Песня Албасты. Урок жизни

Софья Киттари

Песня Албасты. Урок жизни

Пролог: Рискованная просьба

Привет ,

Я пишу тебе это, друг, не ради протокола. Или отчета перед тобой.

Никакие бумаги уже не имеют значения, когда половина моего отдела лежит под землёй.

Саид – как ты знаешь был моим подчинённым. Самым упрямым, самым внимательным и, пожалуй, единственным, кто мог дойти до конца. Но конец оказался быстрее. Не его вина. Никого из них.

Мы трое суток жили в операционном штабе, перелистывая досье, просматривая записи, гоняя экспертов и криминалистов. А сейчас я один в этом кабинете, и мне нечем подкрепить свои слова. Нет свидетелей. Нет отчётов. Только пустые рабочие столы и служебные жетоны, аккуратно разложенные на моём столе, как напоминание о том, что за этой историей не должно было быть фольклора – только работа.

Но в итоге – все, кто расследовал это дело, мертвы.

Их смерть не похожа ни на одну схему преступления, которую я видел за тридцать лет службы. Не было закономерности. Не было связи. Только одно повторялось снова и снова: пение. Появлялось за несколько минут до исчезновения человека.

Ты спрашиваешь, кто такая Албаста.

Ты опоздал с этим вопросом.

Албаста…

Если верить легендам – свирепая женщина. Если верить жертвам – голос то женский, то мужской.

Если верить мне – это явление как наркотик. Кто то распыляет психотворное в лесу , от того показания путается. Уверен что, мы имеем дело с психопатом. Такая угроза, которая не оставляет выживших среди тех, кто её преследует.

Саид записал в своём последнем отчёте, что «голос не имеет направления». Его слова. Я помню их наизусть. Он сказал, что звук будто окружает, будто дышит рядом. Он был уверен, что найдёт источник, что это можно объяснить рационально. Я тоже думал так.

Но теперь я рассказываю эту историю один.

Но ты хочешь знать, почему я снова говорю об этом деле. Почему спустя три года, когда город успел привыкнуть к тишине, а архивы – к пыли, я открываю папку с пометкой «закрыто».

Три года я не возвращался к этим бумагам. Честно – не мог.

Не после того, как я сам едва выбрался живым и подал рапорт об увольнении, написанный рукой, которая дрожала так, будто держала не ручку, а пистолет.

Но вчера мне передали коробку.

Без отметок. Без сопроводительного.

Только серый картон, перевязанный старым шпагатом.

Внутри – блокнот Саида. Тот самый, где он вел параллельные записи, не для отчётов, а «для себя». И распечатки аудио рапортов, которые, как мне говорили, давно утеряны.

Эти материалы не могли появиться спустя десять лет сами по себе.

Кто‑то их хранил.

Кто‑то ждал момента.

Так что я хочу рассказать тебе всё заново , чтобы мы вдвоем расследовали это дело. Шаг за шагом. Знаю что рискованное дело , но я прошу тебя о помощи.

Я уверен что преступник еще на свободе и то что еще покажет себя. Кто‑то должен закончить это раньше, чем он выйдет из тени.

Дистанция кончалась

Начальник отдела. Настоящее время – 21:30. Лапшичная забегаловка.

Дождливый день , я как всегда опаздываю на встречу, которую сам назначил. Везде холодно и мокро, поскорее бы дойти. Мы договорились встретиться с бывшим напарником, моим другом. Тихое кафе на окраине – идеальное место, чтобы никто не мешал.

Рад был, что он согласился вписаться в это дело. Надеюсь, наш старый опыт ещё работает, а не заржавел окончательно.

Захожу в кафе , а он как носом уткнулся в гаджет.

– Ты когда-нибудь оторвёшься от этой штуки? – я кивнул на его телефон. – Ослепнешь же, старый лис.

– Не дождёшься, – буркнул он, не поднимая глаз. – Привет, между прочим.

– Привет. Слушай, ты совсем не меняешься.

– И ты такой же вредный. Ладно, давай без прелюдий.

– Я только за. Начнём?

Я выложил папку на стол.

– Все эти доказательства, которые должны были исчезнуть… они у меня. Сначала показалось случайностью. Потом – знакомым холодком по спине. Понимаешь? История, которую мы когда-то закрыли, только сейчас начинает обретать настоящий смысл.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что расследование начинается заново.

Мы сели и начали разбирать всё с первого шага – свидетели, улики, загадки. И я начал рассказывать.

Три года назад. Место происшествия.

Мне сообщили об этом происшествия так, что даже голос дежурного сорвался на полтона – и это меня зацепило сильнее, чем сами слова. Обычно у них интонация стеклянная. А тут… дрожь. Едва уловимая, но настоящая.

«Начальник, – сказал он, – кажется, здесь что-то страшное. Не очередная пьяная драка, не бытовуха. Приезжайте. Срочно».

Я приехал на место как можно быстрее, когда степь ещё окутывал лёгкий туман, а ветер играл с сухой травой. Машины полиции уже стояли кольцом, проблесковые маячки мерцали в утреннем сумраке. Я, начальник отдела, осторожно спустился с внедорожника, оглядевшись. Всё выглядело странно… слишком идеально, словно преступник оставил здесь не следы, а послание.

Рядом с оцеплением стояли репортёры. Один из них, Тимур с телеканала «АЗ», говорил он тогда следующе :

“С вами телеканал «АЗ» и его несомненный корреспондент Тимур. Я нахожусь за городом, где произошло жуткое, пугающее своей загадочностью убийство.

Полиция уже оцепила место происшествия и ищет улики. Пока мы ждём официальных комментариев, давайте поговорим со свидетелям.

– Здравствуйте. Расскажите, что вы видели? – профессиональным тоном спросил корреспондент.

– Здравствуйте… Я уже всё рассказал полиции. Но для вас повторю. Мы с внуком шли домой. По пути увидели костёр – в степи дело обычное. Но внук почувствовал странный запах, и мы подошли ближе…

Среди этого дыма, недалеко от костра, лежали палатки. Одна – будто её разорвало, другая – вся в чёрных пятнах, словно её выжгли изнутри. Рядом – вещи. Сухие, аккуратно сложенные. И… тела.

Дым шёл не вверх, а стелился по земле, будто степь сама выдыхала ядовитое дыхание. Когда мы приблизились, воняло… как от дохлой собаки. Так сильно, что щипало глаза.

– Насколько мне известно, в полицию вы обратились только спустя два дня после обнаружения места. Почему не сразу?

– Я… я был напуган, – голос старика внезапно задрожал. – Думал, что меня могут преследовать… Меня не покидало ощущение , что за мной следили в этот момент . Поэтому я думал , что любой шаг в сторону полиции для меня плохо кончится ....

– Всё хорошо, уважаемый. Вдох-выдох. Вам сейчас ничего не угрожает.

– Ага… ага.. – только и смог выдавить старик, тяжело дыша.

– Спасибо вам большое, что поделились, несмотря на шок. Это очень важно.

Всё, что произошло здесь, – ужасно. Картина, которую мы видим со слов свидетеля, порождает куда больше вопросов, чем ответов.

Аккуратно сложенные вещи… Стелющийся, неестественный дым… Палатка, обожжённая будто изнутри…

Следователи уже шепчутся о возможном почерке. О стиле, который слишком уж знаком им по громким, нераскрытым делам прошлых лет.

Кто мог совершить такое? Нападение дикого зверя? Или это дело рук человека с больной, изощрённой психикой? Сможет ли полиция найти зацепки?

Следите за развитием событий вместе с нами.

Тимур, телеканал «АЗ», на месте трагедии.”