Погибшие земли

Натали Крамм

Погибшие земли

Глава 1. Месть вольного народа

Тишина леса разрушилась боевым криком. «Заал-даан!» Древний боевой клич эльфа, вышедшего на охоту, разрывал холодный воздух. Жухлую весеннюю траву прохватил иней – так холодна магия первородных.

Поселок из пяти семей неуклюже обосновался у реки. Пару поколений назад место казалось безопасным. Сегодня же пришел мститель, не щадивший никого. Эльфы ненавидели людей за изгнание и поражение. Они таились за границами мира, уходили в леса и окружали себя стеной яростного пламени и мстительного холода. Их мало кто видел, а если и видел, то рассказать уже не мог.

Девушки, полоскавшие белье у реки, с визгом бросили тряпки и убежали в сторону заборов. Дерево охраняло от хищников и редких разбойников, но было бессильно против злости обманутого народа.

Он шел один. От кромки леса через поля, распугивая бездумно пасущихся кур и коров, медленно брел древний дух. Маска из дерева раскрашена кровью. Красные круги обводили разрезы для глаз. Перья и волосы всех возможных цветов обрамляли страшный образ, а наверху торчали два круто свернутых бараньих рога. Из-под маски снова раздалось «Заал-даан!». Животные опасливо отходили с пути чудища, источающего холод. От его шагов стыла земля, покрываясь коркой льда, словно весна ошиблась, и снова возвращалась зима.

В правой руке покачивался меч с витиеватым узором стали. Левая рука сжимала короткий посох из ветки дуба, покрытый рунами, из него время от времени сыпались синие искры. Эльф шел открыто, ему некого бояться, у землепашцев из оружия только пара луков да ножи. Кто они такие против магии и военной науки, взлелеянной веками скрытой ненависти?

Вылетели первые стрелы. Лучники укрылись за забором, не зная мощи эльфа. Одним взмахом посоха чудовище развернуло стрелы обратно. Жалобный крик. Женский визг. Крутой мат. Лучники погибли, разорванные древней магией. Заклинания замораживали кровь изнутри.

Эльф прошел по всем домам, методично убивая людей. Клинок окрасился багрянцем. Чудище довольно ворчало под нос на своем языке и крякало от усилия, вытаскивая меч из очередного тела. Стрелы и ножи возвращались, безжалостно убивая хозяев. От заговоренной бледной кожи отскакивало любое оружие. Эльф настолько не боялся людей, что на нем были только льняные штаны и маска, скрывавшая лицо.

Последнее, что видели его жертвы, это взгляд. Волчий взгляд пурпурно-фиолетовых глаз с огромным зрачком, он высасывал силы и пугал, отнимая волю к жизни. Эльф пришел не просто так. Это был сын шамана, знавший старинные рецепты зелий, дарующих неуязвимость. Одурманенный травами, он не чувствовал ни жалости, ни боли. На бойню его позвали духи. Их едва различимые голоса довольно шептались в предвечном сумраке.

Весенним утром, в день, когда намечалась большая свадьба, маленькое село вырезали под корень: женщины и мужчины, дети и старики.

Чудовище вернулось на первый двор. Его внимание привлек белый щенок на привязи. Это был волк, которого следовало вернуть в лес. Очень скоро в разоренную деревню придут другие эльфы и заберут скот, запасы зерна, скудное оружие и одежду. Потом дома предадут огню, чтобы ничего больше в округе не напоминало о мерзких людишках.

Убийцу немного пошатывало, зелья начинали выветриваться из тела, освобождая разум. Защитная магия увядала. Он наклонился, аккуратно разрезая острым клинком ошейник из толстой веревки. Щенок не скулил и не лаял, он скудно поблагодарил спасителя, лизнув руку, которая была обильно полита кровью. Возможно, волчонка всего лишь привлек запах и вкус. Он не убежал далеко, а сел у ворот и оглянулся на эльфа, запоминая спасителя.

Из дома вышла девушка в красном платье, расшитом по подолу белым орнаментом из птиц. Венок из сплетенных шнуров и лент выбившимися прядями укрывал черные волосы. Бледное лицо напоминало мертвеца, настолько силен страх. Даже губы потеряли цвет. Только глаза еще жили, глаза удивительного для людей цвета изумруда. Они неотрывно смотрели на убийцу. А тот замер от неожиданности.

Сын шамана немного знал язык людей. Из-под маски раздалось глухое ворчание:

– Убежать? Нет? Ты умереть сейчас. Все умереть. Заал-даан!

Девушка медленно спускалась по деревянным ступенькам, дрожащей рукой придерживаясь за скользкие от крови перила. Она переступила через убитых братьев, споткнулась о размотанные внутренности младшей сестры. Голова вскинулась как у испуганной лошади, но девица сдержала крик, только грудь начала резко ходить туда-сюда, накачивая воздух, так сладко и горько пахнущий смертью.

Незнакомка встала напротив эльфа и внезапно сказала на чистейшем эльфийском языке:

– Заал-даан! Долминэ амил-саал.

«За свободный народ! Приветствую господина и спасителя».

Эльф опустил клинок острием вниз и поднял посох. Шаманский посох обладал великим могуществом, он помогал говорить с предками. Лесное чудовище перешло на свой родной язык:

– Полукровка! Я вижу, что ты родилась от нечистого союза. Где же твоя мать, предательница нашего народа?

– Я плохо понимаю… – девица немного порозовела. – Мать умерла. Давно… Десять лет. Да, десять лет назад она умерла. Отец взял другую женщину, это все их дети… Кого ты убил, – она взмахом руки обвела двор с трупами. – Мать учила языку. Немного. Отец ее любил, она его тоже. Мать говорила, что такая, как она и я – это… Я забыть…

– Вхарда, – в голосе эльфа звучало презрение. – Предательница рода. А ты…

– Да, я недостойна быть с вами, – в голосе зазвучала уверенность. Незнакомка сложила руки на груди крестом и поклонилась. – Я готова умереть. Я немного знаю обычаи.

– Зачем вышла?

Она подошла чуть ближе и встала на колени, склонив голову:

– Ты амил-саал! Спасибо… Я ненавидела семью… Отца. Это он увел мать из леса! Я должна была стать дочерью вольного народа, а не презренной равви… Никто не любит полукровок! – девушка подняла голову и постаралась найти взгляд убийцы в щелях маски. Пурпурные глаза теряли огонь, магия слабела.

– Почему ты тогда сама их не убила?

– Я думала об этом, но не успела. Сегодня меня хотели выдать замуж… За человека! Я хотела отравиться сама, но пришел ты! Спасибо! Я готова умереть, мне спокойней, что мертвы все, кого я ненавидела всю жизнь.

– Мать тебя обманула.

– В чем?

– Мы уже давно не убиваем равви, особенно, если они сохранили достоинство вольного народа. Пошли отсюда. Я верну тебя домой.

Девица нервно засмеялась и тут же закашлялась. Она резко сдернула венок с волос и откинула как можно дальше.

– Я согласна!

Глава 2. Обман и посвящение

Затихшая деревня осталась позади. Озадаченно мычали коровы, недоуменно прокукарекал петух. Спасенная полукровка легко успевала за чудовищем. Девушка с детства умела ходить по лесу и знала каждый корешок, так и норовивший поставить подножку невнимательному путнику.

Эльф искал определенное место на излучине, где течение ускорялось, а солнце падало под нужным углом. Он вывел спутницу на берег, откуда было видно, что в разоренное поселение пришли эльфы.

– Что они делают? – спросила девушка.

– Они заберут все ценное и съедобное, а потом сожгут дома и тела.

– А почему мы не остались?

– Надо очиститься. Сиди на берегу, я тебя позову.

Эльф медленно вошел в воду. Над рекой полилась песня без слов. Она обволакивала сознание ласковой кошкой. Течение подхватило кровь и унесло за поворот. Эльф отмывался от смерти, нельзя возвращаться в племя, запятнанным человеческой кровью! Холодная река уносила остатки зелий, возвращая зрачки в нормальное состояние, наведенная магия покидала тело.

Девушка сидела на берегу и зачарованно смотрела на ритуал. Она никогда такого не видела. Мать не рассказывала о шаманских ритуалах, потому что была дочерью воина и ничего не знала о магических приемах. Да, эльфийские корни сегодня спасли ей жизнь, но девушка потеряла любимого жениха, семью, родных, друзей… Весь мир рухнул из-за убийцы в маске чудовища. Она отомстит. Еще не знает каким способом, но отомстит.

Незнание сыграло злую шутку. Это был идеальный момент для убийства. Вошедший в воду эльф был слабее котенка, меч и посох уже еле держались в его руках, но спасенная девица этого не знала и в страхе сидела на берегу. Только белели руки, сложенные на красном свадебном платье.

Очистившись от крови, эльф медленно вышел на берег, отложил в сторону оружие и с легким вздохом снял маску. Он был молод. Страшно юн и безупречно красив. Эльфы – существа древней породы. Они блюли чистоту крови, поэтому сохраняли белые волосы и невыразимой окраски глаза.

– Как тебя зовут?

– Лили… Так звали люди… Мать назвала Лалиэль, – девушка смущенно теребила подол, опустив взгляд.

– Пошли, Лалиэль, тебя тоже надо очистить.

Он завел ее в воду, напевая иную мелодию. Призывая духов предков и благословение лесных богов, эльф возвращал полукровку родному племени. Без ритуала ее и на порог не пустят. Так Лили первый раз соприкоснулась с миром эльфов, миром первородной магии льда. Девушка всем телом ощущала холод, словно тот хотел навсегда заморозить ее и оставить равнодушной статуей на берегу реки. Что ж, она не против. Для мести это пригодится.

Глава 3. Новая жизнь

Эльфийская деревня пряталась на деревьях. Легенды не врали. Вольный народ покинул древние замки, забыл про каменные дома и воцарился в лесу. Деревья благодарно приняли поселенцев, приютив в раскидистых кронах. Вековая дубовая роща стала последним пристанищем эльфов. Дальше – только горы и заснеженные перевалы. Никто из людей не заходил так далеко, поэтому считалось, что там находится край света.

Детишки ничем не отличались от сверстников в человеческих поселениях. Они также валялись в грязи, играли в воинов, гонялись друг за дружкой с палкой и любили пошалить. Деревня встретила Лалиэль разноголосицей и веселым гомоном. Эльфы радостно приветствовали Дор-Каана, так успешно очистившего одну из границ их небольшого царства. Племя давно беспокоили человеческие дома, вставшие в опасной близости от их земель.

Периметр строго охраняли незаметные воины в пестрых плащах, удачно маскирующих их под лесные кусты. В деревне было безопасно, и здесь царил мир. Сегодня в честь героя собирали пир. Улов был богатый: кони, коровы, козы, овцы, десятки мешков зерна и других съестных припасов. Эльфы перевозили добро на тележках, запряженных лошадьми. С одной повозки прямо под ноги Лалиэль упал плохо связанный тюк. Из него выпала синяя мужская рубашка, заботливо расшитая птицами – родовыми оберегами. Девушка вздрогнула, но сохранила каменное лицо.

Она вышивала рубашку для будущего мужа, любимого и ненаглядного Питера. Шить надо было вдали от чужих глаз, поэтому невеста затаивалась ночами на чердаке при свете лучины. В полумраке иголка истыкала все пальцы, но это только придавало нехитрым женским чарам дополнительную силу.

Теперь рубашка валялась на траве. Питер никогда не оценит трудов. Дор-Каан, сын шамана, шел рядом с девушкой и поднял одежду, крикнув:

– Эй! Маль! И сколько ты так добра по дороге потерял??

С последней повозки свесился набок мальчишка и поморщился:

– Это все Кариа, она вещи собирать не умеет.

Ему тут же прилетел подзатыльник от старшей сестры. Разразилась семейная перепалка. Дор-Каан погладил пальцами вышивку и нахмурился:

– Плохо, что они вещи тащат. Надо сжечь.

– Почему? – губы плохо слушались, но надо было хоть что-то сказать.

– Люди вышивают свои обереги. Вот тут – явная магия. Слабенькая правда. Женские чары на приворот, – Дор-Каан усмехнулся.

– Разве вольный народ боится людских чар?

– Иногда они срабатывают. – эльф пожал плечами. – Я сын шамана, я знаю, о чем говорю. Никогда не отрицал, что среди людей есть воины и маги. Иначе бы они нас не победили, верно?

– Да. Верно, – эхом отозвалась девица и отвернулась, оглядывая деревья с хижинами в кронах. – Как же зимой живете? Разве не холодно?

– Мы не боимся холода. Возможно тебе, как полукровке, придется сложно, но мы что-нибудь придумаем.

Дор-Каан и Лалиэль замыкали шествие эльфов с добычей. Появление девицы с черными волосами и зелеными эльфийскими глазами вызвало много вопросов, но пока они висели в воздухе невысказанными словами или размазались по толпе легким шепотком.

Девушка ловила настороженные взгляды и ежилась. Неосознанно боясь осуждения, она упрямо держала спину ровно и высокомерно задирала подбородок. Мать учила, что вольный народ – это гордый народ. Нельзя показывать слабость.

Умирать ей еще рано. Пока жив Дор-Каан. В голове пробегало много идей: отравить, зарезать. Но как подобраться? Женская интуиция подсказывала один верный способ, но отвращение гнало гнусные мысли прочь. Взгляд перебегал на других эльфов. Поджечь селенье? А что, хорошая идея. Лесные пожары – страшная сила. Она усмехнулась. Мысленно спалив дотла эльфов, на душе стало немного легче. В кончиках губ зародилась улыбка. Спутник истолковал по-своему и прошептал:

– Рад, что тебе тут нравится. Ничего не бойся. Ты на родине. Посох предков мне сказал, кто твой дед. Уверен, он тебя признает. Я помогу, если понадобится!

–Дед?!

– Да, старый воин, он участвовал в легендарных битвах при Шертале, отстаивал замок Дорсалиэтель и был в числе последних, кто покинул Последний Чертог.

Эльф перечислил знаковые события времен великой войны, когда люди из мирных поселенцев превратились в беспринципных захватчиков. После разрушения человеческого города Шерталя казалось, что эльфы победили, но их ряды сильно убавились из-за странной лихорадки. Говорят, люди отравили землю и воду, чтобы досадить врагам.

Дорсалиэтель – королевский замок, который отстаивали до того времени, пока пушки не разрушили все стены. Говорят, спаслось не больше десятка эльфов. Королевская семья тогда решилась на последний шаг, принеся себя в жертву богам… Но было уже поздно. Вызванные демоны уничтожили армию врага, превратили плодородную долину в пустошь с болотами, источающими смертельный газ, но не смогли до конца остановить победоносное шествие захватчиков. Резервные полки людей, куда набирали простых крестьян и бывших рабов, гнали эльфов до Последнего Чертога и остановились только у древних лесов, где в итоге и поселились остатки некогда великого народа.

Люди боялись древнего леса. Здесь жили злые духи, из земли восставали мертвецы, а в ручьях таились существа, способные принимать любой облик и заманивать жертвы пением. Так эльфам достался лес, за которым высились заснеженные загадочные горы. Мачеха иногда рассказывала сказки про гномов, но их никогда не видели, поэтому никто не верил байкам про чудесные мечи, которые умеют сами возвращаться в руку хозяина, колдовские рубины, способные дать владельцу неограниченную силу над животными, чудесные стрелы, сами находящие цель.

– Матери было запрещено обсуждать семью, – смущенно ответила девушка. – Она учила родному наречью только тогда, когда никто не видел. Я очень плохо говорю, да?..

– Нуууу, плохо, да. Но это поправимо, – эльф заулыбался.

– Тебе совсем не жаль тех, кого ты сегодня убил?

Вопрос вырвался сам. Внезапно. Под риском стать убитой тут же на лесной тропе, ведущей на площадь эльфийской деревни.

– Для этого и существует обряд очищения, – спокойно ответил Дор-Каан. – Воды и наговор смывает кровь, сожаления и дарит ясность ума. Ты тоже скоро перестанешь их жалеть.

– Ч-что? – заикнулась Лалиэль.

Эльф остановился. Они встали друга напротив друга.

– Я не поверил ни единому твоему слову. Ты решила, что так легко меня обманешь? Я шаман, со мной говорят предки и духи. Ты ждала свадьбу, а пришла смерть. Убили всех. Ты спряталась, но понимала, что я тебя найду, это был вопрос времени. В страхе ты вспомнила про свои корни и вышла с криками, как ты благодарна за убийство ненавистной семьи.

Радостно галдящие соплеменники собирались на площади, которая получилась из естественной полянки. Эльфы делили добычу, никто не обратил внимание на отставшую пару.

Девушка вспылила и резко ответила:

– Если ты все понял, то почему не убил?

– Духи сказали, что ты внучка Милдора. Он великий воин. Его последняя дочь добровольно ушла к людям и была проклята шаманом, моим отцом. Ты потомок некогда великого рода. Я хочу вернуть внучку. Мы правда давно не убиваем полукровок… Нас слишком мало… Уйди сегодня твоя мать с человеком, ее бы даже не прокляли…

Дор-Каан замолчал.

– Времена изменились, но ты все равно пришел убивать.

– Люди поселились слишком близко.

– Но…

– Послушай! Познакомься с дедом. Поживи с нами. Ты хоть и наполовину, но эльф. Только помни, я слежу за тобой. Одно твое неверное движение, и я лично тебя убью. Поняла?

– Да…

– Кстати, если ты все-таки примешь правильное решение, то мой отец возьмет тебя в ученицы. Ты слабый маг, но способный.

– Как ты понял?

– По рубашке…

Остатки гордости резко покинули ослабевшее тело. Девица всхлипнула и подняла руки к лицу. Холодный взгляд эльфа немного оттаял:

– Прости. Но я не мог поступить иначе. У каждого есть свой долг.

– А если я приду к тебе с такими же словами?.. Я любила Питера и сестренку… Мари… Она так мало пожила и была светлым ребенком.

– Наших детей сжигали заживо на глазах у пленных родителей. Они тоже мало пожили, – Дор-Каан оглянулся на других эльфов. Их ждали. – Значит так, сейчас я сильно жалею, что оставил тебя в живых. Прошу, поговори с дедом. Он тоже твоя семья!

Мать ничего не рассказывала про эльфийскую родню. Совсем. Лалиэль хотела жить, поэтому покорно кивнула. Пускай обида затаится. Змеи тоже спят, но всегда выходят на охоту.

Глава 4. Пир

Эльфы нехотя приняли полукровку. Они косились на ее темные волосы, шепотом обсуждали платье и странные обстоятельства спасения. За длинным пиршественным столом с вкусными яствами рядом с ней сидела чем-то встревоженная эльфийка Тиша и хмурящий седые брови Милдор.

Дед оказался могучим стариком с длинной седой бородой. Ему было так много лет, что они смогли нанести на эльфийское лицо морщины и раскрасить серебром волосы. Он помнил, как пришли первородные, и ему было суждено увидеть закат целой эпохи. Милдор пока не знал, радоваться внучке или нет. Он присматривался к ней и сердился на весь мир за свое замешательство.

Лалиэль понемногу отщипывала кусочки от пирога с зайцем и старалась разговорить соседку. Та сначала пожимала плечами, но постепенно втянулась в разговор.

– Тиша, а кто там вдали во главе сидит?

– Тот, который с золотой короной на голове, это вождь, Саэльвилль Лесной. Королей у нас больше нет… По бокам – это жена вождя Лалли и шаман Маннидидар. Сына шамана ты уже знаешь, он, кстати, сейчас танцует с дочкой вождя… Это наша местная красавица. Рэниалле. Сыновей у вождя нет, только три дочки. Пока никто из них замуж не вышел, вот и мы сидим… Эх…

Тиша опять загрустила. Фиалковые глаза тоскливо обводили стол и танцующие пары.

– Если тебе скучно, то иди танцуй, веселись, – предложила Лалиэль. Почему-то юная эльфийка вызывала острое сочувствие. Она напоминала Мари, когда сестренка не решалась поделиться страаашным секретом – ей очень понравился мальчик из соседней семьи, а он не обращал на нее никакого внимание.

– С кем я бы пошла танцевать, тот на меня даже и не смотрит, – вздохнула Тиша и снова занялась разглядыванием деревянном тарелки.

– А ты назло с другим танцуй, покажи, что тебе весело и плевать ты хотела на весь мир, – посоветовала Лалиэль.

– Скажи, – Тиша вдруг схватилась ледяными ладошками за руку девушки-полукровки. – Ты сегодня на площади сказала, что тебя спасли от замужества за нелюбимым. Меня мучает вопрос, а как ты с ним жить-то собиралась? Меня вот позвал один, да я не хочу за него. Он мой кузен… Обычаи давно уже не запрещают… Но я не люблю его и боюсь…

– И правильно, – прогудел вдруг Милдор, подслушавший девичий разговор. Сам он молчал и ни с кем не говорил, бдительно следил за внучкой. – Инцесты до добра не доводят. Вон, Маннидидар сестру в жены взял. За сто лет родили четверых детей, а выжил только один. И тот… Не от мира сего! Тьфу!

Тиша вдруг покраснела. Дед посмотрел на девицу из-под бровей и хмыкнул:

– У нас раньше даже короли не допускали родственных связей. И смотрели тогда не на знатность происхождения, а на благородство и силу духа. Ты знаешь, дорогая моя внучка, что одна из королев была дочерью повара, служившего при дворе? Вот! Никто не был против, ибо это была достойная дева. Да… А ты, Тиша, выбрось сама знаешь кого из головы и присмотрись к другим парням.

К ним подошел коренастый эльф. Он смачно рыгнул в бороду, отодвинул внучку от деда и кое-как уместил толстый зад на деревянной скамье. В свете факелов виднелись шальные голубые глаза. Оскалились ровные белые зубы в веселой улыбке. Их хозяин повернулся к внучке, оценил девицу, потом повернулся к недовольному Милдору:

– Поздравляю! Ее рождение мы не отмечали. Требую пира…

– Ты и так напился, Данри, – поморщился старик. – Не позорься, а? Не прикрывай ты меня на стенах Дорсалиэтеля, я б тебя вышвырнул со скамьи!

– Не, я с хорошими намерениями! Я давно хотел с тобой породниться…

– Данри, – предупреждающим тоном Милдор давал понять неуместность разговора. – Завтра поговорим. Понял?!

– Хм, понял, извиняюсь…

Толстый эльф с натугой вытянул живот из-под стола и на заплетающихся ногах пошел танцевать. По дороге он уронил нескольких веселящихся парочек, но те только посмеялись. Всем было радостно в эту весеннюю ночь, освещенную огнями от факелов. Только Лалиэль, Тиша и Милдор грустили. Каждый печалился о своем.

Глава 5. Погибшие земли

Дорсалиэтель источал опасность. От руин эльфийского дворца шли испарения ядовитого газа без цвета и запаха. Неосторожного путника начинало рвать остатками еды, во рту появлялся привкус металла, начинала болеть голова. Если он успевал вовремя уйти, то после некоторого время все проходило, если нет – человек умирал.

Сэм давно ошивался в округе и знал, как опасно место, но единственным источником заработка для большой семьи стал сбор местного жидкого серебра. Металл вытекал из камней замка мелкими ручейками и растекался по долине, давно отравленной до самых недр. За него хорошо платили алхимики и ювелиры, поэтому Сэм и рисковал, время от времени возвращаясь в Погибшие земли.

Город и две деревни находились в опасной близости от вымершей долины под сенью давно уснувшего вулкана. Плодородная почва рожала хороший хлеб и картофель. На склонах раскинулись виноградники. Их хозяева наперебой хвастались, что сорта восходят к эльфийскому винограду. Никто уже не мог проверить. Настоящее эльфийское вино стоило столько же, сколько тратилось денег на осенних ярмарках – баснословно много. Сэм даже цифр таких не знал.

Он был старшим сыном в крестьянской семье. В деревне второй год шел неурожай, словно кто-то проклял их земли. Одна безумная старуха говорила, что пора уходить, так как к ним пришло проклятье из долины. Крестьяне отмахивались от бредней и продолжали молиться богам земледелия. Те же словно оглохли: картошку поели неведомо откуда взявшиеся оранжевые жуки, шустрые воробьи внезапно куда-то пропали, капусту атаковали жадные и мерзкие гусеницы, а на полях с пшеницей завелся какой-то дух, который вытоптал половину урожая.

Из города присылали помощь. Глава помнил, что нет крестьян – нет налога, поэтому подкармливал чем мог, но люди голодали. Зима прошла особенно тяжко, половина деревни погибла от лихорадки. Не помогли даже обряды священников. Они носили по улице изображения бога плодородия Адахеса. Потом пришли друиды с призывами лесных духов. Люди продолжали гибнуть. В деревне переставали верить в чудеса и богов.

Лето в этот год пришло с засухой. Несчастные ростки гибли под злыми лучами солнца. Вода в реке убыла. Скоро она совсем обмелеет. На деньги, вырученные с продажи жидкого серебра, Сэм рассчитывал оплатить налоги на землю и купить в городе еды. Он закутался в плащ, одел перчатки и натянул старые сапоги, доходившие до паха. Лицо закрыл платком, оставив открытыми только глаза.

Подросток редко ходил далеко. Ему рассказывали опытные искатели, что чем ближе руины королевского замка, тем сильнее проклятье. Один раз парень из детского любопытства прокрался к камням. Под черной слизью белел мрамор. Сэм очистил один из камней и увидел кусочек прекрасной мозаики. Белая лошадь стояла на зеленом поле с незнакомыми высокими цветами. От картины веяло летом и теплом. Она казалась чужеродной деталью на выжженной и отравленной земле.

Сэм непроизвольно оглянулся. Легенды сохранили сказания об эльфийском городе в долине. Говорят, что самый древний народ всего Аленара умел говорить с животными и деревьями. Почему же эльфы озлобились на мирных поселенцев? Только сила армии и мудрость Двух королей смогли победить зло, но оно осталось жить здесь, на руинах некогда прекрасного замка Дорсалиэтель.