Нулевой код

Мари Огненная

Нулевой код

Часть I

Шесть минут

Тень от старого фонаря ложилась на выцветшую дверь, разбивая ее на два несовершенных прямоугольника. Ни имени, ни даже намека на род занятий – только матовое стекло, изъеденное морозными узорами изнутри. И черная ручка, холодная даже сквозь перчаткуа.

Алекс толкнул дверь.

Звонок не прозвенел. Его сменил едва уловимый высокочастотный писк – сканер, считывающий биометрику с порога. Воздух внутри был стерилен, лишен запахов. Ни кофе, ни пыли, ни человеческого тепла. Только легкий гул десятка вентиляторов и мерцание синих LED-ламп под потолком, больше похожее на пульсацию.

Пространство напоминало библиотеку конца века, которую по ошибке собрал робот. На грубых деревянных столах, покрытых царапинами и пятнами от кружек давно минувших эпох, стояли моноблоки с матовыми черными корпусами. Провода были убраны в идеальные кабель-каналы, но их было так много, что они напоминали вены на руках старика. Клавиатуры – механические, с клавишами, стертыми до матового пластика. Никаких ярких диодов, только тусклая подсветка, выхватывающая из полумрака пальцы, порхающие над кнопками с гипнотической скоростью.

За стойкой, больше похожей на пульт управления, стояла женщина. Лина. Ее лицо настолько бледное, что на нём яркими точками оставались только глаза, прикованные к трем вертикальным мониторам. На них текли водопады кода, схемы сетей, карты с мигающими точками. Она не подняла взгляда.

– Ты опоздал на четыре минуты», – сказала она голосом, лишенным эмоций.. Не упрек, просто факт.

– Пробки, – пробормотал Алекс, снимая куртку. Его обычное оправдание звучало нелепо в этой тишине, где единственным движением был бег строк на экранах.

– Здесь нет пробок. Есть расписание. Посмотри, все места уже заняты.

Она, наконец, взглянула на него. Взгляд был плоским, оценивающим, как у системного администратора, видящего уязвимость в устаревшем ПО.

– Угол столика у вентиляционной шахты. Пароль на одноразовом листке под ковриком для мыши. Не выходи в сеть первые десять минут. Идут активные… чистки.

Он кивнул и прошел между столами. Никто не обернулся. Каждый был погружен в свой цифровой океан. Парень с иконкой анонимного активиста на заставке методично взламывал камеры наблюдения в правительственном квартале. Девушка в углу, завернутая в огромный худи, водила пальцем по графическому планшету, выстраивая фальшивую жизнь для кого-то – кредитная история, соцсети, цифровые следы. Ее работа была искусством подделки души.

Алекс сел, включил свой терминал. Холодный свет монитора выхватил его руки, дрожащие не от холода. Он был здесь новичком. Пришел с заданием – добыть чертежи новой системы фильтрации интернета, которую тестировали в закрытом НИИ. Ключ лежал на флешке в его кармане, троян, написанный призраком из прошлого, гением, которого стерли из всех реестров, но код остался.

Алекс воткнул флешку. На экране расцвело окошко терминала, и строка ввода начала мигать зеленым курсором.

И в этот момент погас свет.

Не полностью. Аварийное освещение – тусклые красные лампочки у пола – окутало кофейню инфернальным багровым свечением. Гул вентиляторов заглушил нарастающий шум – это включились блоки бесперебойного питания. Но самое страшное было не это.

Самый страшный звук в кофейне хакеров – человеческая тишина.

Щелканье клавиш прекратили все. Разом.

Алекс замер, уставившись в экран, где курсор продолжал насмешливо мигать. Он почувствовал, как на него смотрят. Медленно поднял голову.

В красном полумраке лица хакеров были похожи на маски. Без выражения. Но их глаза, отражавшие мерцание экранов, теперь смотрели сначала на него, потом взгляды устремлялись к Лине.

Она стояла неподвижно, уставившись в свой центральный монитор. На нем, поверх всех схем и кодов, горело одно единственное слово, набранное шрифтом времен первых матричных принтеров:

ПРОВЕРКА.

– Кто вошел в темную сеть через несанкционированный порт? – ее голос разрезал тишину, как лезвие. Он был тихим, но каждый звук в нем был отточенной сталью.

– Кто принес с собой… гостя?

Алекс почувствовал, как леденящий холод пополз по спине. Это был не вопрос. Это был диагноз. Троян на его флешке был не просто ключом. Он был маяком. И его только что активировали.

Парень с иконкой анонима медленно отодвинулся от своего стола, его стул скрипнул в гробовой тишине. Девушка в худи погасила экран планшета, ее движения были плавными и безжалостными, как у хищника. Они не были против него. Они были против угрозы целостности их убежища. Их храма.

– Я… я не знал, – выдавил Алекс.

– Здесь не бывает «не знал», – ответила Лина, не отрывая глаз от слова «ПРОВЕРКА». На других мониторах за ее спиной ожили карты, начали мигать красные тревожные маркеры на подступах к улице. Сигналы пеленгации. Они уже шли по следу флешки. По его следу.

Она повернулась к нему. В красном свете ее лицо казалось вырезанным из камня.

– У тебя есть шесть минут,пока они не начали стучать в дверь. Шесть минут, чтобы стереть себя. Или мы сделаем это за тебя.

Она положила перед собой на стойку маленький, блестящий предмет. Скальпель для вскрытия микрочипов. Рядом – мощный магнит в оправе из неопрена.

Выбор был прост. Уничтожить флешку, данные, все следы и надеяться, что троян сотрут из системы вместе с мусором. Или быть стертым физически, прямо здесь, в этой стерильной, беззвучной кофейне, где единственным криком будет писк разряжающегося аккумулятора.

Гул бесперебойников стал навязчивым, как сердцебиение гигантского зверя. А снаружи, в ночи маленького города, по направлению к неприметной улице уже сворачивали две темные машины без опознавательных знаков.

Шесть минут начали свой отсчет.

Новая личность старые связи

Шесть минут истекли ровно в тот момент, когда дверь кофейни с тихим хлопком впустила ночной холод и двух мужчин в темных куртках. Их шаги, тяжелые и чуждые здешней тихой поступи, прозвучали как удары молота по стеклу.

Алекс не шевелился. Его пальцы, только что лихорадочно месившие клавиши в терминале, застыли на столе по обе стороны от ноутбука. На экране – хаотичный мусор удаленных логов, след от цифровой термической очистки. Флешка лежала рядом в мусорной урне, физически разобранная скальпелем Лины, ее микросхемы – крошевые мертвые кусочки – были стерты мощным магнитным импульсом. От Алекса-новичка в сети не осталось ничего, кроме призрачного шума, который рассеется в течение часа.

– Что ж, идем с нами, – прозвучало справа. Голос был без эмоций, как голос автоматического объявления.

Он поднялся. Не оглядываясь. Он чувствовал на спине не взгляды, а полное их отсутствие. Он стал пустым местом. Призраком, которого здесь уже нет. Ни Лина за стойкой, ни парень-активист, ни девушка-фальсификатор – никто не смотрел на него. Их внимание было снова приковано к мониторам, где жизнь – цифровая, настоящая – продолжалась. Клавиши вновь застучали, заглушая его уход. Его стерли из их реальности, как удалют плохой код.

Только Харитон, сидевший двумя столами дальше, негромко хмыкнул, глядя в свой экран. Его губы не шевельнулись, но в закрытом командном канале Алекса звякнуло уведомление, заглушенное шифрованием:

> 127.0.0.1:/shadow/reboot.7z | Ключ: то_самое_слово_на_мониторе.

Линк на заброшенный файлообменник. Архив, защищенный паролем, который знали только двое: «капучино» – первое и единственное, что Алекс заказал здесь в свою первую ночь.

Дверь закрылась за ним, отсекая красный полумрак и гул систем охлаждения. Его затолкали в машину. Допросы были скучными, техничными. Они знали о флешке, но не смогли восстановить ее содержимое. Они подозревали связь с кафейней, но не видели в нем угрозы – только пешку, которая сломалась в первый же ход. После недели бесплодного давления ему и сделали предложение, от которого не отказываются – контракт.

Алекс-новичок, мечтавший о больших слитках данных, официально перестал существовать. Его оборудование конфисковали, следы в сети – затерли его же автоматические скрипты. Он стал нулем.

А в это же время…

Тем же вечером, когда Алекса увозили на допрос в серой машине, в тридцати километрах от центра Мегаполиса, в просторном доме с панорамными окнами пахло базиликом и запеченной рыбой.

Мужчина, лет сорока, в мягких льняных брюках и простой футболке, ловко орудовал ножом, нарезая овощи для салата. Две девочки-подростки что-то яростно рисовали на полу кухни, споря о цвете ракеты. Жена, заглянув в холодильник за соком, ласково провела рукой по его спине.

– Ты снова вчера засиделся в кабинете. Опять работаешь по ночам? – спросила она без упрека, с легкой тревогой.

Он обернулся, и его лицо, обычно собранное на публике, сейчас было мягким, почти беззащитным. Он улыбнулся, подмигнул старшей дочери, крадущей оливку.

– Только если это важно, – ответил он легко, целуя жену в висок. – А это важно. Чтобы у наших принцесс, – он кивнул на детей, – всё было. Всегда.

Ужин прошел в смехе и рассказах о школьных делах. Он помог младшей решить задачку по физике, объяснив на пальцах закон тяготения. Казалось, в этом человеке не было ничего, кроме любви к семье и усталости от большого бизнеса.

Но глубокой ночью, когда в доме воцарилась тишина, он встал. В своем кабинете, куда не заходили даже домочадцы, он отключил звук на всех устройствах. На столе, рядом с семейной фотографией, лежал старый эскиз лунного города купола с пометками.

Зашифрованная связь активировалась сама. На экране возник текст без подписи:

«Тест 1 прошел. Темная лошадка всё, но свою миссию выполнила. Следы затерты. Переходим к этапу 2. Ждем подтверждения целей».

Он не улыбнулся. Не проявил эмоций. Его лицо в синеве экрана было похоже на маску стратега, изучающего карту. Он быстро набрал ответ:

«Подтверждаю. Цели – приоритетные сектора жизнеобеспечения, список Alpha. Действовать по расписанию. Без спешки. Надежность – прежде всего.»

Отправив сообщение, он откинулся в кресле и взглянул в темное окно. Где-то там, в ночном городе, только что сломали жизнь одного наивного мальчишки. А на Луне, даже не подозревая об этом, уже начали отсчет тикающие часы, встроенные в самое сердце их идеального купола. Он потушил экран. В темноте кабинета было тихо. Завтра нужно будет лететь на форум «Орион» и говорить красивые слова о коллективном гении человечества. А сегодня он просто пошел проверить, не раскрылись ли девочки во сне. Хотя… Они уже выросли, но это был его привычный ритуал.

Передача

Они встретились в нейтральном месте – шумной кофейне в бизнес-районе, где никто не обращал внимания на двух мужчин у дальнего столика. За окном моросил дождь, стирая контуры небоскребов.

Мужчина, лет сорока, элегантно одетый, сидел спиной к стене, спокойно допивая эспрессо. К нему подсел человек в сером худи, натянутом низко на лоб. Никаких лишних взглядов.

Под столом, прикрытым раритетной скатертью с бахромой, произошел бесшумный обмен. Небольшая, ничем не примечательная флешка в прорезиненном корпусе перешла из одной руки в другую.

– Груз доставлен, – тихо сказал человек в капюшоне, не шевеля губами. – Когда старт?

Мужчина, не глядя на собеседника, поправил манжету. Его пальцы на секунду коснулись запонки с двоичным узором.

– Как только они отвлекутся на Землю, – так же тихо и бесстрастно прозвучал ответ. – Ждите сигнала.

Человек в худи кивнул и растворился в толпе у выхода, как будто его и не было.

Мужчина доел десерт, заплатил и вышел. Напоследок он мельком взглянул на большой настенный экран у бара, где бежала лента новостей. В углу всплыла срочная информация: «Внимание! Сбой в работе энергосетей в центральном районе Мегаполиса. Причины выясняются».

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. «Отвлекающий маневр» начался. Первая ласточка. Когда у киберполиции, появится много дел на Земле, тогда настанет время для тихого, решительного шага на Луне. Он поправил пальто и вышел под дождь, который смывал все следы.

Первая неделя на Луне. Модуль Алекса

Цифровая фоторамка на столе светилась, переливаясь земными красками. Папа, смеющийся с шампуром в руках. Мама, обнимающая его на выпускном. Две сестрёнки, строящие рожицы. Дедушка с мудрыми морщинами у глаз. Жизнь, оставшаяся на большой голубой планете.

Алекс сидел на краю кровати, сжав голову руками. Гул систем жизнеобеспечения, вечный и назойливый, от него никуда не деться. Ему было семнадцать. По документам – двадцать один, но это была первая ложь из многих.

Он снова посмотрел на фотографию.

– Я не мог по-другому, – прошептал он пустоте, обращаясь к ним, к тем, кто остался там, под настоящими облаками. – Подставился сам… зачем подставлять вас?

Это была удобная, взрослая формулировка. Та, которую он выдавал следователям и которую, казалось, приняла система. Благородный юноша, сделавший выбор чтобы защитить семью от последствий своих поступков.

Но в глубине, где прятался стыд, он знал правду. Правду, которую не мог признать даже перед этим пиксельным отражением родни.

Он взялся за тот чёртов заказ не из-за денег и не из благородства. Потому что смог. Потому что это был самый сложный пазл из всех, что попадались ему на форумах. Вызов. И он, вчерашний школьник, щелкавший сложнейшие задачи, как орешки, гений из маленького городка, решил его. Анализ последствий? Какие последствия? Это был код, головоломка, игра. Огромная и захватывающая. Тот факт, что за этим кодом стояли реальные люди, реальные системы и реальная тюрьма, его гениальный, не по годам развитый мозг просто отказался обрабатывать всерьёз. Это было слепой пятно, огромное, как лунный кратер, в его блестящем интеллекте.

И вот цена. Вечный контракт. Купол-тюрьма. Импланты, вшитые в мозг. И эта… опека.

Дверь модуля со скрипом открылась (умышленно неисправный механизм, чтобы он всегда знал о визитах). На пороге стояла Кира, его напарница.

– Алекс, – сказала она мягко, но в её голосе звучала та же металлическая нотка, что и в голосе Келлера.– Ты пропустил вечерний брифинг. И твои биометрические показатели… они показывают недосып и стресс. Тебе нужно соблюдать режим.

Он не обернулся.

– Я разберусь.

– Это не вопрос обсуждения, – её голос стал твёрже. – Это протокол. Для твоего же блага. Ты часть системы теперь, Алекс. И система должна функционировать оптимально.

«Для твоего же блага». Точь-в-точь как мама, когда запрещала ему ковыряться в автономной подстанции в пять лет. Только теперь вместо подстанции – его собственное сознание, а вместо мамы – женщина с имплантами с доступом к его нейростату.

А Келлер с его вечными сканирующими взглядами, с вопросами не «как ты?», а «каковы твои показатели эффективности?». Это не начальник. Это гиперопекающий отец-надзиратель, видящий в нём не человека, а хрупкий, ценный и потенциально опасный инструмент, который нужно откалибровать.

Он ненавидел это. Вся его подростковая сущность, загнанная в тюрьму из титана и кремния, бунтовала против этой тотальной, алгоритмической заботы. Они спасли его от земной тюрьмы, чтобы запереть в бесконечно более изощрённой. И заставили благодарить за это.

– Я приду, – сквозь зубы выдавил он. – Дайте мне десять минут.

Кира помолчала, но ушла, оставив дверь приоткрытой. Сигнал: мы тебя на контроле.

Алекс снова уставился на фотографию. На беззаботные улыбки. Его гениальность привела его сюда. Его юношеская глупость – поставила на кон всё. А его гордыня не позволяла признаться даже самому себе, что самый сложный код, который ему предстояло взломать, был не в системе «Цербер». А в нём самом. И ключа к этому взлому у него не было.

Возвращение

В крошечной пустой соте на окраине Селенополиса, где единственным светом был экран нового, чистого ноутбука, купленного за крипту в случайном маркете, человек с именем Алекс ввел пароль «вихрь».

Архив распаковался. Внутри не было инструментов для взлома или украденных баз. Там лежал один-единственный файл: «readme.txt». И в нем находилась ссылка, ведущая не в даркнет-маркет, а в приватный чат-комнату. И логин с паролем.

Он зашел. В комнате был только один пользователь – Kharon.

Kharon: Опоздал на четыре минуты. Как в старые времена.

Shadow: Пробки.

Kharon: Здесь их не бывает. Есть работа. Клиент нуждается в тихой работе.

Shadow: Условия?

Kharon: Оплата – биткоином. Гарантия – мое слово. И твое умение не оставлять следов. Научился?

Человек, который когда-то зашёл в полуночное кафе, посмотрел на пустой интерфейс чата. Он больше не был новичком. Он был призраком, которого создала та ночь. Его прежняя личность была мертва и похоронена в красном полумраке кофейни. Но в цифровом небытии, среди теней, его ждали. Не как друга. Как подходящий инструмент. Как своего.

Он ввел в поле для ответа:

Shadow: Готов к заданию.

На другом конце, в той же неприметной кофейне, где с полуночи до шести гудели вентиляторы, Харитон, не отрываясь от монитора, ухмыльнулся. Инвестиция окупилась. Он не спас новичка тогда. Он его пересадил. Как черенок. И теперь этот черенок пустил корни в самой глубокой тени.

А на стойке, принимая заказ от нового, дрожащего от холода и страха клиента, Лина бросила беглый взгляд на экран с внутренней сетевой активностью. Она увидела знакомый цифровой отпечаток, новый, но с характерным, уже изученным почерком в метаданных. Она ничего не сказала. Просто кивнула. Потому что в ее кофейне работали не люди, а функции. А хорошая функция, даже если ее переименовать и перенести на другой сервер, все равно выполняет свою работу.

И где-то в сети, в самом ее темном углу, родился новый, безымянный и очень эффективный призрак. И у него был лишь один контакт в этом мире – другой призрак, сидевший за банкой ледяного энергетика в кофейне, которая не пахла кофе.

Алекс защищал сеть от таких, каким был сам – его официальные отчеты ложились на стол начальству безупречными, а доступ к логам давал ему власть стирать одни угрозы и, с холодным расчетом, аккуратно перенаправлять другие. Но в самом сердце его системы, в зашифрованном контейнере, в ноутбуке далёкой комнаты, лежал тот самый линк – бэкдор не в машину, а в душу, единственную нить, связывающую его с миром живых, а не слуг. И когда приходило сообщение от Харитона, Алекс отключал камеру на ноутбуке, и его пальцы, только что писавшие правила фаервола, начинали танцевать иной танец – не ради наживы или хаоса, а в уплату по долгу, который был теплее любой официальной благодарности. Он стал идеальным шлюзом: пропускал тихие тени прошлого, но безжалостно обробрубая пальцы реальной опасности, мастерски балансируя на лезвии между долгом и дружбой.

Попытка занять своё место

На следующем утреннем заседании форума «Орион» обсуждали кибербезопасность внеземных объектов. На сцене, рядом с представителем консорциума «Селенополиса-1», стоял импозантный уверенный в себе мужчина. Его поза была открытой, голос – полным искреннего восхищения.

– …и я должен отметить безупречную, на первый взгляд, архитектуру защиты купола, – говорил он, кивая в сторону слегка смущенного инженера с Луны. – Разделение сетей, дублирование критических узлов… Вы проделали фантастическую работу. Особенно впечатляет система распределения нагрузки». На огромном экране за его спиной сменился слайд с упрощенной схемой. Его указка плавно обвела несколько ключевых точек, но лишь скользнула по одному, помеченному скромной звездочкой – резервный серверный кластер R-7. Об этом узле докладчик умолчал. Мужчина ухмыльнулся.

После выступления, в приватной беседе за кофе, один из технических директоров, хмурясь, спросил его прямо:

– А как насчет уязвимостей? В таких комплексных системах всегда есть ахиллесова пята.

Мужчина сделал глоток,давая себе секунду. Его свободная рука опустилась, и пальцы привычно нашли запонку на манжете – миниатюрный стержень из черного оникса, на котором был выгравирован едва заметный узор, напоминающий двоичный код. Он начал медленно вращать её.

– Идеальных систем не существует,– произнес он с теплой, ободряющей улыбкой, глядя собеседнику прямо в глаза. – Но вы, коллеги, так близки к совершенству, что это внушает оптимизм. Главное – не останавливаться на достигнутом и… всегда проверять фундамент.

Он отпустил запонку, жестом приглашая пройти к фуршету, оставив за собой легкий шлейф двусмысленности, который можно было принять и за комплимент, и за тонкий совет. Только узор на камне, стилизованный под двоичные нули и единицы, казалось, тихо смеялся в такт биению его пульса. Он знал, что «фундамент» – тот самый резервный кластер R-7 – уже не был опорой. Он был миной замедленного действия, чей таймер был синхронизирован с ритмом далекого Мегаполиса.

На Луне

«Селенополис-1» – не город в земном понимании. Это гигантская, пульсирующая машина для выживания и добычи, упакованная под титаново-керамический купол, вдавленный в лунный грунт. Вид из его служебного патрульного модуля на кольцевой магистрали «Пояс Ариадны» был одновременно впечатляющим и душащим. В центре, под самым высоким сводом, зеленел Агросектор – акры полей с пшеницей и гидропонными батареями, питаемые искусственным солнцем. Вокруг, ярусами, лепились жилые и научные модули, похожие на соты. А на периферии, у самых опор купола, начиналась настоящая жизнь колонии: шахтные стволы, ведущие в глубину за гелием-3 и редкоземами, и гигантские доки для переработки метеоритного сырья, доставляемого роботами-буксирами из пояса астероидов. Весь купол гудел низкочастотным гудением рециркуляторов, дрожал от работы плавильных печей. Воздух, хотя и очищенный до стерильности, имел слабый металлический привкус – запах большой, работающей на износ техники.

Алекс стоял перед гигантским голографическим табло Центра Кибербезопасности – «Цербера». Его импланты, на полную мощность, сливались с сетью Купола. Он видел не просто схемы трубопроводов или графики энергопотребления. Он видел нервную систему: потоки данных от датчиков в шахтах, телеметрию с буровых роботов, личные запросы тысяч колонистов в инфосети. Его команда, такая же «улучшенная», как и он, отслеживала аномалии. Они защищали не просто информацию. Они защищали воздух, воду, свет, саму возможность дышать для двадцати тысяч душ под этим куполом. Проект был слишком важен и дорог для Земли, чтобы допустить сбой. И слишком лаком для земных корпораций «второго эшелона», которых отстранили от пирога. Их кибер-атаки были тоньше земных: не грубый взлом, а внедрение в ПО систем жизнеобеспечения, саботаж логистики роботов, попытки украсть чертежи новейших обогатительных установок. Война велась не за базы данных, а за выживание и триллионные прибыли.

И он, Алекс, бывший начинающий хакер с земляной пылью на ботинках, был теперь одним из стражей этих ворот. Его нашли, выдернули из того ареста, как испорченную микросхему, и перепаяли в новую плату. Добровольцев для такой работы, требующей необратимых нейроимплантов, заточающих тебя в эту сеть навсегда, находилось мало. Он стал той самой «недобровольной заменой» – идеальным рекрутом, купленным страхом и чувством долга, который сам же себе и создал, принеся в неприметную кофейню тот роковой маяк.

Когда смена заканчивалась, и физиологический дисплей в углу его зрения гас, он отключал служебные каналы. В тишине собственного модуля, глядя на мерцающую фотографию земного неба, он чувствовал контраст острее всего. Он был и тюремщиком, и заключенным в этой сияющей, технологичной клетке. И единственным ключом, напоминавшим, что он – не просто функция системы «Цербер», было тихое сообщение в зашифрованном буфере, ждущее ответа. Сообщение от призрака из прошлой жизни, который, как и он, теперь существовал лишь в сетях. Но один – по принуждению. Другой – по выбору. И эта разница делала их странным, но прочным тандемом в тени идеального Купола.

Алекс вышел на след

Расследование началось с призрака в системе – крошечной аномалии в логах энергосетей земного Мегаполиса, которую Харитон, по своему капризу, решил проанализировать. Он кинул Алексу задание как головоломку: «Посмотри, куда ведёт этот кроличий след. Скучно же просто патрулировать свой аквариум».

Алекс, отключив часть имплантов для человеческого» восприятия, запустил служебный софт Цербера. Сначала всё казалось рутиной: уязвимость в протоколе управления умными сетями Мегаполиса, оставленная по недосмотру. Но чем глубже он копал, используя свои полицейские полномочия для доступа к архивам проектирования, тем холоднее становилось у него внутри. Код, библиотеки, аппаратные ключи – они были зеркальными. Тот же производитель, те же криптографические отпечатки, что и в системе жизнеобеспечения «Селенополиса-1».