Эхо миров 2

Алтай, увидев это, ощутил ледяной укол в сердце. Он увидел, как тело его ученика и друга безжизненно падает на камни. Ярость, холодная и всесокрушающая, на миг затмила боль и усталость. Он перестал уворачиваться.

– Хватит, – прошептал он, и его голос прозвучал странно громко в грохоте боя.

Он повернулся к вырвавшемуся Дауылжану, который уже собирался испепелить его огненным торнадо. Алтай не стал замедлять время. Он сжал его. Всё пространство вокруг Повелителя Пламени сколлапсировало в точку меньше булавочной головки, пытаясь уничтожить его полностью, раздавить в ничто. Раздался оглушительный, сухой хлопок, будто лопнул вакуумный пузырь, и Дауылжан исчез во вспышке света, погасшей так же быстро, как и возникшей.

Но отдача от такой запретной, грубой техники была чудовищной. Волна обратной силы ударила в самого Алтая, как молот в наковальню. Кровь хлынула горлом. Он опустился на колено, и мир поплыл перед глазами. В этот миг абсолютной уязвимости Бекемтас, не обращая внимания на шипы Улана, которые тот выпустил следом, обрушил на него всю свою каменную массу, сведя кулаки над головой в единый монолитный молот.

Удар был сокрушительным. Алтай не успел даже поднять руку для защиты. Раздался страшный звук – не столько грохот, сколько глухой, влажный хруст.

Тишина. Внезапная и всепоглощающая. Пыль медленно оседала на опустевшей, изрытой магией площади. Тело Алтая лежало неподвижно в мелкой, быстро расширяющейся луже крови. Рядом, без сознания, лежал Думан.

И только тогда, из разлома в центре площади, неспешно, словно на прогулке, вышел Ер Таргын. Война, о которой все думали, что она окончена, вернулась. И принесла с собой первые, но не последние жертвы.

Глава 3: Прах героев

23:06. Штаб Академии магии Баянорда.

Вести ударили по Академии не как гром среди ясного неба – это было хуже. Это было как тихое, неумолимое замерзание, начинающееся изнутри. «Думан и Алтай – пали». Эти слова, прозвучавшие из каждого репродуктора системы оповещения, застыли ледяным комом в горле у каждого. Эхо праздника, ещё не утихшее в коридорах, было мгновенно сметено леденящим ветром реальности. Всего час назад был пир, а теперь – немой шок, быстро перерастающий в траур и лихорадочную мобилизацию.

В операционном зале штаба, расположенном в самом сердце Академии под куполом из усиленного кристалла, царила не паника, а сдержанная, организованная жуть. Карты тактического голографического поля мерцали, помеченные тремя алыми вспышками в Нижнем Городе и – что было страшнее – ещё в трёх неожиданных точках на окраинах и в горах. Сигналы жизнедеятельности двух главных меток – Алтая и Думана – погасли. Дежурный офицер, молодой маг-связист, побледнев как полотно, с трясущимися руками активировал экстренный канал на всю Академию. Его голос дрожал: «Тревога! Думан и Алтай – пали! Повторяю, Думан и Алтай – пали! Координаты…»

Токтар, один из самых уважаемых мастеров, член Военного совета, вошёл в зал, и тишина стала ещё гуще. Его лицо, обычно отмеченное спокойной мудростью старого воина, было жёстким, как гранит, но в уголках глаз таилась глубокая, свежая боль. Он видел, как рос его сын под крылом Алтая, как тот относился к его сыну как к младшему брату. И теперь Алтай мёртв.

Он прошёл к центральному проектору, его тяжёлые сапоги отчётливо стучали по каменному полу. В углу, на стуле, сидела Айсана. Кто-то из дежурных, знавших о её связи с Алтаем, привёл её сюда, опасаясь, что она останется одна. Она сидела, сгорбившись, уставившись в пол пустым, невидящим взглядом. В её сжатой ладони – едва заметно для других – мерцал тот самый голубой кристалл. Она так и не успела его взять у него. Он выпал из его руки, когда… Нет. Она не думала об этом. Она не думала ни о чём.