать не выходило.

Судьбы его друзей зависели от него. Наилон понимал это и нервничал еще больше. Нервничал так сильно, что не мог сосредоточиться. Груз ответственности давил на его плечи гранитной плитой.

– Давай, начинай уже, – прошипел ши Дарай. – Или ты ждешь, когда мы состаримся?

– Не мешай, – одернула Тэлли. – Ему надо настроиться, а ты отвлекаешь его своими разговорами. Наберись терпения.

Ни на что Наилон не настраивался. Даже не пытался. Он не знал, что делать. Понятия не имел. В тот единственный раз, когда ему удалось подчинить песчаного змея своей воле, им всем угрожала смертельная опасность, и на него снизошло озарение. Его вела интуиция, но сейчас она молчала.

– У тебя все получится, – шепнула Асаф.

– Просто сделай, как тогда, – поддержал Флой.

И Наилону захотелось огрызнуться, потому что он не знал, как это – «как тогда». Никто не учил его быть заклинателем огромных монстров.

Когда он понял, что медлить больше нельзя, то вытянул губы и засвистел. Тонкий протяжный звук разбил тишину пустыни.

Все смотрели на него. Наилон ощущал на себе чужие взгляды. Чувствовал, как люди, наблюдающие за ним, ждут его победы или поражения. Того, что змей откликнется на свист. Того, что Наилон опустит руки, сдастся и признает себя лжецом.

Он свистел. Пять минут, десять. Ничего не происходило. У него устали губы. Старейшины за его спиной начали шептаться. Краем глаза он видел на лице ши Дарая злорадную усмешку. Напряжение росло.

– Ничего не выйдет, – сказал ши Дарай. – Мы же не будем стоять тут целый день. И так понятно, что эти эльфы водят нас за нос.

Наилон вздрогнул. Его словно ударили под дых. Он прекратил издавать этот бесполезный жалобный звук и прикрыл веки, чувствуя, как по щекам растекается румянец стыда.

– Возможно, мешает стенка туннеля, – Тэлли пыталась не терять уверенности, но даже в ее голос закрались нотки сомнения. – Надо попробовать снаружи. Попробуй. Пожалуйста.

Наилон глубоко вздохнул. Ни на что особо не надеясь, он сошел с безопасной тропы и снова принялся звать рогатую тварь.

В этот раз он старался не отвлекаться на людей вокруг. В конце концов ему удалось сосредоточиться и очистить голову от лишних мыслей. Он свистел так и эдак, менял тембр, пробовал разные способы. То тихо насвистывал мелодию себе под нос, свернув губы трубочкой, то свистел громко и пронзительно, с двумя пальцами во рту. При этом он до рези напрягал глаза, всматриваясь в даль, в дрожащий от жары воздух.

В какой-то момент на горизонте появилась черная фигура. Наилон сбился с ритма, но тут же, охваченный надеждой, принялся свистеть с удвоенной силой.

За спиной послышалась возня. Его спутники возбудились.

Фигура приближалась. Зыбкое знойное марево размывало ее очертания, превращая силуэт на горизонте в неясное темное пятно, но спустя некоторое время стало понятно: это не песчаный змей – другой монстр из Долины Мертвых, ящер на четырех мощных лапах, с массивной головой и зубастой пастью.

– Это Наилон его призвал? Или он сам пришел? – раздался позади встревоженный голос Асаф.

Похоже, она озвучила мысль всех присутствующих, включая самого Наилона.

– Прежде заклинатели подчиняли себе только песчаных змеев, – так же обеспокоенно ответила аш Фатим. – Но все может быть. Проверим?

– Наилон, вернись в туннель, – сдавленно попросила Тэлли, и он кивнул, но не послушался, а наоборот, зачарованно двинулся навстречу зверю.

Вернуться на тропу? А если стена из защитных чар уничтожит ту власть, что он получил над ящером? Наилон не мог этого допустить, не мог подвести товарищей.

Видя, что он рискует, Тэлли дернулась к нему, но ши Дарай поймал ее за руку.

– Я прикрою. Это всего лишь шипастый мерилос. Если нападет, я его сожгу, – на его ладони возник огненный шар, похожий на маленькое солнце. Он потрескивал и переливался всеми оттенками желтого и красного.

Все на тропе напряглись и задержали дыхание.

Пот градом катился по лицу Наилона.

Ящер с черной шкурой, с огромными острыми шипами, торчащими вдоль хребта, остановился в паре метров от него. Он не скалился, не рычал, не показывал зубы и смотрел на эльфа перед собой осмысленным, почти разумным взглядом. И как будто ждал чего-то.

С ужасом Наилон понял, что в легких заканчивается воздух и его свист вот-вот оборвется.

Все случилось за секунду.

Ему казалось, что у него получается контролировать зверя. Что ящер его слушается и все, что надо для успеха, – свистеть. С той же интонацией и громкостью, не прерываясь ни на миг.

Он смог побороть внезапный спазм в горле, возникший от волнения. Ему удалось справиться с нехваткой воздуха и всплеском паники при мысли, что надо отдышаться. Легкие горели огнем, пот градом струился по лицу, падал с ресниц в глаза крупными, едкими каплями, но он не остановился. Сделал все так, как надо. Все, на что был способен. Все, что от него зависело. И на какую-то долю секунды поверил, что справился, что обуздал свой дар и наконец-то – наконец-то! – займет достойное место в обществе.

Он так этого хотел! Ему это было жизненно важно. Стать кем-то достойным, тем, кто заслуживает уважения, тем, кто может держать спину прямо. Даже сейчас, избавившись от рабских оков, Наилон не чувствовал себя равным Флою и Асаф. Клеймо невольника исчезло с его плеча, но постыдное прошлое оставило след в душе.

Подчинив зверя, Наилон доказал бы, что он не хуже других. Доказал бы это в первую очередь самому себе. Это был его шанс подняться в собственных глазах, обрести уверенность, принести пользу.

И он уже поверил в свои силы, когда краем уха уловил за спиной приглушенный шепот одного из старейшин.

– Мерилосы очень умны. И они охотятся стаями.

Нет, Наилон не отвлекся, не перестал свистеть, не совершил ни единой ошибки, но после этих слов все изменилось. Ящер будто тоже услышал голос мужчины в магическом туннеле.

Монстр моргнул: тонкая прозрачная пленка век на мгновение затянула алый огонь его глаз. Почти человеческим жестом ящер склонил голову набок, а потом улыбнулся. Наилон мог поклясться, что это была улыбка. Зубастая, хищная и полная осознанного коварства.

Не успел он удивиться и испугаться, как со стороны скал, у которых собралась любопытная толпа, донеслись вопли ужаса.

Наилон резко повернул голову на крики. Наблюдая за его общением с ящером, люди старались не покидать безопасное место, но несколько человек утратили бдительность. Наверное, им было плохо видно, и они подошли ближе, оставив ущелье, защищенное магией.

А снаружи их поджидала голодная стая мерилосов.

Монстры подкрались незаметно. Сверху. Гибкие передние лапы и длинные острые когти помогали этим тварям ловко карабкаться по скалам, а черная шкура сливалась с каменными склонами.

С ужасом Наилон увидел, как чудовища прыгают на бедняг, чтобы со свирепым рыком растерзать их в клочья.

Поднялась паника.

– Нет! – закричала Тэлли.

Кто-то за спиной Наилона грязно выругался. Наверное, ши Дарай.

Из ладоней мужчины вырвался поток алого пламени и устремился в сторону монстров. Из толпы на помощь соплеменникам кинулись и другие боевые маги. В воздух взметнулись клубы песчаной пыли.

Запахло паленой плотью.

Огонь трещал. Чудовища ревели, вспыхивая живыми факелами. Мужчины сыпали проклятиями, женщины и дети рыдали, раненые выли от боли.

Рядом с ухом Наилона вдруг раздался короткий стрекот. Эльф знал, что это за звук, и медленно-медленно повернул голову.

Кровь в его жилах застыла, сердце ушло в пятки, в животе вырос тяжелый ледяной камень.

Ящер смотрел на него. Теперь он был еще ближе. Пугающе близко. На расстоянии смертельного броска.

Красные глаза горели. Раз в несколько секунд их затягивала прозрачная пленка.

Наблюдая за Наилоном, чудовище разомкнуло зубастую пасть и снова издало этот странный звук – смесь рычания и птичьего клекота. Оно словно о чем-то спрашивало.

«Мерилосы очень умны».

«Ты отвлекал внимание, – понял Наилон, холодея. – Чтобы твои сородичи могли незаметно подобраться к добыче. Ты обманул нас».

В ответ на его мысли черный ящер моргнул.

Лед, зародившийся в животе Наилона, побежал дальше – сковал ноги, руки, горло, украл его голос. Эльф понял, что не может пошевелиться, что собственное тело превратилось в ловушку, каждая мышца – в камень.

Пока он не мог двинуть и пальцем, мысли продолжали носиться в голове с бешеной скоростью.

«Ты явился на зов, но не потому, что подчинился моему дару. Ты услышал добычу, которой можно поживиться. И привел с собой стаю. О богиня, о чем мы только думали! О чем думал я? Кем себя возомнил?»

Ящер разомкнул пасть. С острых треугольных зубов на песок закапала слюна.

Наилон зажмурился. Даже сейчас, перед лицом смерти, он не мог вернуть себе контроль над своим онемевшим телом.

«Вот и все, – подумал он. – Вот и все. Конец».

– Наилон!

Ящер метнулся к нему.

Тэлли метнулась к нему.

В последнюю секунду Наилон распахнул глаза и увидел перед собой разверстую красную пасть, полную кинжалов. В лицо ударил невыносимый смрад. Запах мертвечины, гниющего мяса, застрявшего в зубах ящера, – того, что осталось от его прошлых жертв.

Сердце замерло.

Наилон приготовился к боли, к тому, что чудовище откусит ему голову, но черная громадина лишь клацнула зубами у самого его лица и с грохотом рухнула на песок.

– Наилон, – Тэлли, рыдая повисла у Наилона на шее.

– Вернул долг, – с хмурым видом буркнул Флой, разглядывая тварь у своих ног.

Клочья темного дыма клубились над павшим хищником, над рваными ранами на его теле, которые не кровили, а казались прижженными каленым железом.

– Вы говорили, что среди вас нет боевых магов, – с лицом, перекошенным от бешенства, к ним стремительно приближался ши Дарай.

Глава 4

Этот эльф…

Когда Тэлли смотрела на него, что-то в груди, под ребрами, начинало трепетать.

Наилон сильно отличался от тех, кого она знала, мужчин из ее племени.

Он был совсем другим – этим и привлек ее. Своей непохожестью.

Во-первых, Наилон приятно пах, а ее нос знахарки был очень чувствителен ко всякого рода ароматам. Работа с травами и зельями подарила Тэлли острый нюх – в ее деле это было важно: часто готовность того или иного варева определялась по его запаху, ошибка могла стоить кому-то жизни.

Да, запах чужеземца оказался приятен.

Даже после долгого путешествия через мертвые земли от Наилона не смердело так, как от многих знакомых Тэлли, что набивались ей в поклонники. Почему-то она была уверена: в отличие от местных мужчин, эльфы принимают ванну чаще одного раза в месяц и не смотрят на бочку с горячей водой как на личного врага. Редкость в ее краях.

Иногда при виде Наилона знахарка ловила себя на странной и постыдной фантазии: в своем воображении Тэлли проводила носом по его белому горлу, по влажной коже, распаренной после мытья. Она представляла себе его запах. Запах чистой плоти. И ее щеки загорались жарким румянцем возбуждения.

Во-вторых, у Наилона не было бороды. Тэлли нравилось, что лицо эльфа гладкое и все его черты открыты взгляду, а не спрятаны под лохматой волосней, как у того же Дарая. Наверное, скользнуть губами по гладкой щеке и линии челюсти очень приятно.

А целоваться?

Каково это – целоваться с безбородым?

Самое удивительное, волос не было не только на лице Наилона – на теле. Тэлли успела заметить это в те часы, когда эльф снимал тунику и сверкал голым торсом. Смотреть на лысую мужскую грудь было странно. Без шерсти на груди и руках нагота Наилона казалась какой-то особенно неприличной. Вызывающей. Его ладные аккуратные мускулы сразу бросались в глаза, ими хотелось любоваться, пальцы сами собой тянулись их потрогать. Конечно, Тэлли себя одергивала.

Эльф.

Вежливый, спокойный, не грубиян, как ее бывший.

И Лу он понравился.

Ни секунды Тэлли не сомневалась, что у чужака получится призвать песчаного змея, но в пустыне у границы Черной Пустоши случился кошмар.

– Вы солгали! – орал ши Дарай вне себя от бешенства. – Среди вас есть боевой маг, а этот, – он ткнул пальцем Наилону в грудь. – Никакой не заклинатель.

– А вам, живущим по соседству с кровожадными монстрами пустыни, в клане не нужны боевые маги? – друг Наилона Флой сверкнул желтыми глазами исподлобья.

– Нам не нужны обманщики и предатели.

– Ваша старейшина читала наши мысли, – вмешалась женщина, Асаф, и с уважением поклонилась аш Фатим. – Разве мы задумали подлость? Мы всего лишь ищем новый дом и можем принести пользу вашему клану. Способности моего мужа вы видели. Хороший воин – подарок для любого поселения, особенно когда рядом кишат твари, подобные этим, – она кивнула на обмякшую тушу у ног Флоя. – А я владею магией воздуха и огня. Если снять с моей руки этот браслет, – Асаф потрясла запястьем с полоской металла, – я тоже очень вам пригожусь.

Слушая речь чужестранки, аш Фатим согласно кивала, другие старейшины смотрели на нее и повторяли этот жест.

В душе у Тэлли затеплилась надежда. Она очень хотела, чтобы этот красивый светленький эльф остался в поселении. Если пришлых погонят из клана прочь, она взбунтуется. Она не позволит!

– А от этого какая польза? – сплюнул на песок ши Дарай, имея в виду, разумеется, Наилона, который с самой первой минуты стал для него как кость в горле. – Змея он не призвал. На воина не похож. Может, ткать умеет из козьей шерсти, как наши бабы?

Наилон вспыхнул. Тэлли тут же заступилась за него.

– Он отличный лучник. Все эльфы прекрасные охотники. Это всем известно. Да-да, всем известно. Он может охотиться с твоим отрядом и приносить в клан добычу.

Ей показалось, что она нашла отличный довод, но красавчик эльф отчего-то покраснел еще гуще и отвел взгляд. Наверное, не хотел отправляться в поход с ши Дараем и его ребятами.

– Или он может охотиться в одиночку, – нашлась Тэлли.

– Или с ши Газизам, – мерзко ухмыльнулся ши Дарай и посмотрел так, словно проверял, задел ли ее своими словами.

Задел, но знахарка не подала вида.

Их спор прервала аш Фатим.

– Чужаки остаются, – заявила она скрипучим старческим голосом, не терпящим возражений. – Каждый из них может быть полезен. На охоте, для защиты, в быту. А тебе, Тэлли, пора вспомнить о том вкладе, что должна вносить ты. Случилась беда. Раненым нужна помощь. Фаруха одна не справляется.

В поселении было всего две лекарки. Из них двоих Тэлли знала и умела гораздо больше. Ее накрыл стыд: люди страдают, пока она бесполезно чешет языком.

И все-таки она не могла не спросить:

– Пока я буду заниматься ранеными, что будет с чужеземцами? Им нужна крыша над головой. Они устали с дороги и давно не ели.

– Я передам твоей дочери, чтобы она позаботилась о них, – ответила аш Фатим. – Пусть живут пока у тебя.

– У одинокой женщины? Два мужчины? – ши Дарай глубоко вздохнул от возмущения и поджал губы.

Тэлли зыркнула на него мерилосом и побежала выполнять свой долг.

И вздрогнула, услышав за спиной:

– Отряд ши Газиза скоро вернется с охоты. Готовься.

Глава 5

Дети в клане Шао крайне самостоятельны – это Наилон понял сразу. Пока Тэлли занималась ранеными, ее дочка ухаживала за гостями как настоящая маленькая хозяйка. Похоже, она нередко оставалась дома одна и была научена вести быт.

Огромными круглыми глазами Наилон наблюдал за тем, как девочка замешивает в миске тесто, а потом готовит из него толстые лепешки. Да каким способом! Удивительным!

Сначала Лу развела в пустыне костер, подождала, пока он прогорит до серебристых углей, затем длинной палкой сдвинула этот тлеющий костер в сторону и уложила на его место будущую лепешку. Пласт теста она забросала песком, смешанным с углями.

То, что через некоторое время она откопала, выглядело неаппетитно. У лепешки была толстая черная корка, с которой девочка ножом соскребла песок. Впрочем, судя по выражению лица, результатом Лу была вполне довольна. Она приготовила еще две таких лепешки, налила всем верблюжьего молока и принесла из дальней комнаты какой-то красный соус, а еще несколько кусочков вяленого мяса.

Самый большой кусок мяса девочка положила на тарелку Наилона. Ему же досталась самая глубокая миска с острым соусом и самый крупный ломоть черствой лепешки. И только у него Лу спросила, хочет ли он добавки.

Честно говоря, под взглядом дочки Тэлли Наилон чувствовал себя неуютно. Та смотрела на него как на свою собственность, так, словно он принадлежал ей весь, с потрохами.

– Кровати у нас дома только две, – сказала Лу после еды. – Мамина и моя. Вам придется спать на полу, – она повернулась к Флою и Асаф. – Зато подушек много. А если найдете, как приносить пользу, сможете обменять свои услуги на услуги ткачих и получить собственный шатер.

Девочка подошла к вазе с разноцветными камешками и зачерпнула гладкие кругляши в ладошку.

– Моей маме очень многие должны услугу, – и она покосилась в сторону Наилона, будто проверяя, какое впечатление произвели на эльфа ее слова. – И охотники, и ткачихи, и маги разных стихий, и воины, и гончары, – перечисляя, Лу все выше задирала подбородок, явно гордясь родительницей. Наилон подумал, что ошибся с ее возрастом, девочке явно больше семи, просто выглядит она младше своих лет – низкая и хрупкая.