После Ветра

Юля Шершакова

После Ветра

Книга содержит информацию о наркотических или психотропных веществах, употребление которых опасно для здоровья. Их незаконный оборот влечет уголовную ответственность. Автор данного произведения никогда не пробовал наркотики, осуждает их употребление и ни в коем случае не романтизирует любые формы зависимости. Цель произведения – показать, что они коверкают и разрушают сущность человека. Любите близких и оставайтесь живыми.

Эта книга не появилась бы без «худсовета» – друзей, которые согласились подарить мне свое время и прочитать этот роман в числе первых. Спасибо Головиной Екатерине, Сосновиковой Галине, Орловой Анастасии, Мяукиной Елене, Карташовой Ольге, Леонтьевой Людмиле, Фединой Анне, Гатаевой Марии, Рыбину Ивану, Потемкиной Ольге. Только благодаря вам, я дошла до конца, и вы помогли сделать эту книгу лучше.

Автор стихов Артема Ветрова – Ольга Потемкина: https://stihi.ru/avtor/potemych

Без твоих глубоких и откровенных строчек мой Ветер остался бы немым.

Мы все учились жить у мертвых наркоманов

(песня группы LUMEN)

Нашим кумирам посвящается…

Часть 1. ИНТРО

Одинокий, нервный бас на пульсирующем, фоновом гуле. Скрипка, вырывающаяся на первый план резкими, негармоничными скольжениями. Барабанная дробь, напоминающая учащенное сердцебиение, которая то появляется, то пропадает. Звук постепенно нарастает, создавая ощущение неотвратимой, приближающейся катастрофы, но так и не взрывается кульминацией – обрывается внезапной, оглушительной тишиной.

Игра начнется с правил или со смертельной дозы…

(ГРОТ – «На ковре из цветов»)

Глава 1. Точка невозврата

Москва, гостиница «Космос», номер 1317. Февраль 2024 года, 12:30.

Тишина пугала…

Макс знал: если Артем не вышел вовремя из номера, не спустился к автобусу, не отвечает на звонки и при этом не орет песни в коридоре, не бьет телевизоры, не опустошает бар в лобби – значит, он не забухал. Значит, все же снова сорвался. Дальше – скорые, капельницы, истерики прямо в поездах, а на сцене – забытые тексты, нелепые выходки. Платить за все за это придется своими гонорарами.

Тур по случаю своего двадцатилетия группа открывала большим сольным концертом на «ВТБ-Арене» в Москве. Дальше – «Юбилейный» в Питере и еще 46 городов. Первое шоу должно состояться сегодня, в день рождения группы, – первый в ее истории стадионник и полный sold out. К этому концерту вся команда готовилась год. Ветер даже перестал бухать, не говоря уже о другом. Артем, наконец, счастлив в личной жизни, в творчестве тоже все получалось, и новый материал казался обреченным на хиты.

– Ау, Артем… – Макс со всей силы ударил в дверь ногой. – Не тупи, просыпайся! Мы уже должны быть на чеке. Сейчас все уедем без тебя, и, если на концерте ты в своих in-ear'ах нихрена не услышишь, никого не делай виноватыми. Тяни, хрипи, не успевай – по фигу!

Телефон нервно завибрировал. Звонила Амина из концертного агентства, которой поручили забрать музыкантов из гостиницы и отвезти на площадку. Она переживала, что Макс и Артем еще не в автобусе, и придется сдвигать весь тайминг.

– Уезжайте без нас, – равнодушно ответил Макс. – Мы с Ветром следом на такси.

– Но я не имею…

– УЕЗЖАЙТЕ БЕЗ НАС! – безапелляционно повторил он, понимая: лучше отчекать без них, чем не отчекать совсем.

В рабочий чат посыпались сообщения. Сначала от Лены, PR-менеджера группы, потом от Кирилла, тур-менеджера и директора.

«Макс, что у вас там происходит? Вы где? Через полчаса я должна привести на бэкстейдж блогеров. Кого я им покажу?».

«Макс, что с Ветром? Мы жестко вываливаемся из тайминга. Что за детский сад?»

«Амина уехала с парнями, – быстро настрочил Макс, чтобы от него отстали. – Они скоро будут. Мы с Ветром выдвинемся, когда я его разбужу. Эта тварь все дрыхнет. Чекайте пока без нас, у Лехи есть настройки гитар».

Отправив сообщение, Макс со всей силы еще раз ударил в дверь ногой. Внезапно она поддалась и с неприятным скрипом открылась, будто слетев с петель.

– Да, блин… – разозлился музыкант, представляя, какие штрафы ему теперь выкатит гостиница.

Но его мысли внезапно оборвала стоящая в номере тишина. Слишком плотная. Слишком страшная. Обычно Ветер храпел так, что весь вагон в поезде не мог нормально спать – сказывались проблемы с сердцем. Сейчас же было тихо до оглушения.

Макс осторожно вошел в номер.

– Тем… Ты не спишь?

В гостиной люкса он заметил почти пустую бутылку виски, которую они пили вместе, окурки (Ветер опять курил в гостинице) и вырванные из тетради исписанные листки. Разбирать написанное музыкант не стал и прошел в спальню.

Никого… Кровать аккуратно заправлена, будто на нее никто и не ложился. Однако личные вещи Ветра лежали здесь: телефон, планшет, тапочки (Артем всегда возил в гостиницы свои), сумка и даже наушники – новые, еще не распакованные. Их Ветер купил в аэропорту, забыв дома свои.

– Темыч, черт возьми, ты что, в туалете? – громко спросил Макс, но не для того чтобы услышать ответ, а чтобы остановить накативший приступ паники.

Дверь в ванную была слегка приоткрыта. Макс подошел ближе и, дрожащей рукой, понимая, что паническую атаку уже не остановить, распахнул ее.

Ветер сидел у стены, всем торсом оперевшись на нее. Голова безжизненно повисла. Глаза широко открыты. Кожа – синяя с оттенками желтого. У рта – следы пены. Рядом – разбросанные таблетки и пустой зип-пакет – Макс его узнал…

Даже сейчас Ветер оставался в образе: глаза густо подведены, черные кудрявые волосы неуклюже взлохмачены, босые ноги, из одежды – черные скинни, футболка Joy Division, любимые стальные часы и эта идиотская безразмерная шуба, раскрашенная баллончиком. Ветер умер так, как и жил…

Макс много раз представлял эту картину. Иногда в кошмарах, иногда – в моменты тихой, предательской ярости. В последнее время страшная визуализация посещала его все реже. Казалось, худшее миновало. Артем хотя бы знал теперь меру, умел контролировать свои состояния.

С трудом сдерживая крик, чтобы не привлекать внимания, Макс вышел из ванной и попытался собрать мысли воедино. Как действовать дальше? Звать охрану и поднимать шум пока нельзя. Сообщать близким – тоже: и Соня, и Лера проболтаются.

Макс взял телефон, набрал номер Кирилла. Гудки. Еще раз. И еще.

Тогда позвонил Лене. Та привыкла всегда быть на связи и ответила быстро.

– Лен, – Макс старался держаться спокойно. – Кирилл далеко? Ты же на площадке?

– Они прогоняют свет, а где, блин, вы? – недовольно ответила она.

– Мы… Найди его, пожалуйста, и скажи, что… В общем… Концерта не будет. Артем умер. Я нашел его в номере только что. Только… Молчите, пожалуйста. Надо понять, что делать дальше. И приезжайте сюда. Оба. Скорее. Я боюсь сойти с ума. Или понять, что уже сошел… несколько часов назад.

– Макс, что ты несешь, ты бухал? – голос на том конце задрожал.

– Лен… Артем мертв. Пожалуйста, приезжайте. И не мучай меня больше вопросами. Номер 1317.

Макс осел на кровать. Он понимал: этот момент войдет в историю, его нужно запомнить во всех деталях. Не для себя, а для миллионов людей, которых спасла музыка Ветра, словно опрокинутый через бездну мост.

Надо запомнить.

Но Макс не мог даже просто водить глазами по гостиничному номеру. Казалось, вокруг стелется туман. Он вспомнил о тетрадях в гостиной. Неуверенными шагами дошел до соседней комнаты, но ничего не смог разобрать в жирно зачеркнутых многократно строчках. С трудом музыкант вычленил лишь:

Не можешь петь – пей.

Когда все болит и стонет.

В этом вареве на костре

Все утонет.

И чуть дальше, совсем неразборчиво – «После ветра становится тихо».

«После ветра становится тихо», – повторил Макс.

Теперь и его жизнь станет значительно тише. Потому что Ветра в ней больше не будет…

В голове вдруг заиграл гитарный рифф. Но не для будущей песни. Макс слышал мелодию, которую они с Артемом сочинили больше двадцати лет назад на маленькой кухне в Купчино. Песней она так и не стала, но именно с этого риффа началась история группы «Формула туч» – группы, зародившейся среди обшарпанных дворов, где каждый день напоминал выживание, но которая сегодня должна была собрать стадион.

Внезапно тихий рифф в голове сорвался в немой, беспамятный крик. Сдерживать его Макс не стал. Он сел на пол и просто разрешил себе захлебнуться истерикой.

Глава 2. Алгоритм на случай катастрофы

Москва, ВТБ-Арена, тот же день. 12:45.

Лена ходила по панелям, закрывающим лед на арене, и пыталась осмыслить происходящее. Десять лет назад она, двадцатилетняя девчонка, пришла работать в группу «Формула туч» – ее первый проект, первый опыт.

Лена всегда мечтала о музыке, хоть и понимала, что это вряд ли принесет деньги, а уж тем более не поможет построить прочную опору для будущего. Рок – музыка для молодых. Взрослея, рискуешь остаться на обочине. Но кто всерьез думает о будущем в 20 лет? Лена хотела жить сегодняшним днем. И для этого «сегодня» ей жизненно необходима была нужна музыка. Умница, отличница журфака, она грезила рок-н-роллом, в то время как все ее однокурсницы мечтали о журналистике, телевидении и славе.

Лена писала рецензии для музыкальных СМИ, брала интервью, подружилась с музыкантами. Кого-то даже приводила на журфак читать лекции – из-за чего ее заметила декан, тоже в прошлом хиппи. Однажды Лена пришла брать интервью у Артема Ветрова, лидера пока еще молодой, но уже замеченной группы «Формула туч». Хлесткие тексты, интересные риффы, тяжелый западный экспрессивный звук – смесь гранжа, безбашенного SOAD и мелодичного Foo Fighters. Но их музыка не звучала как слепое подражание, скорее – как переосмысливание, перекладывание западных традиций на русский контекст. «Чтобы русскую душу разрывало», – шутил сам Артем и не боялся добавлять народные инструменты в западное звучание, импровизируя с ними прямо на концертах. Вдохновлял его на это Бердяев, трудами которого Артем увлекался с подросткового возраста. Никакого внешнего бунта в текстах, никакой политики – только борьба с собственным я, с собственным бессилием, страхами, бесами, борьба за свое спасение. Ведь это так по-русски. Достоевский на рок-сцене… Но выделялась «Формула туч» не только музыкой. С первых дней Артем научился делать на сцене шоу. Причем, ему не нужны были для этого ни спецэффекты, ни даже помощники. Он заполнял собой все пространство, не оставлял пустых углов, казался взрывом и приковывал к себе внимание. Когда появилась возможность делать технически сложные шоу, Артем стал главным генератором идей. Больше всего ему нравилось заигрывать с огнем, водой и воздухом – с тремя стихиями, олицетворяющими разрыв его внутренней сущности. Со светом и тьмой. С тишиной и звуком.

Лена Артему понравилась сразу – она задавала небанальные вопросы и заставляла думать над ответами, заглядывая вглубь себя. Ветра всегда цепляли люди, пытающиеся проникнуть в его суть. После интервью он оставил ей свой номер телефона. Личный, не помощников. Чтобы она могла напрямую прислать текст на согласование. Завязалась вялая переписка. Лена писала длинные обнаженные письма. Артем, переезжая из города в город и почти не имея времени на вдумчивые сообщения, отвечал коротко, рублено, но со смыслом. А потом вдруг позвонил сам и без лишних прелюдий позвал Лену в группу. Артем понял, что превращается в медийную фигуру и не справляется без PR-менеджера, искал человека, который будет понимать его музыку, сможет писать хорошие релизы и станет в группе своим. Лена согласилась, не думая.

…И вот, наконец, первый sold out на стадионе. Как же долго и трудно они к этому шли! Сколько раз загадывали «на салфеточках» на Новый год, на реликвиях в разных городах. И сбылось! Кажется, сбылось!

Накануне Лена сильно заболела, но все равно приехала на площадку с температурой под сорок. Да и как могла не приехать, если вместе со всеми шла к этому концерту десять лет.

На площадке растекалась контролируемая суета. Кирилл оставался доволен всем, организаторы как будто впервые выполнили все условия технического райдера, поэтому группа могла сегодня прозвучать в полную мощь. На ВТБ-Арене выстроили две сцены – нижнюю и верхнюю, завезли пиротехнику и лазеры. Весь год Артем и Макс ездили в Европу на шоу западных артистов и подсматривали идеи, чтобы переосмыслить их в Москве. И все понимали: из российских рок-звезд пока никто не делает ничего даже отдаленно похожего на то, что приготовила «Формула туч» – пришлось даже взять кредиты, чтобы воплотить все задуманное.

Но странная тревога не отпускала Лену последние дни. Она чувствовала себя так, будто кто-то зажимает ее в тиски. Почти не могла спать, тяжелые плечи давили на позвоночник, и это отзывалось болью во всем теле. Свою работу Лена выполнила: аккредитации, блогеры, фотографы, эфиры, интервью – здесь переживать не стоило совсем… Но что-то продолжало давить. Нависало тучами.

Макс и Артем опаздывали. Лена слишком хорошо за эти годы узнала и Артема и его демонов, поэтому не без оснований волновалась. Успокаивала себя лишь тем, что он уже взрослый человек, научился все контролировать и, кажется, наконец стал ответственным. Артем в самом деле заметно изменился в последнее время: стал тише, проще, спокойнее, рассудительнее. И как будто действительно взрослее. Поэтому ничего плохого случиться сегодня не могло!

Однако группа уже выехала на площадку, а Макс и Артем все еще оставались в гостинице. Странно. Неспокойно. Макс сказал, что Артем спит. Но как он мог спать перед концертом, которого ждал всю жизнь? Как он мог спать в состоянии эйфории и беспокойного ожидания? Лена говорила с Ветром накануне. Он был весел, оживлен, уверен и… как будто абсолютно счастлив.

Раздался звонок. Макс… Наконец-то!

– Лен, – голос звучал притворно-ровно, с фальшивой небрежностью. – Кирилл далеко? Ты же на площадке?

– Они прогоняют свет, а где, блин, вы? – выпалила она, чувствуя, как завязывается внутри узел раздражения. – Весь тайминг поехал!

– Мы… – он запнулся, и в этой микроскопической паузе что-то дрогнуло. – Найди его, пожалуйста, и скажи, что… В общем… Концерта не будет.

Мир накренился.

– Артем умер, – голос Макса зазвучал тише, но четче. – Я нашел его в номере только что.

Слова не складывались в смысл.

– Только… Молчите, пожалуйста. Надо понять, что делать дальше. И приезжайте сюда. Оба. Скорее. Я боюсь сойти с ума. Или понять, что уже сошел… несколько часов назад.

– Макс, что ты несешь, ты бухал? – Лена как будто услышала собственный голос, прозвучавший тонко и глухо издалека.

– Лен… Артем мертв. Пожалуйста, приезжайте. И не мучай меня вопросами. Номер 1317.

Щелчок. Тишина. Наступил абсолютный вакуум, в котором звучало лишь одно слово, ударяющееся о стенки черепа: «умер».

Лена опустила руку с телефоном и как будто увидела себя со стороны. Вдруг показалось, что она стала холодной, чужой, растворилась в воздухе. Может быть, тоже умерла? Но внутри что-то быстро переключилось. Не эмоция, а алгоритм, выверенный и спаянный из сотен многолетних кризисов. Лена понимала, что взять ситуацию под контроль сейчас может только она, а значит – никаких слез, никаких чувств. Надо нажать на рычаг внутри себя и включить в голове лампочки, словно это пульт управления аварийной ситуацией. Все остальное потом.

Быстро подумала…

Так, главное сейчас – изоляция информации. Ничего наружу. Найти Кирилла. Взять ситуацию на площадке под жесткий, тихий контроль.

Далее – легенда. Срочно придумать причину задержки концерта. Не болезнь. Болезнь вызовет вопросы. Что-то еще. Технические неполадки? Задержка рейса? Последнее – слишком легко проверить, но вряд ли кто-то будет это делать. Сейчас рейсы задерживают постоянно, да и чем проще ложь, тем охотнее в нее верят. Да, пусть будет задержка рейса.

Выработав мысленный план, Лена сорвалась с места и понеслась по неосвещенному лабиринту бетонных коридоров под трибунами. Она знала, что лицо ее в этот момент остается спокойным, мысли – чистыми и ясными. Если не она, то кто?

Довольно быстро нашла Кирилла. Его фигура деловито маячила в черной толстовке на сцене. Он что-то кричал в рацию, указывая пальцем в планшет.

– Кирилл! – голос Лены перебил гул голосов технической команды.

Он обернулся, увидел ее лицо – и его собственное в один миг помертвело.

– Ко мне. Сейчас, – бросила она, не останавливаясь, и двинулась к служебному выходу, зная, что он последует за ней и что там их никто не услышит.

За углом, в относительно тихом тупике возле пожарного щита, Лена повернулась к директору. Набрала воздуха в грудь и вдруг поняла, что повторить эти слова сложнее, чем осознать их.

– Звонил Макс. Артем умер, – она посмотрела Кириллу прямо в глаза, не позволяя взгляду дрогнуть. – Об этом пока знаем только мы. Надо выработать план и ехать в гостиницу.

Лена держалась, хоть и чувствовала, что прямо сейчас теряет мир. Теряет все, что ей дорого. Теряет себя и свою самую большую, самую главную в жизни любовь.

Кирилл замер. Его челюсть напряглась, глаза округлились.

– Ни слова, – предупредила она, подняв палец. – Слушай. Первое: никакой паники на площадке. Скажи всем, что саундчек сдвигается на два часа, не объясняй причину – свои пусть додумывают. Второе: охрана не начинает запуска, и вообще надо максимально ограничить доступ посторонних на площадку. И третье: все блогеры, все пресс-показы отменяются. Всем СМИ и в соцсети от меня поступит информация о том, что рейс Артема из Питера задержали. Он еще в воздухе. Понял? Мы все должны придерживаться одной легенды. Михайлову передай тоже все инструкции, но поясни, что Артем себя плохо чувствует, приводим в норму, все под контролем. Никакой правды даже ему! Пока мы во всем разбираемся.

– Лена… что… как? – выдавил из себя Кирилл, все еще не осознавая происходящего. В его глазах плескался тот же ужас, который она только что заглушила в себе алгоритмом.

– Ты понял задачу?

– А что сказать им всем?..

– Ничего. Пусть пока готовят концерт…

Кирилл машинально кивнул.

– Сейчас мы едем в гостиницу к Максу. Я вызову машину. Он там один… Сходит с ума и ждет нас.

Лена развернулась и пошла прочь, оставляя Кирилла переваривать катастрофу. Вызвала такси. Сдерживая боль, не позволяя ей растекаться по венам, придумывала легенду для некролога: сердечный приступ. Просто сердечный приступ… Хотя, не зная подробностей, мозг уже выдавал ей яркую и страшную картину: Артем. Синий. В ванной. Это же, черт возьми, было так предсказуемо.

Машина подъехала через шесть минут. Лена села на заднее сиденье, увидела в окно выбегающего Кирилла – бледного, с выпученными глазами. Он ввалился внутрь, задыхаясь то ли от страха, то ли из-за того, что совсем не занимался спортом. Захлопнул дверь.

– Поехали, – сказала Лена водителю. – Очень быстро.

Машина рванула с места. В салоне повисло густое, как смог, молчание. Кирилл смотрел в окно, жадно глотал воздух.

– Лена…

– Соберись, – отрезала она, глядя прямо перед собой. – Самое сложное ждет нас впереди.

– Что это? Передоз? Он сорвался? – Кирилл перешел на шепот.

– Я не знаю, – неуверенно ответила Лена. – Я пока ничего не знаю. Но в любом случае всем буду говорить, что это сердечный приступ.

Кирилл кивнул.

Лена отвернулась, снова уставившись в спинку переднего кресла. В машине, по радио, поверх шума мотора, играл свежий хит «Формулы туч». Сегодня многотысячная толпа должна была петь его в унисон.

Лена сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Единственным, что сдерживало ее от крика в этой новой, чудовищной реальности, был алгоритм – тонкая нить над пропастью. Но и она могла порваться в любой момент.

Глава 3. Комната 1317. Точка принятия

Москва, гостиница «Космос», номер 1317. Тот же день, 13:20.

Темнота. Тошнота. Вязкая. Труднопереносимая, застывающая где-то внутри. Ненастоящая. Мнимая. Подъезжая к гостинице, Лена все еще пыталась осознать происходящее. Она как будто заранее прошла все стадии, видя, как Артема вытаскивали и спасали после отравлений, и теперь сразу оказалась в точке принятия. То, что произошло с кумиром, случилось не сегодня. Это началось давно и просто растянулось во времени.

Активно употреблять всякую дурь Артем как раз начал десять лет назад, незадолго до ее прихода в группу. До вскрытия вены он не дошел и относился с презрением к инъекционным наркотикам, но остальные вещества перепробовал, кажется, все. Тогда Артем очень эмоционально и тяжело разводился с Лерой, последний альбом провалился, а новые песни не рождались. На фоне разногласий музыканты почти перестали собираться на репетиции, группа практически распалась.

Вся жизнь Артема в тот период состояла из неразрешимых конфликтов. Внутренние демоны бунтовали и требовали пищи. Встреча с синтетикой положила начало целенаправленному, будто спланированному саморазрушению. Артем потом неоднократно говорил, что ему просто нравится убивать себя, и поэтому просил оставить его в покое.

Лена ни разу не видела, как Ветер употребляет, но хорошо помнила тот день, когда впервые увидела его «под кайфом». Никакой энергии, эйфории, как это описывали другие, – лишь стеклянная пустота внутри и снаружи, отчужденность и отрыв от реальности. Выходить в таком состоянии на сцену Артем тогда еще не научился, и концерт пришлось отменить. Лена разыграла целый спектакль с вызовом скорой на площадку, подкупом врачей, чтобы придумать правдоподобную причину: мол, Ветер оступился, упал с высокой сцены, ударился головой и получил черепно-мозговую травму. Впоследствии повторять этот трюк ей приходилось постоянно.

Поклонники, конечно, понимали, что происходит на самом деле. Понимали организаторы, всякий раз рисковавшие срывом, и журналисты. Но Ветра любили… Любили так преданно и так глубоко, что молчаливо соглашались верить во все придуманные Леной мифы: будь то падения с лестницы, ковид, травмы связок, переломы ног. А сам Артем шутил: «Жаль, на беременность не спишешь».

– Знаешь, Кирилл, а ведь это мы виноваты, – как можно тише произнесла Лена, заходя в гостиницу. – Мы все были молчаливыми соучастниками этого самоубийства, созависимыми. Решали его проблемы, создавали образ смелого пророка, мудреца. Мы словно маскировали трупные пятна и убеждали всех вокруг, что мертвец жив. Но ничего не предпринимали, чтобы спасти его по-настоящему…

– А что мы могли сделать, Лен?

Возле номера Кирилл остановился и крепко взял девушку за руку.

– Готова?

– Да…

Они застали Макса в гостиной. Музыкант сидел на полу, но как будто отсутствовал.

– Горничная заходила… Спрашивала, все ли в порядке… Я ответил, что да… – произнес он. – Чувствуют.

Не слушая Макса, Кирилл деловито прошел в ванную, но через несколько секунд выбежал оттуда, сдерживая рвотные позывы.

– Там таблетки… – промямлил он.

– Их надо убрать! – Лена собрала все внутренние силы и вновь включила алгоритм. Нельзя расслабляться. Нельзя отпускать эмоции. По крайней мере, не сейчас. – Приедет скорая, полиция, кто-то может сделать фото и потом продать их в СМИ. Ветер не должен умереть от всякого говна, смешанного с алкоголем, – она покосилась на бутылку. – Слишком банально и пошло. Нет! И еще раз нет! ЭТО СЕРДЦЕ! Неравнодушное сердце не выдержало и надорвалось!

– Лен… Но это улики, их нельзя трогать… – попытался возразить Кирилл.

– Станут ли эти… предметы… уликами, зависит от нас! – хладнокровно парировала Лена. Запущенные алгоритмы работали безотказно.

– Я не смогу к нему прикоснуться… – Кирилл вновь попытался сдержать рвотный позыв, вспомнив увиденное.

– Я смогу, – неожиданно ответил Макс, успокоившийся после прихода друзей. – Тем более, я его нашел и вполне мог оставить свои отпечатки. Я осмотрю его и спущу в унитаз все, что найду.

Макс понимал, что Лена права. От экспертизы причину все равно не скроешь, но даже если ее результаты утекут в СМИ, всегда можно их официально опровергнуть. Против фотографий же возразить не получится – они будут кричать во весь голос об очевидном.

Макс как будто снова услышал в голове рифф из юности. Старый, кривой, но бесконечно дорогой. И перенесся воспоминаниями на десять лет назад, в питерский подвал, где репетировала группа. Вернее, тогда как раз не репетировала…

Макс и Артем встретились в тот вечер вдвоем, чтобы выговориться и разобраться в причинах кризиса. Ветер уже полгода не приносил новых песен, а Максу он был нужен творящим, фонтанирующим идеями, извергающим свои до истерики нервные тексты… Сам он играл роль лишь второго, ничего не мог создать без друга. Был классным аранжировщиком, саунд-продюсером, техническим гитаристом – но по-настоящему творил в их паре только Ветер… Макс понимал, что без нового материала их быстро забудут. И не будет концертов, гонораров – да даже возможности куда-то пробиться и кем-то стать.