Военные хроники лейтенанта Артёма К.

Это было сделано потому что, в реалиях СВО пополнять младший офицерский состав через высшие военные училища было слишком долго. Тем более, что молодой офицер, и Артём это хорошо прочувствовал на себе, приходил и сразу понимал, что война вокруг него совсем другая, не та, которой его учили, и она ещё и менялась каждые полгода. И как так было быстро перестроить программу обучения в училище? А никак!

Например, ещё год назад не было такого масштабного применения дронов. Сейчас оно было. Что будет через год, не знал никто. Поэтому было намного эффективнее сделать младшего офицера – командира взвода, из сержанта. Он уже всё видел, всё знал и понимал, и был намного эффективнее на должности, чем выпускник училища.

Самих выпускников училищ на СВО, как правило, берегли. Их либо ставили работать с солдатами-срочниками, вне боевых действий, либо на штабные должности, либо забирали в спецназ. Но и повоевать, конечно, тоже давали, чтобы опыта набирались. Кто хорошо себя показывал, того еще раз направляли в зону СВО, когда тот возвращался из отпуска. А потому что, его там ждал командир, привыкший к нему и подписавший на него персональный запрос.

Воинское звание на СВО росло быстро, особенно в пехоте. Лейтенант уже через полгода мог стать старшим лейтенантом, а через год капитаном. Так комбат Артёма – выпускник училища 2018 года, в двадцать восемь лет уже был подполковником. А командир полка был очень молодым полковником. Быстрый карьерный рост – это плюс пехоты. Но и плата за него была высокая…

А вообще, эта война была уже не столько людей, сколько война новых технологий…

Дроны

Раньше линией боевого соприкосновения (ЛБС, фронтом) считалась узкая полоска ничейной земли – «серая» зона между окопами первой линии. Сейчас «серая» зона, она же «Kill Zone», составляла не менее трёх километров и в ней полностью хозяйничали дроны. В ней были какие-то пустые траншеи, стояла сгоревшая техника и не было ничего живого, только тела погибших.

Тела собирали только тогда, когда фронт сдвигался на несколько километров. Из-за дронов, конечно, которые могли летать аж на двадцать километров и везде могли долбануть.

И офицеру-пехотинцу на задаче приходилось принимать очень серьезные решения, касающиеся потерь личного состава, которые могли быть значительными. А потому что, в некоторых ситуациях просто по-другому никак нельзя было поступить.

Виной этому, в первую очередь, местность на Догбасе, это были, просто, поля. Не было там, как в России, густых лесов. Только лесополосы, в обиходе «лесополки», через каждые триста-пятьсот метров. И маршруты движения военных там строились так, чтобы люди, в основном, шли через эти лесополки. Но когда они заканчивались, приходилось бежать, минимум, триста метров через поле, и других вариантов не было. И вот на этих-то полях и происходили самые большие потери личного состава. В восьмидесяти процентах случаев бойцов там убивали именно дроны.

Было и во-вторых, и в-третьих, но об этом позже…

Для борьбы с дронами противника есть противодроновое ружье. Оно стреляет электромагнитным импульсом, который глушит частоту дрона и он просто падает. Но на это ружьё уже придумали управу- дрон на оптоволокне. То есть дрон теперь летит по тонкому проводу, как воздушный змей на верёвочке, и его уже электромагнитным импульсом не заглушить.

Еще изобрели установку, которая управляется искусственным интеллектом. Она обнаруживает дрон в воздухе и мощным лазером жарит его, пока он не загорится или не сдетонирует. Техника хорошая, но редкая и дорогая.

Поэтому, самое доступное и надежное оружие против дронов – это простой дробовик. Можно даже обрез или охотничья двухстволка. Особо на СВО ценится «Вепрь». Это тот же Калаш, только дробовик, особенно, с длинным стволом. Против лома нет приёма, метров с тридцати-сорока из дробовика дрон сбивается гарантировано. Ну если, конечно, стрелок опытный и дрона не боится.

Как сделать так, чтобы охотничьи дробовики были в войсках везде, вопрос к минобороны – МО. Волонтёры бы их собрали по стране, без сомнения, но по закону, передавать их нельзя.

Может закон надо поправить?

Личный состав

Сейчас, как правило, стрелкового боя нет вообще. Бойцы идут, занимают позиции, сидят там и все. Как пешки на шахматной доске.

У противника точно так же. Сколько он пытается в Курскую и Белгородскую область прорваться… Садится на американские гусеничные БТР и несётся. Но все коробочки наши «птички» сжигают. Вообще, все. А люди, кто выжил, разбегаются по лесополкам и дальше их там наши спецы ищут и добивают, либо дронами сжигают до талого. Вот такая сейчас роль у людей – продавить, прощупать, сесть и сидеть.

Однокашник Артёма несёт боевое дежурство в Крыму. Он рассказывал, что когда к ним через море несутся на своих модных иностранных лодках штурмовые группы противника, их обнаруживают с помощью спутниковой системы и направляют на них либо дроны, либо безэкипажные катера (БЭК), которые начинены взрывчаткой и идут на встречный таран. Для противника с момента его обнаружения – это безвыходная ситуация, ловушка. Большую часть лодок просто топят, ну а людей в них…

Как-то, в канун широкого празднования дня украинских сил специальных операций – ССО, эти самые силы направили несколько скоростных лодок с группами своих лучших спецназовцев-добровольцев к берегам Крыма. Их вовремя обнаружили и наше обычное мотострелковое подразделение – рота, выдвинувшись на позиции по береговой линии, автоматным и пулеметным огнём, попросту, расстреляла все эти лодки. Плыть они, понятное дело, перестали. Вскоре волной их прибило к берегу, но живых в них уже не было никого, погибли все.

Пуля из ротного пулемёта калибра 12.7 мм, или по западной терминологии «пятидесятого» калибра, рвёт тело человека как обычный винтовочный патрон мелкую птицу, в клочья. У одного верхняя половина торса свалилась вниз, а нижняя осталась сидеть, удерживаемая тяжёлыми берцами. Ещё двоих, вообще, «дезинтегрировало» одной пулей. А когда пуля отрывает конечность, врачи называют это «травматической ампутацией». А ещё – «фрагментация тела» или его «обесформливание». Это когда человека рвёт на мелкие кусочки. Ещё там была «деформация головы в форму репы» и так далее. В общем полный набор военно-медицинских терминов, которые им давали на занятиях в училище.

Говорят, спецназовцев для украинского ССО в значительных количествах и за большие деньги готовят в странах НАТО, но в массе своей они вот так просто погибают, даже ещё и не прибыв в район выполнения задачи.

Рюкзаки и сумка

Да, свой личный дробовик можно и нужно было бы привезти на СВО, но у Артёма его не было, как и изначального понимания его там нужности.

На той задаче, о которой пойдёт речь, за его спиной висел рюкзак сорок литров, весом более двадцати килограмм. А в нём – три литра воды (две полторашки), несколько первых блюд из сухпайков, шоколадные протеиновые батончики. Две рации (одна на Артёме, другая в рюкзаке), четыре запасных антенны и три выноса для рации – это такой длинный провод, чтобы когда сидишь в блиндаже, на один конец прикручиваешь антенну, а на другой конец рацию, и антенну выносишь на улицу, чтобы сидеть безопасно и связь ловить.

Ещё один полный боекомплект патронов, то есть на восемь магазинов. И ещё россыпью на полтора боекомплекта, то есть, получается, на двенадцать магазинов. Ещё четыре гранаты на себе и четыре в рюкзаке. Ещё куртка теплая – на тот момент ночью было холодно и теплые вещи брать было обязательно. Ещё дождевик-пончо.

Ещё там были гамаши – это две непромокаемые тканевые полоски с молнией на лодыжке и длиной до колена. Они были очень нужны, чтобы штаны не задирались над обувью и чтобы в обувь не попадали – земля, камни и другой мусор. Ну и для фиксации обуви, чтобы она не сваливалась с ног, а шнурки не развязывались.

И если ещё и дробовик вместе с автоматом нести, это уже не каждый человек сможет. Но если сможет, пусть берёт с собой дробовик обязательно и хорошо бы он ему не пригодился.

Так-то, всё, что было в рюкзаке, всё это нужно. Но касательно БК, да, он был рассчитан на длительный стрелковый бой, которого сейчас нет. А всё остальное – еда, вода, радиостанции, батарейки, это нужно. Еще про четыре пауэбанка забыли. И дробовик очень важен, да. Но его не было.

А рюкзак на сто литров и клетчатая сумка остались в роте, в блиндаже. Просто, как склад личных вещей, чтобы вернувшись с задачи, можно было переодеться в сухое и чистое.

Стрелковый бой

Хотя стрелкового боя сейчас и не было, как такового – ну чтобы в лесополке, группа на группу, встречный бой… патроны всё равно нужны. А чтобы стрелять ими в помещении, например, зачищать блиндажи. Да и, просто, стрелять туда наугад и вслепую закидывать гранатами.

Сидит, например, противник в доме, а этот дом уже давно на нашей территории. А противник в нём сидит и ждёт чего-то. Вот этих ждунов и выкуривают – гранатами, огнем автоматов, дронами, в общем, чем придётся.

Глава 3. Рота – исправительная колония

Замполит роты Восток был высоким и крупным казахом, а Воробей плотным русским парнем среднего роста, малость картавым и шепелявым. Как только они увидели Диму, то изменились в лице и тоже куда-то его услали.

Сначала с Артёмом общался Воробей, рассказывал ему всякие страсти и смотрел ему в глаза так, будто высматривал в них сомнение и страх. Однако Артём смотрел на него спокойно и в лице не менялся.

Дальше с Артёмом говорил замполит. Сначала Восток показался Артёму страшным человеком, но позже он понял, что казах настоящий добряк, просто, с расшатанной психикой. Он рассказал Артёму про командира роты Фаната:

– Грамотный, чёткий командир, но очень жёсткий, даже я его боюсь.

Артём представил Фаната молодым невысоким парнишкой, вспыльчивым и громким, но тот, действительно, оказался, страшным, но об этом позже.

Вся рота сейчас находилась на боевой задаче и в расположении оставались – замполит, топограф, пара опытных бойцов, каптер, старшина и канцеляр.

Исправительная колония

Замполит вкратце охарактеризовал нашу роту:

– Нашу роту называют исправительной колонией батальона. Весь наш батальон в целом считается штрафным, но наша рота в нём самая страшная.

– Штрафбат? – удивился Артём. – Но, ведь, это куда через трибунал заезжают! Для военных, которые совершили уголовные преступления, если я ничего не путаю…

– То дисбат… туда да, за преступления. А к нам за косяки и залёты, хотя и за преступления тоже. И ещё зомбики, брак военкоматов – «социальный шлак». Про Zombi Land слыхал? В каждом крупном соединении есть такой «штрафбат» с «исправительной колонией», куда всю грязную пену сливают. Ну, например, пошёл контрактник в город в увольнение, нажрался там, денег-то у него как у дурака махорки, попал в комендатуру… командир хочет от него избавится. К нам!

Восток презрительно сплюнул на землю и прищурил свои итак узкие казахские глаза:

– Или пятисотики – СОЧинцы, например… заловят его, дезертира недоёба_ного, дома, что с ним делать, вешать по законам военного времени? К нам! А брак, это кого военкоматы в погоне за показателями прозевали – старичьё, шизики, болявые, немощные, алкаши. Они не бегать ни соображать уже не могут, а их воевать заставляют. И что с ними делать? Домой отправлять? А контракт-то уже заключён, деньги выплачены, не вернуть. Если только с военкома вычесть. И к нам его на перевоспитание, а-ха-ха!

– Но, ведь, тогда в нашем бате должны быть большие потери на задачах… – грустно заметил Артём.

– Так и есть, – коротко и просто ответил казах.

Буза

Откуда-то пришёл Дима. Сам пришёл, на своих ногах. Но Артём не смог узнать его по лицу, хотя и прежнего вспомнить не смог. Видно было, что досталось ему, но он… улыбался разбитыми губами! Видимо, связавшись с комбатом, Ритм провозгласил его наказание:

– Сегодня ты едешь на боевую задачу, ко всем, чмо!

Восток позвал каптера и тот выдал Артёму и ещё одному новоприбывшему бойцу личное оружие. Артём получил АК-12 модели 2022 года, а карандашу выдали АК-12 2016 года в камуфлированном окрасе. Позывной у солдата был Буза. Ему было тридцать лет, до этого в армии он не служил и автомат держал в руках первый раз в жизни. Ни целиться, ни стрелять, ни тем более его разбирать и обслуживать, он не умел. Вот Буза-то и стал первым, кого Артём учил после выпуска из училища.

В разговоре с ним Артём узнал, что на СВО он пошёл из-за денег. Он был «тормозом», Артём несколько раз показал ему, как разбирается и собирается автомат, но он не запомнил. Правила прицеливания при стрельбе из автомата он не запомнил и подавно.

Они принялись чистить оружие. Артём своё почистил нормально, а вот Буза… лучше бы совсем не чистил.

Уже стемнело и им показали блиндаж, в котором они будут жить. Первое, что они увидели, спустившись туда, была кошка с тремя котятами, лежавшие на спальных мешках. Внутри блиндаж был наполовину отделан фанерой, остальное была земля. Внутри стояли нары, стол, буржуйка и полочки.

Кругом был беспорядок: везде были раскиданы баулы бойцов, бывших сейчас на задаче; множество раскрытых сухпайков; обувь, одежда, личные вещи. Каптёр показал Артёму, где можно взять дров, они притащили их в блиндаж и затопили буржуйку. Потом они немного пообщались с Бузой и Артём рассказал ему о многих важных вещах в военном деле. А потом они легли спать.

Первый день Артёма на войне благополучно закончился.

Второй день на войне. Учёба

Они встали пораньше. На улице стоял небольшой туман, который быстро рассеялся, было прохладно и пахло сыростью. Выйдя к умывальнику, Артём поднялся на небольшой холм рядом с ним. Перед ним открылся характерный пейзаж – бескрайнее поле, вдали огромный элеватор и левее от него таких же размеров террикон. Было видно уходящую вдаль дорогу и деревню.

Артём умылся, экипировался и приготовился к занятиям (вчера замполит сказал, что их будут тренировать). Пришёл инструктор – боец с позывным Томогавк. Он был опытным мобилизованным – мобиком, прошедшим четыре задачи, и для начала рассказал, как они группой прятались от Брэдли и танка в лесополке – бегали от ямки к ямке, а противник стрелял по ним фугасными снарядами с километровой дальностью. Он был спокойный и вспыльчивый одновременно, ростом чуть ниже Артёма, иногда заикался, а при упоминании какой-либо жести усмехался.

Вскоре к ним пришли новобранцы из других рот, а с ними однокашник Артёма – Ахмед, который прибыл сюда на день раньше и с которым они очень тепло поздоровались.

Новобранцы были слабые, дряхлые и немолодые. Один из них даже не смог на занятиях по связи нормально выйти на связь со своим условным командиром и доложить о приближении условного противника, а при очередной неудачной попытке смутился и чуть не заплакал. Смотреть на это было дико.

На занятиях по огневой подготовке они отрабатывали движение вперёд в тройках: один перебегал, а двое стреляли по мишеням, и так далее. Тир, если его можно было так назвать, представлял собой мишенную обстановку на поле, длинной, примерно, сто пятьдесят метров и расположенными повсюду укрытиями. Мишени были из металла и при попадании пули громко звенели.

Артём с Ахмедом двигались, как их учили в училище. Инструктор даже похвалил Артёма, но сделал это нехотя, с придирками и замечаниями, такой у него был характер.

К слову, стрелял Артём неплохо и стрелять любил. В свободное время в училище он самостоятельно тренировал вскидку оружия, быстрое прицеливание и перезарядку. В любимом страйкболе он научился хорошо прятаться за укрытиями и вести стрельбу из неудобных положений. И сейчас каждый второй выстрел у него попадал в мишень. Прицеливался он тоже довольно быстро.

Ещё они с Ахмедом бросили по две наступательных противопехотных осколочных ручных гранаты РГН. Тоже всё как в училище, на оценку «отлично». Но с новичками инструктор очень боялся, и когда они кидали гранаты, он всё время стоял рядом с ними, чтобы в случае чего, мгновенно утащить их в укрытие. А то бывали случаи… и роняли, и рядом кидали, бр-р-р.

Потом они стрельнули по одному разу из одноразовых гранатомётов РПГ-26 и Артём… промахнулся. У него не было опыта стрельбы из РПГ-26, в училище они стреляли только из РПГ-7. И он понял, что дело в его хитрости. Если без технических подробностей… он обычно мудрил со жгутами, чтобы в случае ранения сразу мотать жгут на руку, но в данной конструкции «одноразки» это увеличило толщину лямки, прицел встал слишком высоко и Артём не смог нормально прицелиться. Понятно, что ему надо было теперь, просто, поправить свою методику жгутования. Сделал потом.

После этого они пошли на медицину. Её преподавал медик батальона с позывным Урал – молодой, высокий и чуть пухлый парень. Он имел повадки рэпера, но был весёлым и крутым парнем, с которым Артём позже плотнозадружился.

Урал был мобиком, он окончил мединститут и не был похож на военного. Как-то потом он сказал Артёму:

– Вот смотришь на тебя, Кочевник, и видно, что ты реальный офицер.

– Почему? – спросил Артём.

– А у тебя лицо такое, офицерское, прям, видно, что военный.

Урал учил новобранцев оказанию первой помощи: накладывать жгут, делать давящие повязки, повязки головы и всё в этом духе. Но некоторые новички никак не могли даже нормально наложить на себя жгут. И Урал сказал Артёму с Ахмедом:

– Пацаны, сорян, из-за этих карандашей, я не смогу вам сегодня показать что-то интересное, ща закончим с ними и я с вами отдельно позанимаюсь.

Третий день на войне. Подготовка

Когда Артём проснулся, первое, что бросилось ему в глаза – котята, которые копошились в его экипировке. Двое ползали между бронежилетом и поясом, а третий болтался в шлеме.

***

И снова он увидел в своём телефоне очень тёплое «Доброе утро» от Киры. Каждый день она писала ему и спрашивала, как он, переживая за него. И количество сообщений от неё не уступало количеству сообщений от мамы, и они ощутимо придавали ему сил.

***

В целом третий день был похож на второй. Артём всё так же пошёл умываться, так же полюбовался красотой пейзажа и подумал:

«Как же здесь красиво, даже не верится, что идёт война»

Но война шла! Томогавк, Воробей и Урал всё так же обучали их двоих с Ахмедом и новое пополнение, и оно ничем не отличались от вчерашнего.

Артём спросил у Востока, что там с теми, кто вчера убыл на задачу ко всей остальной роте. И тот сообщил, что Дима и Буза – 200. После этих слов Артёму стало как-то не по себе. Ведь первый же боец, которого он здесь учил, погиб уже на следующий день. А Дима, выходит, искупил…

Воробей учил их пользоваться офлайн-картами на телефоне. В их «штрафном» батальоне у каждого солдата были радиостанция и телефон с офлайн-картой. И вообще их на задачи экипировали очень хорошо.

Томогавк опять учил стрельбе и тактике, а Урал – медицине. Вообще этот день ничем интересным не выделился, всё было также, как и вчера, только люди были уже другие, которые сегодня ночью тоже должны были ехать на задачу.

После обеда Томогавк взял Артема и Ахмеда в лесополосу – объяснить, как правильно её штурмовать. Там он ещё раз рассказал им ту самую историю про Брэдли и танк. Рассказал про то, как нужно в норке на передке ходить в туалет – бутыли из-под воды не выбрасывать, а справлять малую нужду в них. Но выкидывать их из норки сразу нельзя, особенно ночью и зимой, потому что в тепловизор их очень хорошо видно. Зимой вообще их можно использовать как обогреватель, пока они не остынут, и только после этого их можно выкинуть.

Ещё он рассказал им про разные мины, как наши, так и производства стран НАТО. Про наши мины Артём кое-что знал – марки и основные способы их установки, но Томагавк рассказал разные хитрости. Про заминированные шоколадки и магазины к автомату. А сейчас противник вообще придумал новую мину, похожую на куст: металлический штырь, к которому подвязывали зелёные ветки. Канистру с пластидом и гвоздями прикрепляли к бабке и она летела куда нужно. «Куст» вставал в вертикальное положение и втыкался в землю. Вот и готова была мина с дистанционным подрывом.

Но это были далеко не все хитрости. Дроны противника по ночам специально скидывали в лесополки полные и полупустые бутылки с отравленной водой.

Так и прошёл день. Безлунной ночью Артём вышел из блиндажа и посмотрел в сторону ЛБС. Небо часто озарялось тусклыми вспышками света, а издалека доносились глухие взрывы. Там сейчас шла война и скоро он попадёт в её эпицентр, ведь, он штурмовик.

***

Прежде чем заснуть, он увидел в сообщениях «Спокойной ночи, сладких снов» от Киры. Она словно ангел-хранитель успокаивала его. То же писала и мама. Он попытался представить, что они сейчас чувствуют… и у него невольно навернулись слезы. Он был обязан вернуться к ним живым.

Седьмой день на войне.

На седьмой день пребывания Артёма на СВО к ним в роту прибыла очередная группа новобранцев, которую нужно было подготовить и отправить на задачу.

И с этой группой прибыл гражданин Ирака, который решил воевать на стороне России. Он почти не понимал русского языка, но вполне сносно говорил на английском.

Артём хорошо знал английский язык, в училище он получил диплом военного переводчика. И ему приказали заниматься с иракцем, научить его азам экипировки, боевой подготовки и так далее.

Артём спросил иностранца, почему он приехал воевать за русских? И тот ответил:

– Russians brought water to my village when I was little.

Он, действительно, видел в русском народе только светлое и доброе. Он пришёл на чужую войну, чтобы отдать долг этому народу за его давний поступок. И это, когда большая часть российских контрактников приходила на СВО только за деньги. В словах иракца не было лжи, этот человек действительно пришёл воевать по зову сердца. Но долго он у них не задержался, его в этот же день перевели в другое подразделение.

Так же Артём познакомился с контрактником с позывным Садык. Он был толстый и хромой, после ранения, но в его голосе слышался страх, а говорил он очень быстро и торопливо. У него из экипировки не было ничего своего. Ему каптёр выдал стандартный модуль «Монолит» и китайский шлем, который больше подходил для игры в страйкбол, но не для реальной войны.

Артём оценил его экипировку, покрякал, и предложил оптимальные варианты размещения жгутов, которые у него не влезали в нагрудную аптечку. Объяснил, что шлем должен подгоняться в положении лёжа, что бронежилет не должен стеснять движение грудной клетки и всё в таком же духе. В общем, это был второй боец, которого Артём учил персонально. Ему было сорок семь лет и войны он боялся, как ребёнок темноты. Сам же Артём был спокоен, понимая, что ждёт его дальше, но не боялся так сильно. Возможно, потому, что ещё и сам не до конца понимал, как там всё может выйти.

Неудачный экзамен

В этот же день, вечером, Восток вызвал Артёма к себе в блиндаж. Вообще-то, это был блиндаж Фаната, но Восток остался за него, пока тот на задаче. Блиндаж был очень хорошо отделан фанерой, внутри стоял дизельный обогреватель, был стол, флаг бригады, фотографии командования, ноутбук с подключением к интернету по Starlink (на фронте большинство подразделений использует именно его).

И Восток сообщил Артёму, что завтра вечером он поедет с новым пополнением на задачу, а пока должен идти в блиндаж к Ритму, там на телефоне его ждёт начальник штаба батальона Авиатор для беседы.

Начальник штаба, как и комбат, был тем офицером, который выпустился из высшего военного училища, а не был сержантом, прошедшим спецкурсы. Они оба были очень молоды для своих должностей и званий. Но факт, на войне, особенно в штурмах, звания росли быстро.

Прибыв в блиндаж Ритма, Артём увидел, что его однокашник Ахмед уже здесь и ждёт своей беседы с Авиатором. И вот его подозвали к телефону. Артём краем уха слышал вопросы, которые ему задавал Авиатор. Увы, Ахмед не смог на них толково ответить и Артём начал ему тихонько подсказывать. Первый, второй вопрос прошли, а на третий Авиатор попросил Ахмеда быстро найти определенную точку на карте. Артём начал подсказывать и спалился, Авиатор услышал его шёпот:

– Кто там тебе подсказывает, а?!

– Никто, товарищ майор, – ответил ему Ахмед.

– Понятно б, них тебя ничему не научили в твоём училище, зови следующего.

Трубку передали Артёму:

– Ну давай, Кочевник б, покажи мне, что хоть тебя б чему-то научили в твоём ё училище…

– Я готов, товарищ майор! – сказал Артём и азартно подумал:

«Ну давай, задавай свой вопрос, на всё отвечу!».

И Авиатор спросил его:

– Какие виды связи ты знаешь?

– Проводную, радиосвязь, связь через посыльных, сигналы оповещения… – чётко оттарабанил Артём, как на экзамене в училище.