Невероятность ошибки

В одном конце пещеры Файолин с удивлением увидела огромную кровать, вырезанную из камня, накрытую шкурами горного волка, теплыми и мягкими, как нежнейшие пуховые перины. Рядом с кроватью стоял каменный стол, накрытый скромно ― лишь бутыль сиреневого вина, два кубка и большая тарелка с копченостями и разнообразными сырами.

К щекам Файолин опять прилила кровь. Значит, ее первая брачная ночь пройдет здесь, в этой странной пещере, на этом каменном ложе среди шкур, по каким-то неведомым традициям Безымянных герцогов?

– Я могу задать вопрос? ― помимо воли сорвался шепот с ее губ.

Корденс лишь покачал головой.

– Не сегодня. Повернись ко мне спиной.

С замиранием сердца девушка выполнила не то просьбу, не то приказ, чувствуя, как Корденс подошел к ней вплотную сзади и замер на несколько мгновений. Его дыхание теплым дуновением скользило по ее волосам. Затем она почувствовала легкое движение пальцев, потянувших за шнуровку ее платья. В пещере было тепло, но Файолин чувствовала озноб, когда сначала платье, затем нижняя рубашка и остальное белье оказались на полу возле ее ног.

– Ты можешь закрыть глаза, если тебе не по себе, ― шепнул на ухо хриплый голос, но Файолин отчаянно замотала головой и посмотрела прямо перед собой, в тот единственный конец пещеры, который не был освещен множеством факелов слушая шорох позади себя, говорящий ей о том, что Корденс тоже избавился от всей одежды. Затем его теплые руки легли ей на плечи, вызвав новую волну озноба, прошедшего от макушки до пяток.

– Не поворачивайся, ― снова донесся до ее уха хриплый шепот, ― иди вперед, я веду тебя.

Девушка, направляемая твердыми руками, шагнула в сторону темного края пещеры. Все дальше отходили они от света факелов, все явственнее впереди ощущалось нечто, чему Файолин не смогла бы дать никакого объяснения. Черный холод двигался навстречу мириадами игл, сладкий ужас обволакивал каждую клеточку тела, пронзительный чуждый запах заплывал через нос и гортань в самое нутро. Глаза перестали различать цвета, оставляя лишь неясные контуры ориентирами того, что она не ослепла.

Резко сжавшиеся на плечах руки молчаливо приказали ей остановится. С трудом в казавшемся призрачном свете далеких факелов Файолин разглядела, что остановились они на самом краю чего-то, похожего на первый взгляд на непроницаемо черное озеро. Затем, вглядевшись в ровную гладь, простирающуюся возле самых кончиков пальцев ее ног, девушка поняла, что не так уж непроглядна эта чернота. Иногда казалось, что по всей поверхности и в глубине то тут, то там, вспыхивают искры, как будто ненастной ночью сквозь стремительно мчащиеся тучи проглядывают сверкающие звезды.

Корденс встал рядом с Файолин и вновь взял ее за руку. Теперь, когда из-за отсутствия света от их тел остались только неясные контуры, Файолин совсем не ощущала смущения, только неясную тревогу и чуть забрезжившее любопытство, которые вызывала в ней эта сверкающая чернота.

Корденс первый сделал шаг, так, чтобы его ноги коснулись поверхности озера, и потянул за собой жену. Шагал он быстро, стараясь скорее зайти поглубже. Невольно Файолин так же спешно последовала за ним, погружаясь с каждым шагом. Она ждала, что ее ног коснется ледяная вода, однако водой это не было. Стало холодно, но своей кожей девушка не ощущала ничего. Как будто просто ледяной черный воздух поднимался все выше от ступней к коленям и бедрам. Под ногами тоже не чувствовалось никакой твердой поверхности, тем не менее, Файолин шла так ровно и уверенно, как будто по плавно спускающемуся каменному дну. Каждый шаг теперь давался все труднее, словно действительно приходилось преодолевать толщу стремительно несущейся ледяной воды, тело по-прежнему не чувствовало ничего, кроме этого всепоглощающего холода. Когда чернота дошла ей до плеч, Корденс остановился, резко развернул Файолин лицом к себе и крепко прижал к груди. Она услышала, как бешено колотится его сердце.

– Я тебе обещаю, Файолин, ― торопливо и жарко зашептал он ей в ухо, ― что впереди у нас с тобой будут тысячи ночей, наполненных и нежностью, и страстью, но сегодня нужно, чтобы было так, ― с этими словами он накрыл губы жены требовательным поцелуем и, резко дернув, увлек себя и Файолин с головой в сверкающую черноту.

В первое мгновение Файолин испуганно рванулась из его объятий, ожидая, что ледяная вода все же польется ей в нос, глаза, уши. Мгновение спустя она поняла, что свободно дышит в этом невообразимом Ничто. Она никогда не смогла бы описать то, что ощущала сейчас. Похоже было, будто они с Корденсом, слившись в поцелуе, парили где-то очень высоко в ночном небе среди тысяч далеких мерцающих звезд. Файолин не понимала, где верх или низ этого неба, какая сила держит их среди пустоты, в которой она не ощущала ничего, кроме тепла тела своего мужа, покрывавшего поцелуями ее плечи и грудь.

Не было ничего вне этих крепких объятий: ни звуков, ни запахов, ни мыслей, ни пространства, ни времени… Внезапно Файолин почувствовала, что Корденс приподнял ее за бедра и вошел в нее так резко и быстро, что в ее мыслях даже не успел сформироваться протест. Она только ощутила, как кровь потянулась вниз по ее ногам ― и Ничто взорвалось!

Чернота вокруг загудела, сверкающие вдалеке иглы пришли в неистовое стремительное движение, начав вращаться каждая по своей неведомой орбите, приближаясь и увеличиваясь по мере того, как Корденс двигался внутри Файолин.

Боль росла. Боль во всем теле, везде, даже на кончике каждого волоса. Боль резала тупым ножом, разрывала когтями, жгла огнем и свистяще ныла в каждом нерве. Искры приближались, становясь пятнами, затем сферами, вытесняя черноту, наплывая друг на друга, продолжая свое стремительное кружение, вызывающее тошноту. И в тот момент, когда Файолин показалось, что эти слепящие шары света поглотят их с Корденсом, он прижал ее к себе так крепко, что, казалось, кожа сейчас сплавится воедино, неслышный взрыв столкнул ближайшие сферы друг с другом… и Файолин потеряла сознание.

Очнулась она среди мягких шкур на каменном ложе. Первое, что она увидела, было лицо мужа, стоящего возле стола с кубком вина в руке и задумчиво качающего головой, видимо, в такт каким-то своим мыслям. Заметив, что Файолин очнулась, он с улыбкой подошел к ней, протянул кубок с вином, сел рядом и провел рукой по ее спутанным волосам.

– Как ты себя чувствуешь? ― с искренним беспокойством спросил он.

– Как будто меня пропустили через мельничные жернова, но при этом рассказали восхитительную сказку, ― честно ответила Файолин, прислушавшись к своим ощущениям.

– Теперь ты можешь задавать вопросы. Источник и замок приняли тебя, отныне ты их законная хозяйка, ― он внимательно вглядывался в лицо Файолин, стараясь заметить малейшее изменение в ее эмоциях. ― Но должен тебя предупредить, что уже рассвет. И вскоре мы должны порталом уйти в наш дом на побережье. Этот дом стоит в песчаной бухте между двух скал, уходящих в море. Там на день пути рядом нет никого, солнце светит ярко, никогда не бывает туманов, а море теплое, как парное молоко. Этот дом подарил моим предкам один из предков Императора, я там был лишь дважды в своей жизни, еще ребенком, но поверь, лучшего места для нас с тобой сейчас не найти, чтобы забыть на три дня обо всех страхах и проблемах, и наконец-то познакомиться, ― Корденс наклонился к самому лицу Файолин, и в его глазах начали проскакивать лукавые искры.

– Сдается мне, я вышла замуж за самого коварного соблазнителя в мире, ― в притворном ужасе заломила руки Файолин, ― что ж, коварство удалось, Ваша Светлость, ведите меня в ваше благословенное убежище. Только знайте, я не забуду ни одно из ваших обещаний, ни насчет ответов на вопросы, ни насчет тысячи ночей. Ответь мне только сейчас, Корденс, ― она посерьезнела и махнула рукой в темную сторону пещеры. ― Это Источник?

Корденс молча кивнул.

– Я начала его чувствовать, ― задумчиво протянула Файолин. ― Сейчас он мурлычет, как сытый кот.

– Ты пролила в него свою кровь, смешанную чуть ранее с кровью Безымянного герцога. Не просто кровь, а кровь из лона, чтобы он принял тебя как будущую мать наследника замка. Но находиться долго в Источнике не может никто, поэтому прости меня за…

Файолин прижала палец к губам мужа.

– Не нужно. Я поняла, конечно, не все, но достаточно.

– В таком случае, Ваша Светлость, позвольте вашу руку. Нам пора, ― Корденс легко поднял жену с каменного ложа и коснулся ее губ поцелуем. ― Надеюсь, вам достанет сил на обратный путь? Потому что нести на руках, даже такую драгоценность, как вы, мне будет тяжеловато.

– Боль уходит, ― покачала головой Файолин, ― я могу идти и хочу поторопиться. Только еще один вопрос, Ваша Светлость, ― ее голова невольно повернулась в сторону Источника, ― а рожать мне тоже придется здесь?

Глава 4

Сияющий зев портала уже поглотил герцогиню Корделию, ушедшую на побережье первой, чтобы предупредить ждущих там надежных людей о том, что герцог с женой вот-вот прибудут.

Корденс с Файолин стояли, взявшись за руки, у самой арки. Корденс все тревожно оглядывался на магистра и сестру. Казалось, что ему было не по себе уходить и оставлять замок. Крутт и Лейра в десятый раз заверили его, что ничего не случится за три дня, что носитель крови герцогов в замке, что перед ним целых два мага (про прибытие назавтра магистра Хельдрика было решено пока ничего не говорить, равно как и о том, что произошедшее в Храме почти незаметное происшествие было магическим покушением), и вообще сейчас ему нужно думать только о том, что он молодожен, что обряд прошел отлично и Источник спокоен.

Когда все это было повторено одиннадцатый раз, Корденс наконец улыбнулся, кивнул, и они с Файолин шагнули в арку портала. Практически сразу после этого Крутт прикоснулся к арке, заставляя сияние затухнуть. Затем он повернулся к Лейре и скрестил руки на груди.

– Ну, рассказывай, что ты задумала. И поверь мне, я не тронусь с этого места, пока не услышу правды. Это подземелье вполне подходит для этого, никто сюда не придет без особого распоряжения и не услышит ничего лишнего.

– Вот в этом я с тобой согласна, ― Лейра скользнула к нему и обвила его руками за шею. ― Поэтому сначала….

Крепкие руки магистра расцепились, чтобы скользнуть на тонкую девичью талию. Он вдруг ярко вспомнил, как это случилось первый раз.

Прошел год с тех пор, как не вернулся Рондфорт Безымянный. Его наследника и жену вызвали к Императору для того, чтобы провести церемонию признания пропавшего герцога умершим, а наследника ― вступающим в права титула и обязанностей с ритуалом подтверждения принадлежности крови к роду Безымянных герцогов. Лейра пришла порталом из Цитадели через час после того, как они покинули замок.

– Как ты оказалась в Цитадели? ― без приветствий спросил ее встречавший Крутт. ― Ты уже Маг на Пути, а не воспитанница.

– Белоглазый помог, ― дернула плечом девушка, ― ты знаешь, члену Совета многое доступно. Пойдем. Надо к Источнику.

Пока они спускались, девушка подробно расспрашивала магистра о том, что же предприняли для поисков следов герцога, словно растворившегося в Сером ущелье.

– Излом не был потревожен, это бы ощутилось сразу, ― хмуро отвечал магистр. ― Туман, который опустился почти на сутки после того, как стало известно о том, что Его Светлость покинул замок, как будто растворил любые следы на камнях, воде, воздухе и в энергетической структуре. Я готов биться об заклад: единственное, что я ощутил, что этот туман был делом рук мага, но доказать не смог. Только поймал отголоски чуждой структуры плетения, которые таяли как дым на ветру, стоило попытаться к ним прикоснуться.

– Что думает Совет? ― спросила девушка, открывая своей кровью вход в пещеру к Источнику.

– Совет думает, ― привычным ехидным тоном протянул Крутт, ― я предоставил им всю информацию, которую собрал. Пока я не получил ни единой крупицы того, что они надумали, в ответ.

– Так ведь не должно было произойти, ― Лейра резко развернулась к нему, и он увидел в ее глазах непролитые слезы. Непроизвольно притянув девушку к себе, Крутт погладил ее по волосам.

– Мы сами будем думать, Лейра, ― помедлив, произнес он, ― ты же знаешь, что я никогда не отступлюсь, пока у меня есть возможность бороться.

Несколько минут она молчала в его объятиях. Зачем чуть отстранилась, не размыкая кольца его рук, и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты знаешь, что надо сделать, ― сказано это было решительно и немного с отчаянием, так бросаются с головой в холодный омут.

Вопреки опасениям девушки, магистр не отшатнулся от нее. Его взгляд стал задумчивым и пытливым.

– Ты понимаешь, насколько я тебя старше? ― спокойно произнес он. ― Я присутствовал при твоем рождении. Тебя это не смущает?

– Лишь бы это не смущало тебя, ― Лейр с вызовом вскинула голову. ― Мы же не кровные родственники. Мы маги. Над нами не властна мораль обычных людей. Мы можем прожить четыре срока жизни обычного человека, если не погибнем в бою или от несчастного случая. И чем дольше длится эта жизнь, тем больше стирается какая-то там разница в возрасте. Мы можем выглядеть так юно или зрело, как захотим. Насколько мне известно, магистр Атта родила сына от мага, который на добрую сотню лет младше нее.

– И все же… ― он не отговаривал ее, а как будто заставлял решать некую задачу или отвечать на экзаменационный билет, приводить аргументы и доводы для того, чтобы понять, верен ли ответ задачи и правильным ли был ход ее решения.

– И все же Источник сейчас уязвим, как никогда, ― уверенно продолжила Лейра. ― Тела отца не нашли и не провели ритуал слияния. Корденс еще слишком молод, и у него нет наследника. Я должна пройти обряд, чтобы, в случае того, о чем думать не хочется, именно я смогла бы родить наследника Безымянных герцогов. Я маг, а не обморочная и ранимая светская барышня, Крутт. Я изучала человеческое тело вдоль и поперек, снаружи и внутри. Меня ничто не может смутить. Я должна лишиться девственности в Источнике. Сейчас. К тому же ты понимаешь, что никто, кроме тебя, не сможет мне в этом помочь? Я не могу привести сюда никого из магов, не посвященных во все наши тайны. Не кого-то же из парней Трэнка мне для этого брать? Они упадут в обморок при мысли о том, чтобы подумать так о себе и дочери и сестре тех, кому они приносят клятву на крови.

Тогда, вместо ответа на эти вопросы, Крутт потянул за завязки на ее рубашке.

Вот и сейчас, глядя Лейре в глаза, он не ощутил ни тени сомнения.

– Хорошо, ― усмешка пряталась в черных глазах, пока руки избавляли их от лишней одежды, ― я дам тебе еще время подумать над ответом. Если сможешь думать…

– Итак, я все еще жду твоего ответа, ― глаза магистра с ленивой истомой наблюдали за тем, как Лейра одевается, приглаживает светлые шелковые волосы, но голос звучал требовательно и непреклонно.

– Когда вернется Корденс, я отправляюсь в Серое ущелье. Вернее, в Туман, к Излому.

– Нет! ― слово сорвалось раньше, чем Крутт успел это осознать.

– И почему же это нет? ― идеально скопированные собственные ехидные интонации в голосе девушки заставили магистра зло сощурить глаза.

– Я имею в виду, что ты не можешь пойти туда одна, ― поправился магистр. ― Нельзя так рисковать.

– Я Маг На Пути. Я могу идти любым путем, если это не нарушает законов Империи или прямых запретов Магического Совета.

– Вот именно. Ты Маг На Пути, причем недавно, и у тебя нет такого опыта и знаний за плечами, как у вольного магистра. Кроме того, что ты маг, ты еще и носительница крови Безымянных герцогов. У Корденса все еще нет наследника, а вчера в Храме на него покушались, поэтому так рисковать собой ты не имеешь права.

– А вот с этого момента поподробнее, ― обманчиво ласково попросила магистра девушка, хищной кошкой скользнув к нему.

– Когда Корд и Файолин приносили клятвы на огне, мы с Белоглазым почувствовали направленную «воздушную стрелу». Она бы убила новобрачных на месте. Я не уверен, что смог бы отбить ее в одиночку. И при этом ни малейшего следа присутствия мага поблизости.

В задумчивости Лейра сделала несколько шагов в сторону.

– Похоже, Белоглазый прав и Последователи перешли к активным действиям

– Так ты знала, что он прибудет? ― несмотря на то, что Крутт Пытливый уже четверть века прожил на самой окраине Империи, ему очень не нравилось не быть в курсе событий, представлявших для него особый интерес.

– У него есть идея.

– У него или у Совета?

– А вот это ты спросишь завтра сам. В любом случае он прибыл обсудить с тобой то, о чем ты мог бы догадаться. Три дня назад наступило мое полное совершеннолетие. И, насколько я знаю, на свет я появилась на несколько минут раньше Корденса.

– Да, ― Крутт взъерошил рукой свои волосы цвета перца с солью, ― час расплаты неумолимо приближается. Ты поэтому собралась в Серое ущелье? Не только потому, что хочешь узнать о судьбе отца, ― внезапно дошло до магистра. ― А чтобы быть вне досягаемости обоих Советов: и магического, и императорского, когда наконец будет объявлено о твоем существовании в двух качествах? Пожалуй, я бы тоже хотел, ― пробормотал он.

– Ты разве можешь оставить Корденса одного в такое время? ― сочувственно взглянула на него Лейра. ― Ты представляешь, какой это будет взрыв? И каков будет гнев обоих Советов и Императора? Хотя, думаю, Белоглазому достанется больше, чем мы можем с тобой вообразить. Он столько лет хранил эту тайну будучи Главным Наставником, а затем и действующим членом Магического Совета. Ему не простят. Ты ― чудаковатый маг-отшельник, много лет изучающий Источник и хранящий обитателей Туманного замка. Ты не давал клятв Советам, и ты ценен своими знаниями о том, о чем многие даже не задумывались. Я ― феномен, который надо изучать и охранять, а он…

– А Хельдрик Белоглазый не так беззащитен, как ты думаешь, Лейра, ― усмехнулся вдруг магистр. ― Знаешь ли ты, почему у него такое прозвище? Ведь глаза-то у него не белые.

– Нет, а ты знаешь? Расскажи? ― Лейра подалась вперед, но Крутт лишь покачал головой.

– А вот это может рассказать только он сам. Но он не станет.

– Тебе же рассказал.

– Нет, ― опять покачал головой Крутт, ― просто я был свидетелем того, как оно у него появилось.

***

Белоглазый возник у ворот замка одновременно с рассветом. Крутт и Лейра, мрачные и зевающие, встретили его в кабинете, где провели всю ночь, заснув буквально пару часов назад, утомленные не только поиском и чтением древних фолиантов. Внимательно оглядев их обоих, Хельдрик вздохнул и покачал головой. Не осуждающе, но как-то очень грустно и устало.

– Вот только ваших любовных безумств нам и не хватало для полного хаоса, ― он грузно опустился в кресло и взмахом руки заставил подплыть к себе чашку и чайник с травяным бодрящим отваром, который несколькими минутами ранее принесла молчаливая служанка. ― Я так понимаю, что Его Светлости с супругой нет в замке?

– Мы вполне благоразумны, ― дернула плечом Лейра, ― насколько это вообще возможно в нашей ситуации. А Корденса с женой и матушкой я отпустила на пару дней на побережье, он заслужил немного спокойствия.

– Завтра я собирался сделать заявление насчет тебя в Магическом Совете. Разумеется, Император и его Совет узнают все лишь немногим позже. Ты представляешь, как они в тебя вцепятся? ― Хельдрик смотрел на свою бывшую воспитанницу строго и сочувственно. ― А еще они вцепятся друг в друга, выясняя, кто же ты больше ― Маг На Пути или благородная леди, носительница крови Безымянных герцогов. И если победит Император, то я не берусь предсказать твое будущее.

– Я уже сделала свой выбор, я ― Маг На Пути, ― Лейра подошла к окну, за которым сейчас клубился серый, почти непроглядный туман, ― и как только вернется Его Светлость Корденс Безымянный с супругой, я отправляюсь в Серое ущелье.

– Зачем? ― поднял брови Хельдрик. Лейра повернулась, посмотрела на него, затем на Крутта, вздохнула и, скрестив руки на груди, произнесла:

– Я позавчера весь день провела у Источника, я погружалась в него и пыталась найти ответы на многие интересующие меня вопросы. И ответ на один вопрос я получила ― Туман слабеет, он постепенно рассеивается.

Крутт подался вперед, не сводя взгляда с лица девушки:

– Как ты можешь быть в этом уверена? Каким образом ты могла это узнать?

– Не забывай, я ведь не только маг, но и носитель крови хранителей Источника. И я не только носитель этой крови, но и маг. Я могу почувствовать в Источнике то, что не можете почувствовать ни ты, ни Корденс. И когда ты мне сказал, что на Корденса вчера было совершено покушение, я поняла, я практически уверена, что это связано с исчезновением отца. Он тоже понял, что Туман слабеет, Последователи нашли способ проникнуть сквозь него. И они хотят взломать щиты Туманного замка, открыть Излом.

– Зачем? ― Хельдрик задумчиво качал чашку с отваром в руках.

– А вот это я и хочу выяснить. Я хочу пройти на ту сторону Серого ущелья. Прошло больше полутора тысяч лет с тех пор как маги породили Туман и отгородились от Великих равнин и их обитателей, с тех пор, как из-за этого разорвалась ткань пространства нашего мира и появился Излом. Прошло полторы тысячи лет с тех пор, как им удалось призвать Источник и запечатать Излом магией крови, чтобы оттуда не вырывались в наш мир чуждые порождения Изнанки, способные поглощать и тела, и души, и энергию, и магию нашего мира. Мне кажется, настала пора выяснить, что за это время случилось с теми, кто находится за Туманом. И есть ли возможность срастить Излом навсегда. То, что Туман слабеет говорит о том, что Излом постепенно исчезает. Поэтому Последователи и начали действовать решительно. Они хотят открыть Излом, пока это еще возможно. Поэтому они убирают носителей крови Безымянных герцогов, но они ничего не знают обо мне.

– Ты собираешься изменить мир, малышка? ― Хельдрик по-прежнему не смотрел на Лейру, устремив взгляд на дно своей кружки. ― И ты собираешься сделать это в одиночку? Допустим, ты пройдешь через Туман, мимо Излома, и окажешься по ту сторону Серого ущелья, на Великих равнинах. И что дальше?

– Мир уже меняется и без моей помощи, ― запальчиво вскинула голову девушка, ― он меняется всегда. Иногда резко, как с появлением Тумана и Излома, иногда постепенно. А я всего лишь хочу провести разведку.

– Помнишь ли ты, почему был призван Туман? ― вздохнув, спросил Хельдрик. ― Чтобы защитить Империю от ежегодных набегов равнинных орд. От орд, с которыми никто и никогда не сумел договориться, которые налетали и оставляли после себя выжженную землю, которые никогда не оставляли живых и не брали пленных: ни женщин, ни детей. Они забирали трупы убитых для того, чтобы пожирать, ибо земли их скудны и не плодородны, там невозможно ни вырастить урожай, ни откормить достаточно стад животных.

Тем не менее на наши земли они не претендовали, только на жизни. Их шаманы использовали силу смерти всех убитых ими людей для того, чтобы противостоять нашим магам. И тогда Магический и Имперский Советы решились призвать те силы, на которые раньше не замахивались. Вскрыть твердь по всей границе с равнинами и выпустить из недр Великий Туман, который способен на два дня конного перехода укрыть все границы между Империей и равнинами, на суше и на море. И наполнить этот туман магическими ловушками-петлями, чтобы ни одно живое существо не смогло никогда пересечь этот туман и осталось бы блуждать в нем до самой своей смерти.

– А когда, ценою неимоверных усилий и жизней нескольких десятков магов, Туман был призван и надежно заслонил границы Империи от равнин, оказалось, что из-за одновременного использования магической энергии такой силы, дала трещину сама ткань нашего мира, как разрывается обычная материя, если ее слишком резко и сильно натянуть. В самом сердце Тумана образовался Излом, проход в Изнанку, откуда в наш мир полезли еще более жуткие твари, чем людоеды и шаманы смерти с равнин, ― подражая интонации бывшего Главного Наставника, продолжила Лейра. ― Хельдрик, я была прилежной ученицей. Но прошло более полутора тысяч лет. Туман слабеет. Возможно, сглаживается и Излом. Вспомни, за последние годы прорывы тварей с Изнанки происходят все реже.

– Я допускаю это. Я верю, что ты смогла это узнать благодаря Источнику. Но это не объясняет мне, зачем ты, в одиночку, собралась в Серое ущелье.

– Из-за покушения на моего брата, ― как очевидную истину озвучила девушка. ― Завтра ты объявишь Совету о моем существовании. И устои содрогнутся, как и полторы тысячи лет назад, когда у Императора, по недосмотру магов, родился не единственный сын и наследник, как было предписано изначально и продолжалось столетия, а двое сыновей, близнецов, один из которых впоследствии и стал первым Безымянным герцогом. А Последователи узнают, что Корденс Безымянный не единственный наследник крови Хранителей. Только вот я буду уже далеко.

– Я согласен с Лейрой, что нам необходима информация, ― протянул Крутт. ― Нужно отправится к Излому и взглянуть на него, понять, что же там происходит. Возможно, также нужно заглянуть и на Великие равнины. Мир действительно меняется. И весьма стремительно. Мы должны знать, к чему нам готовиться. Но она не должна идти туда одна. Это самоубийство. Не спорь! ― вскинул он руку в сторону девушки, собирающейся запротестовать, и повернулся к магистру, который наконец поднял глаза от кружки. ― Хельд, нужен отряд. Отряд из магов и воинов. Во-первых, нужны гонцы, которые будут докладывать об обстановке по мере продвижения. Например, от Излома и от края Серого ущелья. Во-вторых…