Фемаль. Сезон первый

И вдруг она ощутила на талии чужую руку. Тёплую и тяжёлую. Рита дёрнулась от неожиданности, но голос над ухом заставил её замереть:

— Здравствуй, милая!

Она повернула голову и встретилась со спокойными зелёными глазами Генриха. На нём был идеальный светло-серый костюм-тройка, волосы аккуратно зачёсаны назад. Он улыбался той самой ровной, предсказуемой улыбкой, которую она знала уже год. Её губы сами собой сложились в ответную улыбку — вежливую, но какую-то неуверенную.

— Генрих? Ты… ты приехал? — выдохнула она, чувствуя, как в груди странно ёкнуло от неожиданности.

— Конечно, я не мог пропустить открытие отеля своей девушки, — мягко сказал он, чуть сжимая её талию.

Камеры продолжали щёлкать, фиксируя идиллическую пару — красивую владелицу отеля и её элегантного спутника. Но Рите вдруг стало неуютно в его руке. Она перевела взгляд в сторону, пытаясь найти в толпе хоть что-то, что отвлечёт её от этого ощущения, и встретилась с глазами Ильи.

Он стоял у колонны, неподалёку от сцены, с бокалом в руке, и смотрел прямо на них. В его взгляде не было злости или обиды. Там было что-то другое — тяжёлое, прожигающее, требовательное. Он смотрел так, будто ждал ответа на незаданный вопрос.

Рита поёжилась, чувствуя, как рука Генриха на талии становится невыносимо чужой. Она мягко высвободилась из объятий.

— Извини, Ген, мне нужно… поправить причёску, — соврала она, не глядя ему в глаза. — Возьми мне пока бокал шампанского.

Генрих кивнул, но в его взгляде мелькнула тень недоумения.

— Как скажешь.

Он отошёл, а Рита, не теряя ни секунды, решительно направилась к барной стойке, к Роме.

— Что у Вас случилось? — спросил Рома, глядя на неё. — Выглядите так, будто только что увидели призрака или мертвую собаку.

— Генрих приехал, — выпалила Рита, схватив со стойки чей-то недопитый бокал с водой и сделав большой глоток.

— И Вы не рады? — Рома поднял бровь.

— Я счастлива! — слишком громко сказала Рита, и сама поняла, как фальшиво это прозвучало.

— Наверное, — усмехнулся Рома.

— Что? Нет, я правда счастлива! Просто… — она замялась, покрутив бокал в руках. — Скажи мне, Ром, Илья мной манипулирует?

— В каком смысле? — удивился Рома.

— Он смотрит на меня так… так, будто я должна быть в его объятиях, а не Гены. Словно между нами что-то есть. Однако он даже не показывал мне никакой симпатии, не говорил о своих чувствах, — выпалила она, покраснев.

Рома вздохнул, поставил свой стакан на стойку и повернулся к ней всем корпусом.

— Маргарита Львовна, это Вы хотите прочитать в его глазах. Вы проецируете свои желания на его взгляд. Он просто смотрит, а Вы уже додумываете.

— То есть я загоняюсь? Насчёт него?

— Вам надо отдохнуть, — с теплотой сказал Рома. — Хотя бы пару часов. Поспать, выключить голову. А потом спокойно подумать, чего Вы хотите. Точнее — кого. За последнее время Вы столько работали, что расслабиться было некогда. Если бы у Вас было время остановиться, Вы бы уже давно прислушались к сердцу и определились.

— Ты так во мне уверен? — тихо спросила Рита, глядя на своё отражение в зеркальной панели за баром, которое выглядело растерянным.

— Как ни в ком другом, — серьёзно ответил Рома. — Нужно лишь уйти в себя. Послушать музыку, погулять по набережной, покататься на этих… как их… единорожках в парке. Сделать то, что успокаивает и даёт возможность просто подумать. Не читать, не смотреть фильм, не лезть в телефон. Иначе мысли уйдут не туда, и запутаетесь ещё больше.

— Мне совершенно некогда! — вздохнула Рита.

— Но это важ…

— Рома, пожалуйста, помолчи! — перебила она, заметив приближающегося Генриха.

Она быстро поставила бокал и повернулась к подошедшему парню с дежурной улыбкой, которая уже начинала её саму раздражать.

— Ген, — она взяла его за руку. — Познакомься, это Рома, сотрудник отеля, психолог. Ром, а это Генрих, мой молодой человек. Тот самый архитектор, про которого я тебе рассказывала.

Мужчины обменялись рукопожатием. Взгляды их встретились, и на одно короткое мгновение в воздухе повисло напряжение. Генрих смотрел спокойно, изучающе, с лёгкой, едва заметной настороженностью. Рома — с лёгкой, едва уловимой иронией, которую видел бы только профессионал.

— Очень приятно, — сказал Генрих ровным голосом.

— Взаимно, — кивнул Рома и, словно почувствовав неловкость, добавил: — Ну, я пойду, пожалуй, проверю, как там гости. Такие рабочие моменты. — Он быстро ретировался, буквально растворившись в толпе, оставив их наедине.

Генрих повернулся к Рите. Его взгляд стал мягче, но в нём появилась какая-то новая нотка — недоверие?

— У тебя всё в порядке? — спросил он осторожно.

— Да, — слишком кратко и быстро ответила Рита.

— А какие у тебя отношения с этим Ромой? — Генрих кивнул в сторону, где только что стоял психолог. — Вы замолчали, как только я подошёл. Это выглядело… странно.

— Самые обыкновенные, — Рита пожала плечами, стараясь говорить легко, но чувствуя, как внутри нее закипает. — Деловые. Не обращай внимания.

— Деловые? — переспросил Генрих, и в его голосе послышался холодок. — Ты меня познакомила только с ним, а до этого отшила. Это странно, Рит. Не находишь?

— Странно? — Рита вдруг почувствовала раздражение, которое она сдерживала, вырывается наружу. — Ты серьёзно? Рома — брат моей бывшей коллеги, лучшей подруги Ксюши. Он мне её напоминает. Схожие черты лица, манера говорить, хотя Рома более странный. Но мне так ее не хватает, я по ней скучаю… — последние слова она произнесла тише, и в них прозвучала настоящая тоска.

Генрих сразу смягчился. Лицо его потеряло напряжённое выражение, он взял её за руку.

— Прости меня, Рит. Я не хотел тебя обидеть. Я идиот. Просто… я скучал. И приехал, а ты… отстраненная.

— Да иди ты… — она попыталась улыбнуться, но вышло кисло. — Я здесь совершенно одна, Ген. Ни друзей, ни парня рядом, ни семьи. Хотя бы Рома есть, с которым можно поговорить, зная, что он выслушает и не осудит, потому что это его работа. — Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Сходи к папе. Видишь, он интервью даёт, отбери у него микрофон, пока новых проблем мне не накинул. А я схожу проветрю голову, успокоюсь.

Генрих рассмеялся, напряжение окончательно спало.

— Хорошо, сейчас. Я его нейтрализую. — Он чмокнул её в щёку.

Рита осталась одна. Она перевела дух, оглядела зал, полный улыбающихся, смеющихся людей, и снова наткнулась на взгляд Ильи. Он стоял теперь ближе и смотрел на неё. Рита замерла, ее сердце забилось быстрее. Илья, словно прочитав её мысли (или просто устав ждать), решительно направился к ней. Подошёл вплотную, так близко, что она почувствовала запах его парфюма — древесный, с нотками бергамота, сводящий с ума.

— Мы можем поговорить? — спросил он тихо, глядя ей прямо в глаза.

— Да, конечно, — голос Риты дрогнул. — Говори.

— Думаю, мне нужно уволиться, — вдруг сказал Илья, и Рита почувствовала, как внутри всё оборвалось. Пол ушёл из-под ног, а музыка стала тише.

— Нет! — выпалила она слишком быстро и слишком громко. Несколько гостей обернулись. Она понизила голос: — Ты хороший специалист. Я не хочу искать замену. Это исключено. Останься.

— Я подумаю, — кивнул Илья. — Мне нужно выпить.

Он развернулся и направился к официанту с алкоголем. А к Рите тут же подлетел Рома, который, кажется, материализовался из ниоткуда.

— Всё в порядке? — спросил он, обеспокоенно вглядываясь в её лицо.

— Илья хочет уволиться, — выдохнула Рита.

Рома присвистнул. Тихо, но выразительно.

— Ну, это же хорошо, — сказал он с лёгким удивлением. — Таким образом Вам не надо выбирать. Выбор сделали за Вас. Вселенная решила.

— Но я не хочу, чтобы он уходил, — вырвалось у Риты прежде, чем она успела подумать. Слова вылетели сами, обнажая то, что она так старательно прятала даже от себя.

Рома посмотрел на неё долгим, понимающим взглядом.

— То есть подсознательно выбираете Илью.

— Но я не хочу бросать Гену… — простонала Рита, закрывая лицо руками.

— Маргарита Львовна, — Рома мягко, но настойчиво опустил её руки. — Посмотрите на ситуацию трезво. Вы уже давно его отпустили, просто боитесь себе в этом признаться. Посмотрите на модель ваших отношений. Вы с ним холодны, дистанционны, вежливы, словно вы хорошие знакомые, которые давно не виделись и уже не знают, о чём говорить. А когда рядом Илья… Вы совершенно другая. Это же видно невооружённым глазом.

— Это правда так заметно? — тихо спросила Рита.

Рома с доброй, чуть грустной ухмылкой посмотрел ей в глаза.

— Ты прав. Но я не хочу… Я запуталась.

— Остановитесь, подумайте, — мягко сказал Рома. — Сходите в кабинет, посидите пять минут в тишине, очистите голову. Решите, что хотите. Ну или не решайте. Просто насладитесь моментом. Иногда ответ приходит сам, когда перестаёшь его искать.

— Ты прав, — выдохнула Рита. — Мне надо отдохнуть.

Она уже собралась уходить, как вдруг слева от неё ослепительно вспыхнула камера. Так близко и неожиданно, что Рита вздрогнула всем телом и отшатнулась, врезавшись в проходившего мимо официанта, который пытался ее обойти, но поскользнулся, и с его подноса на Рому упал стакан с томатным соком. Содержимое выплеснулось на пиджак, на футболку, на лицо и волосы.

В холле на мгновение воцарилась гробовая тишина. Даже джаз, кажется, сбился с ритма. Рома замер, раскинув руки, с которых стекали красные ручьи. Пиджак цвета баклажана, его гордость, был безнадёжно испорчен. По лицу текло, сок капал с ресниц. Он медленно открыл глаза.

— Ой, простите, пожалуйста! Я не хотела! — затараторила девушка-фотограф, смущённо опуская камеру. — Я просто ловила кадр, а свет так ударил…

— Все хорошо? — спросила она тихо у Ромы с улыбкой, когда фотограф отошла.

— Да, всё в порядке. Бегите скорее, пока Генрих не хватился. Я поеду домой.

Рита кивнула и направилась к лифту. Ей нужно было отойти подальше от этого шума, от этих взглядов, от проклятого выбора, который разрывал её на части.

Рома проводил задумчивым взглядом девушку, затем повернулся к барной стойке.

— Вот это да, — спокойно сказал он, и в его голосе не было ни капли злости. Только какое-то отстранённое, философское принятие неизбежного.

Фил подошёл ближе, оценивая масштаб катастрофы.

— Похоже, тебе нужна помощь, — констатировал он с каменным лицом, но в уголках его губ дрогнуло что-то похожее на усмешку.

— Ага, — Рома вытер лицо рукой, размазывая сок ещё сильнее. — Как сейчас мне попасть домой? Ни одно такси не пустит в салон вампиреныша. Придется идти пешком и пугать прохожих.

— Ты можешь вымыться в душевой отеля, — предложил Фил. — На цокольном этаже. Там никого нет, поскольку бассейн сегодня закрыт. Там и постираешь одежду.

— Понял, спасибо, — Рома кивнул, скинул испорченный пиджак и, стараясь сохранять достоинство, направился к лестнице, ведущей вниз. Гости провожали его взглядами, кто-то сочувственными, кто-то смеясь. Рома повернулся и увидел, как тот официант, что уронил поднос, дал «пять» Филу.

Проходя мимо колонны, он заметил Илью. Тот стоял, прижав телефон к уху, и с каким-то странным выражением — смесью удивления, злости и разочарования — смотрел на удаляющегося психолога. Заметив взгляд Ромы, он быстро отвернулся и зашагал в противоположную сторону.

***

А в это время Рита уже несколько минут бродила по коридорам отеля, пытаясь успокоиться, прежде чем запереться в тишине своего кабинета. Шум праздника доносился сюда приглушённо, как шум моря в раковине.

Открыв дверь, она вдохнула спёртый воздух с едва уловимым шлейфом её собственных духов. С утра она здесь не была, и кабинет встречал её прохладой и тишиной.

Она подошла к окну, распахнула его настежь. С улицы ворвался шум города — приглушённый музыкой и голосами, но всё же ощутимый. Внизу, за оградой отеля, кипела обычная жизнь: спешили люди по своим делам, гудели машины, где-то сигналил таксист. Рита постояла, глядя на эту суету, чувствуя себя отстранённой от неё, парящей где-то над всем этим.

Она оставила окно открытым и села в кресло у стола. Откинула голову на спинку и закрыла глаза.

«Неужели я могу расслабиться? — подумала она. — Частично. Но всё равно думаю, как там внизу, всё ли хорошо, не случилось ли чего форс-мажорного... Так, Рита, успокойся. Ты имеешь право на пять минут тишины».

Стук в дверь прервал её мысли. Короткий, но настойчивый. Она вздохнула.

— Да? — сказала она уставшим голосом.

Дверь открылась, и на пороге возник Илья. Рита замерла, брови её сошлись к переносице. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

— Что случилось? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Илья вошёл, закрыв за собой дверь, и прислонился к стене спиной, глядя на Риту в упор.

— Да, — сказал он. — Я решил остаться.

— Остаться? — переспросила Рита, не понимая.

— Помочь тебе, — уточнил он, делая шаг вперёд.

— Помочь?

— Нет, не так, — Илья покачал головой и сделал ещё один шаг. — Я хочу остаться. Ради тебя.

Он приближался медленно, с каждым словом сокращая расстояние между ними. Рита вжалась в спинку кресла, но не могла отвести от него взгляда. Он подошёл вплотную, оперся о стол в метре от девушки. Потом взял её руку в свою, лежавшую на подлокотнике, и медленно, глядя ей в глаза, поднёс к губам.

По телу Риты пробежала волна мурашек — от пальцев, через руку, в самое сердце, в живот, в кончики пальцев ног. Она чувствовала тепло его губ, его дыхание на своей коже. Ей хотелось закрыть глаза, отдаться этому моменту, забыть про Генриха, про отца, про весь этот чёртов отель, но она изо всех сил старалась сохранить на лице бесстрастное выражение.

— Илья… — прошептала она, и в этом шёпоте было всё: и предупреждение, и мольба, и капитуляция.

Дверь резко распахнулась, ударившись о стену с грохотом, от которого, казалось, задрожали люстры.

— Ритузик, нужно поговорить! — громыхнул голос Льва Андреевича.

Рита молниеносно отдёрнула руку, надеясь, что отец ничего не заметил. Сердце колотилось где-то в ушах. Лев Андреевич, грузный, в своём неизменном клетчатом пиджаке, ввалился в кабинет и только тут заметил Илью.

— А ты кто такой? — спросил он без особого интереса.

— Илья Игоревич, управляющий, — ровно ответил Илья, ничем не выдавая смущения. Он отошел от стола, выпрямившись, и теперь стоял с видом человека, которого только что оторвали от очень важного дела.

— Управляющий, значит, — Лев Андреевич окинул его быстрым, оценивающим взглядом. Задержался на идеально сидящем костюме, на дорогих часах. — Ладно, иди, работай. Не мешайся. Ни мне, ни твоей хозяйке.

Илья спокойно кивнул, бросил на Риту короткий, но очень выразительный взгляд (в котором читалось: «Мы продолжим»), и вышел. Дверь за ним закрылась.

Лев Андреевич подошёл к столу, тяжело опустился в кресло для гостей, которое жалобно скрипнуло под его весом.

— Ритузик, я чего пришёл-то, — начал он, но вдруг запнулся. — Ты чего такая красная?

— Пап! — Рита возмущённо выдохнула. — Жарко просто. Что ты хотел?

— Ладно. Насчёт террасы в «Канионе». Она уже вовсю работает, пользуется популярностью. Тебе тоже надо построить здесь. Завтра уже май, сезон начинается, надо скорее. С Герихом мы поговорили. Он будет главным в постройке. Парень уже уехал, решил начать подготовку прямо сейчас. Молодец, ответственный. Деньги я дам, не переживай.

— Пап, нет, — твёрдо сказала Рита, выпрямляясь в кресле. — Теперь это моя забота. Отель мой, и все вопросы, связанные с ним, я буду решать сама. Я тебя очень прошу: больше не предлагай мне деньги и помощь, пока я сама об этом не попрошу. Надеюсь, до этого не дойдет. Договорились?

Лев Андреевич уставился на дочь с нескрываемым удивлением. В её голосе звучала сталь, которой он раньше не слышал. Он вдруг почувствовал гордость — смешанную с лёгким разочарованием, что ребёнок вырос и больше не нуждается в его опеке.

— Договорились, — сказал он коротко и, кряхтя, поднялся. — Ладно. Вернись к гостям, Ритузик. — Он похлопал её по плечу. — Открытие ещё не закончилось.

Он вышел, оставив после себя запах дорогого парфюма. Рита устало откинулась в кресле, но через секунду, вздохнув, встала.

— Ладно, — сказала она сама себе и направилась к выходу.

***

А в это время Рома, закончив принимать ледяной душ, обнаружил, что полотенец нет. Вообще ни одного. Он обошёл всё помещение босиком, оставляя мокрые следы на кафеле, заглянул во все шкафчики — пусто. Кроме того, его одежда, которую он бросил на скамейку, тоже исчезла. Рома застыл посреди душевой, абсолютно голый, с мокрых волос стекала вода, собираясь в лужу на полу.

— Розыгрыш вышел на новый уровень, — констатировал он вслух. Голос эхом разнёсся по пустому помещению. — уже сам устал от последствий того инцидента. Честное слово.

Он обыскал всё ещё раз, на всякий случай. В углу, за скамейкой, валялась забытая кем-то грязная тряпка. Не вариант. Он уже отчаялся, когда на двери обнаружил приклеенную скотчем записку. На ней было крупно выведено: «1-1».

Рома посмотрел на цифры, потом на дверь, потом снова на цифры.

— Что ж, — вздохнул он. — Придётся сделать это, чтобы это наконец прекратилось. Может, после такого они успокоятся.

Он глубоко вдохнул, выдохнул, взялся за ручку двери и рывком открыл её. Холодный воздух коридора обжёг кожу. Медленно, стараясь ступать бесшумно, он начал подниматься по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь в ушах. Каждый шаг отдавался эхом в пустом лестничном пролёте. Он то и дело оглядывался, прислушивался. Никого. Тишина. Только гул вентиляции.

— Хорошо, — шептал он себе. — Может, все уже разошлись, и мне повезёт.

Он добрался до последнего пролёта. Оставалось только свернуть за угол, и он окажется в холле, откуда рукой подать до лифта. Рома осторожно выглянул из-за угла. И обмер.

Холл был полон людей. Гости всё ещё веселились, музыка играла громко, официанты сновали с подносами. Яркий свет люстр заливал всё пространство. Никто не смотрел в его сторону, но это было лишь вопросом времени. Рома зажмурился, прислонился спиной к стене и попытался унять дрожь, которая била его не то от холода, не то от страха.

— У тебя всё получится, — прошептал он сам себе. — Ты сможешь. Это просто… просто самый неловкий момент в твоей жизни. Ну, или один из самых. Давай, Рома. У тебя все получится.

Он глубоко вздохнул несколько раз, поднял голову к потолку, закрыл глаза, обхватил себя руками за плечи — в жесте, который одновременно был и защитой, и подготовкой. А потом резко оторвался от стены и, расправив плечи, с видом римского императора, вышел в холл.

Он шёл медленно, с достоинством, глядя прямо перед собой. Гости, один за другим, начали оборачиваться. Смешки, приглушённые восклицания, чей-то женский визг, быстро подавленный подругой. Кто-то поперхнулся шампанским. Кто-то выронил бутерброд.

Рома чувствовал на себе сотни взглядов. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём холле. Но он шёл к лифту. Медленно, чеканя шаг по мраморному полу.

Как вдруг сзади кто-то приблизился. Рома вздрогнул и сжал кулаки, готовясь к самому худшему, но не обернулся. А через секунду на его плечи легло что-то мягкое, прикрывающее наготу. Он опустил глаза — это была белоснежная льняная скатерть с одного из фуршетных столиков. С бахромой по краям и вышитым логотипом отеля в углу.

Рома обернулся. Позади него стояла Рита. Раскрасневшаяся, с блестящими глазами и такой смесью ужаса и восхищения на лице, что он чуть не рассмеялся.

— Спасибо, Маргарита Львовна, — сказал он, кутаясь в скатерть. Она приятно пахла крахмалом и кондиционером.

— Умоляю, прикройся, — выдохнула она, хватая его за руку и таща к лифту. — Быстро! Пока папарацци не очухались!

Они влетели внутрь, двери закрылись, отрезая их от шумного холла, от всего этого безумия. И всю дорогу до его кабинета они молчали. Рита смотрела прямо перед собой, Рома — на своё отражение в зеркальных панелях лифта, пытаясь не заржать в голос.

Когда они зашли в его кабинет и дверь захлопнулась, Рита упала в его рабочее кресло, отвернулась к стене и закрыла лицо руками. А потом её плечи затряслись. Рома замер, думая, что она плачет. Но через секунду до него донёсся приглушённый, захлёбывающийся, истерический смех. Он облегчённо выдохнул и тоже рассмеялся — сначала тихо, потом всё громче, пока они не захохотали вдвоём, как сумасшедшие.

— Зачем ты устроил стриптиз в моем отеле? — выдавила Рита сквозь смех, вытирая слёзы.

— Захотелось новых ощущений! — ответил Рома, пытаясь удержать скатерть, которая сползала с плеч. — Решил, что корпоратив слишком скучный, надо добавить перчинки! Ну и добавил себя.

— Это опять они? — спросила она, кивая на дверь, за которой остался холл. — Та же команда, что и с трусами?

— Похоже на то, — кивнул Рома. — Месть — это блюдо, которое подают холодным. Я очень сильно замерз.

— Но это же сработало, — улыбнулась Рита. В её глазах всё ещё блестели слёзы смеха. — Команда теперь сплочённая. Только в неё, судя по всему, не входят трое. Ты, я и Илья. Хотя, может, он как раз там, в первых рядах.

Рома, всё ещё красный от смеха, наконец добрался до запасного спортивного костюма, который лежал в шкафу. Скатерть упала на пол с тихим шелестом.

— Можете поворачиваться, — сказал он, натягивая штаны и завязывая шнурки на капюшоне толстовки.

Рита повернулась, всё ещё улыбаясь.

— Ладно, думаю, мы можем перейти на «ты», — Рита засмеялась. — После того, как я спасла твою голую задницу от позора, мы как-то ближе стали. Но только не при персонале. Договорились?

— Ура! — театрально воскликнул Рома. — Я принят в высшее общество!

Рита вздохнула, откинулась в кресле и посмотрела на него уже серьёзно.

— Спасибо, Ром.

— За что?

— За то, что ты здесь, — она запнулась, подбирая слова. — И за то, что заставляешь меня смеяться, даже когда всё внутри разрывается. Когда хочется залезть под одеяло и не вылезать из-под него.

Рома подошёл и сел на край стола, глядя на неё сверху вниз. В его взгляде не было привычной иронии, только теплота.

— А внутри разрывается?

— Есть немного, — призналась Рита. — Папа чуть не застукал меня с Ильей, когда он поцеловал мою руку.

— Что? — мягко сказал он. — Прошло только полчаса после нашего разговора.

Она кивнула и встала со стула. Подошла к Роме и неожиданно обняла его, положив голову ему на плечо. Просто так. Потому что очень нужно было к кому-то прижаться. Рома замер на секунду, а потом осторожно, стараясь не спугнуть этот момент, положил свою руку ей на плечо. В кабинете воцарилась тишина — уютная, спокойная, какая бывает только между людьми, которые понимают друг друга без слов.

***

Гости начали потихоньку расходиться. Лев Андреевич спустился вниз, вышел на улицу, где его ждал чёрный автомобиль с тонированными стеклами. Антон, его личный помощник, стоял у открытой задней двери. Он сел на заднее сиденье. Лев Андреевич грузно сел на заднее сиденье, откинулся на спинку.

— В аэропорт, Лев Андреевич? — спросил Антон.

— Да, Антон. — Лев прикрыл глаза, но через секунду снова подался вперёд. — Слушай, есть дело. Нужно пробить по своим каналам управляющего из отеля «Фемаль». Илью Игоревича. Фамилию узнай. И всё, что можно, про него. Откуда, где работал раньше, с кем связан. Всё.

— Сделаю, Лев Андреевич, — кивнул Антон.

Мужчина откинулся обратно, уставился в темноту за окном, по которому побежали огни ночного города, и пробормотал себе под нос, почти неслышно:

— Не нравится он мне… Странный он какой-то.

Глава 6. "Sex Machine"

На следующий день после открытия двери отеля «Фемаль» разъехались в стороны, пропуская внутрь шумную делегацию. Около десятка девушек вкатились в холл с чемоданами, громкими голосами и той особен