Истории из Кривого Котла

– Винтик, – прервал его Кайран, идущий рядом, – Ты когда-нибудь просто слушал, как поют обычные птицы? Без анализа частот и резонансов?

Инженер замер, его брови поползли вверх.

– Ну я… зачем?

– А просто так. Для счастья.

Винтик смотрел на него, как на говорящего пеликана. Борг хохотнул:

– Смотри, наш аристократ философствовать начал. Скоро стихи сочинять будет.

Смех и шутки лились рекой. Кайран, чувствуя непривычную лёгкость, выдал свою новую порцию абсурда:

– Знаете, я думал, почему мы, Стражи, такие серьёзные? Нас, наверное, в детстве вместо молока мраком поили. Для крепости костей. А для блеска в глазах – добавляли щепотку звёздной пыли и слёз разочарования.

Шайя, обычно молчаливая, вдруг откликнулась, не поворачивая головы:

– У нас в Умбрионе для блеска в глазах используют слезу новорождённого демона. Она даёт красивый красный отсвет.

Все на секунду застыли, глядя на неё. Потом Кайран невозмутимо продолжил:

– Вот видите? Культурный обмен. У вас – кроваво-красный блеск, у нас – мрачно-героический тусклый. Каждый народ выбирает то, что ему ближе.

Даже Борг оценил:

– Чёрт, да ты сегодня в ударе. Может, тебе перед каждым заданием птицу счастья искать для вдохновения?

Зачарованная Роща встретила их тишиной. Не просто отсутствием звуков, а плотной, ватной тишиной, которая давила на уши. Воздух был прохладным и пах озоном, как после грозы. Деревья стояли неестественно прямые, их листья не шелестели, а будто замерли в ожидании.

– Жутковатое местечко, – пробормотал Борг, поглаживая приклад дробовика.

– Это естественный звуковой барьер, – тут же выдал гипотезу Винтик, – Возможно, для защиты гнездовий или…

Его прервало появление «Бесшумной птицы счастья». Она выпорхнула из-за ствола и села на ветку в пятне солнечного света. Магистр Финч не соврал: она была невероятно красива. Перья переливались всеми оттенками лазури, розового и золота, словно кусочек неба на рассвете. Она повернула к ним головку с ярко-сапфировыми глазами и открыла клюв. Звука не было. Совсем. Но по их лицам и телам прокатилась волна абсолютного, безмятежного спокойствия. Вся тревога, усталость, напряжение – всё растворилось. Борг опустил дробовик, и на его обветренном лице появилась блаженная, глуповатая улыбка. Винтик перестал бормотать и просто смотрел на птицу с немым восторгом. Даже Шайя расслабила плечи, а её хвост перестал раскачиваться.

И только Кайран, благодаря долгой тренировке воли и остаткам магической защиты, почувствовал под этой волной умиротворения что-то чужеродное. Это было не счастье. Это было подчинение. Убаюкивание сознания.

– Это не счастье – с трудом выдавил он, чувствуя, как язык хочет лежать во рту и молчать, – Это гипноз…

Птица, казалось, услышала его. Она повернула голову, и её безмятежный взгляд сменился на оценивающий, холодный. И тогда из-за деревьев вышли они. Это были не звери и не люди. Это были Древесные Стражи – древние существа из самой сердцевины Рощи, пробуждённые и подчинённые волей «птицы». Они напоминали гуманоидные фигуры, сплетённые из корней, ветвей и живой древесины. Вместо глаз горели изумрудные огоньки. Их было шестеро. И они двигались с потрясающей для своих размеров скоростью. Гипнотическая аура птицы сменилась. Теперь по ней пробежала волна приказа – и это был приказ уничтожить.

– Тревога! – заорал Кайран, вкладывая в крик всю силу, собрав волю в кулак. Звук, грубый и рвущий тишину, на секунду вернул остальных к реальности. Начался хаос. Борг, ещё не совсем придя в себя, выстрелил из дробовика почти в упор в ближайшего Стража. Дробь лишь ободрала кору, не причинив вреда. Страж ответил ударом ветвистой «руки», отшвырнув Борга в кусты. Раздался треск – то ли веток, то ли рёбер. Винтик, трясясь, попытался привести в действие свою «плевалку», но его пальцы не слушались. Один из Стражей наступил на механизм, превратив его в груду металлолома. Винтик в ужасе отполз, вытащив на замену монтировку. Шайя действовала лучше всех. Её ум, закалённый в тени Умбриона, быстрее сопротивлялся внешнему влиянию. Она металась между деревьями, её ядовитое жало оставляло чёрные полосы на древесной плоти Стражей, но яд, эффективный против плоти и крови, медленно действовал на древнюю целлюлозу. Один из Стражей поймал её хвост и с размаху швырнул о землю. Она приземлилась с глухим стоном, потеряв на мгновение дыхание.

Кайран остался один против трёх. Его меч снова горел алым пламенем. Он рубил, парировал, использовал простые, но эффективные заклинания щитов и огненных вспышек, чтобы ослепить противников. Он кричал остальным, пытаясь скоординировать действия:

– Борг! Ноги! Целься в суставы! Винтик! Ослепляющие смеси, если есть! Шайя! Глаза! Целься в огоньки в глазах!

Но отряд был деморализован и избит. Борг, поднявшись, стрелял уже почти вслепую, хромая и прижимая руку к боку. Винтик, плача от боли и страха, метал под ноги Стражам какие-то химические шарики, которые больше дымили, чем вредили. Шайя, поднявшись, снова бросилась в бой, но её движения потеряли былую грацию. И тогда Кайран понял: так они все погибнут. Нужно бить по источнику. По птице. Она сидела на ветке, наблюдая, как её стражи расправляются с нарушителями. В её сапфировых глазах не было ни злобы, ни радости – лишь холодная эффективность хищника.

– Прикройте меня! – крикнул Кайран и бросился вперёд, не к Стражам, а к дереву, на котором сидела птица. Это было безумие. Он бежал, отбиваясь от хватающих его ветвей-рук, чувствуя, как деревянные пальцы царапают доспехи, как один удар сбивает с него шлем. Он добрался до ствола и, не раздумывая, вонзил в него меч, используя его как ступеньку, и рванул себя вверх, к ветке. Птица встрепенулась. Она открыла клюв, чтобы издать новый гипнотический импульс, но Кайран был уже близко. Он не стал её убивать. Вместо этого он протянул руку, пустую ладонь. И крикнул не заклинание, а слово, означающее «УСЛЫШЬ».

Это было заклинание не насилия, а связи. Остаток его магии, его врождённого дара понимать и быть услышанным, вырвался наружу. Он не пытался сломить волю птицы. Он показал ей… их. Борга, ломающего рёбра, но прикрывающего его спину выстрелами. Винтика, трясущегося, но всё ещё пытающегося помочь. Шайю, снова и снова встающую после ударов. Их страх, их боль, их абсурдную, нелепую верность друг другу. Птица замерла. Её холодный взгляд дрогнул. Она увидела не грабителей, а живых существ, сражающихся за жизнь. И в этот момент связь между ней и Стражами прервалась. Древесные гиганты остановились, их изумрудные огоньки померкли. Они отступили на шаг, потом ещё один, и медленно, с глухим скрипом, начали растворяться в стволах деревьев, из которых вышли.