Чудо в ладонях

Наталья Никанорова

Чудо в ладонях

1 

У деда Мороза жила коза

,

Лошадок чтоб жук не грыз.

Вычёсывал шёрстку ей домовой,

Любой исполняя каприз.

За модой и стилем следила она,

Блестели её рога.

Однажды кони поведали ей,

Что есть на свете пурга.

Когда злой ветер сбивает с ног

И не видать огней,

И только хлещет холодный снег,

И небо чернил черней.

Фыркнула, им не поверив, коза,

Рогами чертя дугу.

Но деду Морозу сказала она:

– Хочу увидеть пургу!

Волшебник не мог отказать козе

И сзади саней запряг.

И вот как-то ночью едут они –

И навалился мрак.

Хлещет по мордам коней мокрый снег,

Не видно ни зги вокруг.

Вдруг раздаётся истошный крик:

– Морозушко! Дед! Мой друг!

Поставь, прошу, меня впереди.

Езжайте за мной, след в след.

Сияют ярко мои рога –

Я вас уведу от бед!

И осторожно ступая в снегу,

Кони за ней пошли.

Вот снежное поле уже позади,

Копыта коснулись земли.

И вот засветились окошки вдруг

В светлеющей снежной дали.

Кони бежали уже веселей –

До праздника полчаса.

Сидел дед Мороз со Снегуркой в санях,

А рядом лежала коза.

2 

Сказка тёмного леса

Прогуливалась как-то Марьюшка с подругами по зимнему лесу.

– Ой, девоньки! – указала одна из них. – Какая красота!

Поглядели подружки – и впрямь, дух захватывает. Посреди леса, как в чаше, застыло подо льдом озеро. А вдоль берегов, на склонах, ели да кустарники, снегом припорошенные, – солнце играет на их ветвях.

– Есть чем полюбоваться, – согласилась Марьюшка и притопнула. Всё же холодно! Хорошо хоть в валенках догадалась пойти, а не в сапожках.

И приметила, что в одном месте на деревья падает густая тень, точно укрывая что-то от человеческого взгляда.

– Интересно, – обмолвилась она, – а там что?

Перед ней, точно из-под земли, вырос лесной хозяин. Тулуп толстый, по зимнему времени, да полы не так запахнуты, лапти не на ту ногу, и глаза с прозеленью. А так – обычный мужичок, какого и на базаре встретишь, не вспомнишь.

– Не надо тебе туда, Марьюшка, – предупредил леший, – и подруг остереги. Дурное там место, нехорошее.

– Что же там не так?

– Лес, – неохотно сказал Леший. – Туда даже птицы не летают.

– Колдовство? – испуганно спросила одна из подруг.

– Запрет, – зыркнул тот. – Раньше-то это мои владения были. А потом…

Лесной хозяин махнул рукой.

– Расскажи, – попросила Марьюшка. – Может, мы поможем.

– Осердился на меня дед Мороз. Хотел он в той части леса домик для внучки своей поставить, произнёс слова древние, зажёг Огонь Души, чтоб, значится, дом для неё живым был, и отлучился. А я молодой был, рассеянный. Отвлёкся, на день-другой с водяным покалякать, и проворонил, когда огонь гаснуть стал. Ох и буран был, когда Мороз вернулся! Чуть по брёвнышку мне весь лес не раскатал! Но опомнился. Сказал, что ноги моей больше в той части леса не будет, если не придумаю, как Огонь Души вернуть. А как его вернёшь, коли он погас? До сих пор жаль, – признался он, помолчав. – В той части леса деревья были особые, певучие. Раньше именно из них мастера гусли да дудки делали. Кедры там, мощные, а орехи у них – ох и сладки! Но что уж теперь! Главное – вы, девоньки, туда не ходите.

Марьюшка вспомнила, как бабушка, вспоминая про деда, знатного гусельщика, говорила:

– Прежде чем гусли мастерить, он над доской пел. В доске тогда искра рождается. Огонь Души. Так и у нас, когда мы вышиваем али броши делаем.

– Огонь Души, говоришь? – задумалась Марьюшка. – Ну так вот тебе первая новость – он негасимый.

– Да как же…

– А вот так! Скучно ему стало без пригляда, пока ты с водяным разговоры разговаривал. Он в землю ушёл, а через неё – в души мастеров поселился.

– И что теперь делать? – совсем сник леший. – Я ж не людоед какой, души лишать.

– Попросить, – подсказала одна из мастериц. – Может, кто своим пламенем поделится? Не зря же ты нас встретил.

– А… а как?

– Кликни-ка водяного, – попросила Марьюшка. – Вместе вы провинились, вместе и беду исправлять будете.

Из-подо льда донёсся гулкий вздох.

– Что надо? – спрашивает.

– Сможет он сделать столько стаканчиков, сколько у меня здесь подруг?

Марьюшка не успела закончить фразу, как у каждой искусницы оказалось в руке по причудливому бокалу из мутного льда с ровными краями.

– Ну, девушки, теперь дело за нами. Пожелать надобно хорошего тому лесу – и изо всех сил, чтобы в стакане огонь зажёгся.

Девушки замерли. Ветер перестал шевелить ветки. Даже лёд под ногами перестал хрустеть.

Минута – и один за другим стали светиться бокалы. Язычки пламени дрожали на ветру.

– Не теряй времени, – шёпотом посоветовала Марьюшка лесному хозяину, – отправь их в то место.

Хлопнул леший в ладоши – взвились стаканчики и влетели в тёмный лес. Минута, другая – и чёрные стволы деревьев начали оживать на глазах, становясь бурыми, серыми, припорошенными снегом.

Внезапно тишину нарушил треск – это деревья стряхивали снег, очнувшись от долгого сна. Потом на их коре показались отблески: в основном коричневые, но кое-где – красноватые и белые. А потом они услышали тоненький звон, разлившийся в небе, будто кто-то провёл пальцем по струнам гуслей.

– Ну вот, – сказала Марьюшка, – не давай огонькам скучать. Если что – зови нас, поможем.

– Благодарствую! – поклонился в пояс леший, прищурился – и у каждой искусницы на полушубке расцвели цветы невиданные.

– За помощь вашу неоценимую. Пошёл я. Надо для Снегурочки дом построить.

3 

4 

5 

Змеиный мальчик

В салоне Искусниц с самого утра было хлопотно: то там, то тут шуршали отрезы тканей, весело стучали бусины в лотке, щёлкали ножницы. Скоро Новый год, а за ним – очередной слёт Искусниц, надо подготовиться.

Шум был привычным, поэтому на него давно не обращали внимания. Привыкли. Поэтому тишина, разлившаяся в салоне, ударила по ушам.

Марьюшка подняла голову от работы и замерла, не воткнув иглу в пяльцы. По самому центру салона, сбившись в кучку, слаженно двигались змеи.

– Красиво ползут, – отметила она. – И спохватилась: откуда они тут? Им вообще-то спать полагается?

Но это было не самое странное. Змеи везли на своих спинах русоволосого мальчика лет пяти.

В пяти метрах от Искусниц процессия остановилась. От неё отделилась изумрудная змейка и поползла вперёд, остановившись у ног Марьюшки.

Та медленно воткнула иглу в ткань и неторопливо отложила пяльцы.

– Ты Ис-скусница? – прошелестела змея.

– Люди так зовут, – согласилась Марьюшка.

– Хорош-шо. Ты помош-шь, – кивнула змея и оглянулась на ребёнка.

– Чем?

– С-славушка добрый, на дудочке играет, нас не боится, зверей любит. Слышит, но не говорит, и ножки не ходят.

– Так я ж не лекарь, – всплеснула руками Искусница.

– Ты волш-шебница, – строго сказала змейка, обернувшись к ней и нервно постукивая хвостом по полу. – И ты нас слышишь.

– Да ты толком объясни: как это с ним случилось?

– Родился, – объяснила змея. – В лесу. Матери на Сдвиж-шенье пришло в голову по ягоды пойти – они в эту пору особенно сладки. На змею наступила. Мы его вырастили. Но ему пора к людям, а у него нож-шки – и молчит.

Призадумалась Марьюшка и посмотрела на Славушку. Тот вертел головой, улыбался Искусницам, но голубые глаза были печальными – точно ребёнок знал заранее, что ничего у его подружек-змеек не выйдет.

Но вот он повернулся к ёлке – и в его глазах вспыхнул восторг.

Быстро повернулась Искусница к столу, придвинула к себе ткань и прошептала волшебные слова. Несколько минут работы – и вот в её руках переливается и блестит ёлочный шар, украшенный самоцветами.

Славушка, как заворожённый, смотрел на ёлочное убранство. Осторожно ступая, Марьюшка повесила на ёлку новый шар. И тот сразу привлёк внимание мальчишки. Он потянулся.

– Солнышко, маленькое, дай! – попросил он.

– Возьми, – предложила Искусница, – достанешь – будет тебе подарок.

Змейки зашевелились, отступая. Славушка нерешительно встал на ножки, покачиваясь, сделал шажок, другой – и подошёл к ёлке.

Кто-то из Искусниц подставил ему скамеечку. Славушка залез на неё и, обняв руками шар, посмотрел на Марьюшку.

– Можно?

– Бери! – разрешила Искусница.

Обрадованный парнишка снял шар и прижал к груди.

– Пойдёшь ко мне жить? – неожиданно для себя спросила Марьюшка.

Славушка оглянулся на змеек. Подумал и наклонил голову к плечу.

– Пойду. У тебя красиво. А можно змейки будут ко мне в гости приходить?

– Можно! – рассмеялась Марьюшка.

– Спас-сибо, Ис-скусница, – поклонилась змея. – Прими подарочек.

Она свернулась тугой спиралью и высоко подпрыгнула. На пол опустилась, переливаясь всеми оттенками синего и голубого. А у ног Марьюшки лежала её старая изумрудная кожа.

6 

7 

8 

9 

10 

11 

12 

13 

14 

15 

Белый волк

Зимним вечером кузнец вышел во двор подышать свежим морозным воздухом и полюбоваться на небо – а закаты январские чудо как хороши! Краски неба сочные, свежие, чёткие. Вот и сегодня у горизонта была видна чудная картинка: над багровой полосой распростёрся тоненький фиолетовый шлейф, переходящий в серо-синее небо, на котором уже сияли первые звёзды.

А воздух-то, как вкусен! Кузнец вздохнул и, вытянув губы трубочкой, посмотрел на закручивающийся в воздухе парок.

– Кха-гм! – утробно откашлялся кто-то у его плеча и чихнул.

Кузнец обернулся и обомлел. Рядом с ним на задних лапах стоял… волк. Шкура белая, снегом присыпана, и такая тоска в глазах.

– Э-э, ты это не балуй, – на всякий случай попятился кузнец.

Волк сел на землю и помотал головой – мол, не бойся, не трону – и чихнул.

Припомнив старые легенды, связанные с этим животным, мастер внимательно посмотрел на него.

– Ты не дикий?

Волк помотал головой и глянул с надеждой.

– Тогда пошли? Идём, идём! – поманил его кузнец.

Он привёл его в жарко натопленную кузню, и волк с удовольствием плюхнулся у горящего горна, зажмурив глаза.

– Странный ты, – задумчиво сказал кузнец, ероша шерсть у него на загривке. – Огня и железа не боишься. Мне доверяешь – будто помощи ищешь.

Волк привстал и толкнул его лбом – мол, ну же, соображай!

– Стоп! А ты вообще зверь?

Волк замотал головой так, что с его шкуры полетели брызги, сверкая в свете огня маленькими радугами.

– Нет? – присел на корточки кузнец. – И я тебя знаю?

Волк закивал.

– А кого ещё помнишь? Часовщика? Марьюшку…

Волк согласно кивал, а на имени Искусницы завыл.

– Иван? – ахнул кузнец. – Друг сердечный, да ты ли это?

Волк положил лапу ему на колени.

– Да как же тебя угораздило?

Волк нахохлился, показывая, что не может ответить.

– Да, правда… Ты обожди, я за Марьюшкой схожу.

Туда и обратно кузнец обернулся живой ногой.

Марьюшка упала на колени рядом с волком и обняла его за шею.

– Он – это Иванушка, я чую, – подтвердила она, глядя на кузнеца. – Что делать будем?

Задумался кузнец.

– Где-то есть у меня нож, из небесной руды скован. Пойду поищу.

Через некоторое время он вернулся, держа ножны из оленьего рога.

– Вот, – он вынул нож и с размаху воткнул его в земляной пол кузни. Наградой ему стали два непонимающих взгляда.

– Прыгни через него, – пояснил кузнец волку, – да перекувыркнуться не забудь – тогда обратно человеком станешь.

– А ты, – обратился он к Марьюшке, – амулет ему сделай, чтобы опять силы недобрые его в волка не обратили.