Печалька и лорд Уимберли

-Грэг, дружище, а что ж ты хочешь? Ты более шестидесяти процентов своего времени сидишь и смотришь в окно, и думаешь о каких-то златовласках на быстрых конях?! А у тебя тем временем красавица-жена… Да, мы с Ричардом тебе завидуем, мы тоже… мы тоже хотим твою красавицу-жену, и поэтому не обессудь, Грэг, но только одна треть из всех твоих дочерей – твои, а две трети – наши!

Я думаю о том, что сказал мне Фрэнк, и смотрю в окно. И за окном я вдруг вижу потрясающую картину. В здание банка входит моя стенографистка, Тори Уилкокс, и у нее на голове – невозможная шляпа с перьями! Шляпа у Тори такая огромная, как воронье гнездо на березе, и, тем не менее, привлекательное такое гнездо! Оно такое круглое, уютное, и по краям это гнездо утыкано перьями, кусочками прозрачной материи и даже, кажется, бусинами! Черт возьми, никогда не думал, что меня можно привлечь вороньим гнездом… я же не кот, я – банкир! И тем не менее, когда я вижу эту огромную шляпу с перьями, я чувствую себя как мартовский кот, которому надо подобраться к этому гнезду… Кто бы мог подумать, что воронье гнездо – такая уж привлекательная вещь…

И вот Тори в своей невозможной шляпе входит в мой кабинет, и я говорю ей:

– Тори… Тори… Тори… Вы меня своей шляпой сейчас в гроб вгоните…

И сажаю ее на свой стол. Я раздеваю мисс Уилкокс, и она останется в одних шелковых чулках и шляпе, похожей на воронье гнездо. Я говорю ей:

– Мисс Уилкокс, какая ворона свила у вас на голове гнездо сегодня утром?

Она молчит, и не говорит, как звали ту ворону. Мы целуемся. Я провожу руками по ляжкам мисс Уилкокс, ее кожа розовая и гладкая, ее шелковые чулки обнимают ее стройные ножки, ее подвязки и пояс обтягивают ее бедра самым что ни на есть соблазнительным образом… Ах, эти шелковые трусики, которые только тем и занимаются, что ничего не прикрывают… Я проникаю внутрь мисс Уилкокс, я двигаюсь внутри нее, а шелковые трусики трутся об мою напряженную плоть, они раззадоривают меня еще сильнее. Я обнимаю тонкий, стройный стан мисс Уилкокс, и она полностью покоряется мне, и я чувствуют себя так хорошо, как я чувствовал себя там, в полях земляники, под сводом крон берез, когда в моих объятиях еще лежала девушка с золотыми, как солнце на закате, волосами. И я шепчу мисс Уилкокс:

– Виктория… мне кажется, я влюбился в вас….

А она мне в ответ шепчет:

– Мистер Кэллогг… Грегори… Грэг… тебе обязательно нужен отпуск! Хочешь, мы сбежим от всего и от всех? Я покажу тебе чудное местечко на побережье… Замок Уилкокс, замок моего отца… Да, там живет барон, самый настоящий барон, Джон фон Уилкокс! По утрам он со своими сыновьями выходит в море, ловить креветок… а еще в замке обитает монстр!

– Какой монстр? – удивленно шепчу я, и, притворяясь монстром, кусаю Тори за плечо.

– Ай! – говорит она и смеется, – Как это – «какой монстр?» Самый настоящий монстр! Он съел восемьдесят крестьян, шестьдесят пять горожан, сто пятьдесят семь рыцарей и шесть королевских делегаций! А сейчас он лежит в винном погребе и спит!

Я быстро считаю в уме: восемьдесят плюс шестьдесят пять, плюс сто пятьдесят семь, да плюс шесть помноженных на два… Получается триста четырнадцать. И я говорю Тори:

-Это очень хорошо, что он спит… и не надо его будить, пожалуйста!

А она смеется и говорит мне:

-Мы будем с тобой сидеть в погребе и пить ежевичное вино очень тихо, и монстр нас не съест!

Я еще раз смотрю на шляпу Тори, но теперь уже с близкого расстояния. И вдруг я вижу сбоку, на шляпе, маленькую синюю птичку, сделанную из настоящих перьев… и я понимаю, что я пойду хоть в ад, хоть в рай, хоть в замок Уилкокс-он-Уайт за девушкой с синей птицей на шляпке.