Развод. Ведьмы не стареют

– Вы… вы просто издеваетесь надо мной, да? Издеваетесь. А я ведь… поверила! А вы просто…

– Во что ты поверила? В то, что Ваня гандон? Так это правда! – усмехается гуру эскорта. – Садись давай. Послушаем, что там еще женушка придумала. Вдруг и правда что-то интересное?

– Интересное? Сомневаюсь. Она… она всё врёт! Она просто хочет от нас избавиться.

Капитан очевидность, блин…

– Да, хочу! И от вас, и от Ванечки. Убила бы…

Прорываются настоящие чувства, не могу сдержаться. Хватаю бокал «Беллини», делаю глоток не чувствуя вкуса, просто залпом опустошаю всё до конца, и тут же хочется взять еще.

– Официант, – тут же говорит Эвелина, – Повторите сразу еще «Беллини», мне можно два. Тебе? – спрашивает она всё еще стоящую рядом со столом Вику, та мотает головой, но не садится. – И, знаете что, у вас там были устрицы? Давайте полдюжины, самое то. – она смотрит на меня нагло, растягивая губы в улыбке, – не ссы, жена, я плачу. Меня твой мужик хорошо обеспечивает.

Вот же сука!

Сука!

И в то же время… почему-то в этот момент я понимаю, что она мне нравится. Да! Потому что она настоящая.

Она не врёт.

Она рубит правду-матку.

Я тоже такой была. Раньше.

Пока не поняла, что врать проще. Во многом. В мелочах.

Или не врать, но… не договаривать.

Например, когда приятельница Наталья осуждающе рассуждает о косметологии, ничтоже сумняшеся, зная о моей профессии прекрасно! Говорит, что уколы себе колют только ущербные женщины, обделённые мужским вниманием, одинокие и жалкие. А она в свои сорок пять без всяких уколов выглядит прекрасно, о чём ей говорят все её близкие мужчины. К слову, она в свои сорок пять выглядит на уставшие пятьдесят, брыли висят, носогубка ужасная, лоб как тёрка, и кожа в принципе в плохом состоянии, ей бы хотя бы не уколы, а маски и массаж лица попробовать. Но нет, мы же самые умные! А я вот, вместо того чтобы сказать ей об этом молчу, киваю, подтверждая, что она хороша. Почему? Да потому что мы общаемся в небольшой компании, мне не хочется терять это сообщество, а Наталья та еще душнила.

Почему я сейчас о ней вспоминаю? Да потому что она говорила, что всем мужики изменяют, и только ей – никогда. Вот бы выяснить, реально ли её Сёмочка такой верный?

– Выпей еще, жена, а ты, любимая женщина, садись давай. Тоже выпей. Мы тут все одним повязаны, надо понять, что делать. Я ведь реально подозреваю, что наш Иванушка нам всем устроит веселую жизнь.

– Он меня любит. – шепчет Викуся.

– За сто-то тысяч в месяц? Офигенно любит. Ты хоть знаешь, сколько он сам имеет в месяц?

– Я? – Вика отчего-то пугается, – Я нет, я же не из-за денег с ним…

– Ага, по любви, мы поняли. Вот, посмотри… – Эскортница достаёт телефон, что-то там находит, показывает Викуле экран. – Наш Ванечка. Не «Форбс» конечно, но и…

– Сколько? – Вика вылупляет свои и без того огромные глазищи, и тоже залпом опустошает бокал «Беллини». – Вот же пиздобол…

Эвелина снова ржёт, я тоже начинаю смеяться. Слышать из уст этой ромашки мат реально смешно.

Она смотрит на нас как на чумных, сглатывает.

– А давайте его убьём?

Глава 7

– Убить? Это слишком просто. – спокойно отвечает Ирина-Эвелина. – Еще и посадить могут. Докопаются же… Хотя… если мы как в «Восточном экспрессе».

– А что там? – с любопытством спрашивает Вика.

– А там чувака замочили. И никак не могли понять – кто именно мочил. А потом оказалось, что все вместе.

– И… и что? Всех посадили?

– А вот это я уже не помню…

– Так, ладно, – обрываю я поток сознания. – Убивать мы его не будем. Но в наших силах сделать так, чтобы жизнь его превратить в ад.

Они смотрят на меня, я на них.

Викуля решительно.

Ирина-Эвелина с любопытством.

– В ад – это хорошо, но как? – спрашивает она и зрит в корень.

Как! Это самое главное.

Я реально хочу сделать так, чтобы моему неблаговерному жизнь мёдом не казалась, чтобы он понял, что в какой-то момент своей жизни зашёл не в ту дверь. Понял, и больше так не делал.

Ни рядом со мной, ни рядом с кем-то другим.

Нет, рядом со мной он точно не будет. А с кем-то другим…

С той, с которой он собирается дальше жить пусть будет каким угодно. Мне плевать.

Змею пригрели на груди – вот пусть эта змея сама и разбирается.

Или нет… Пусть ничего у него и у этой змеи не выйдет!

Именно этого я хочу добиться.

И еще – сохранить то, что имею сейчас.

И это даже не про материальное.

Хочу сохранить себя.

Достоинство своё.

Скажете – какое достоинство у женщины, которая решила создать коалицию с любовницами мужа?

А вот такое достоинство. Раненное.

Я ведь никогда не думала, что такое может быть со мной. Со мной!

Да разве же женщины вообще об этом думают? О том, что любимые будут изменять?

Эх… думают.

Да, да, думаем мы об этом. Думаем. Наверное, и мужчины, которые любят, тоже думают.

Притягиваем ли мы тем самым несчастья? Кто знает.

Просто это же в природе человеческой. Не то, что думать о плохом, нет. Представлять варианты событий. Наверное, так.

А что будет, если…

И я думала, а что будет, если…

Раньше думала, гораздо раньше. Когда всё у нас с Иваном было еще хорошо, когда всё было безмятежно, когда я была любима и любила.

Думала. Представляла. Что со мной будет, если я узнаю? Что я сделаю?

Ну, признайтесь, думали ли вы так же?

Уверена, думали.

И знаете, о чём думало большинство?

Никогда не прощу!

Да, да, самый частый ответ, наверное, когда спрашиваешь – а что ты сделаешь, если узнаешь про измену.

Никогда не прощу.

Вот и я думала – не прощу.

Сначала.

Потом… Потом, узнавая разные истории от разных женщин начинала размышлять, а можно ли в принципе простить измену? Это же предательство? Разве прощают предателей?

Потом стала видеть и понимать, что прощают.

Прощают, когда выхода нет.

Или когда есть любовь, которая сильнее, которую боишься потерять.

Многие же из тех, кому изменяют в первую очередь начинают думать – а в чём я не права? Почему именно МНЕ изменил любимый? И даже оправдания находят. Я стала не такой, какой была раньше, тогда, когда он меня любил…

А он разве остался таким же? Он ведь тоже изменился?

Узнав об измене Ивана я была в таком эмоциональном ступоре – не могла понять, как? Когда? Когда я это упустила? Почему ничего не поняла? Я, такая умная, проницательная, чувствующая тонко…

Ничего не поняла.

Я просто была так уверена в себе! В том, что такой женщине как я не изменяют.

Потому что я… Я красивая, я умная, я самодостаточная, я обаятельная, у меня есть чувство юмора, наконец. Как такой женщине может изменить мужчина, который столько лет с ней прожил?

Вот так.

Изменил.

И хорошо бы еще просто перепихнулся с секретаршей, да? Ну или нашёл какую-нибудь одноразовую женщину, ну, вдруг, зачесалось в одном месте.

Да?

Да нет, и это тоже не хорошо, но всё-таки…

Простила бы я секретаршу и одноразовую? Нет, не простила бы.

Но, может, не чувствовала бы себя настолько мерзко?

Когда все эти его скелеты начали выплывать из шкафа я реально была просто шокирована.

Как так можно?

И почему я в полном неведении?

– Так что, жена Ивана, у тебя уже есть план?

Смотрю по очереди сначала на содержанку, потом на ту, которая себя любимой называет.

План.

О, да, у меня есть план.

Я хочу варить его на медленном огне, чтобы он испытал всю гамму чувств и эмоций. Всю.

Я хочу его уничтожить.

Имею ли я на это моральное право?

Может и нет.

Может стоит просто прийти к нему, выложить все карты на стол и сказать – так и так, Ваня, я всё знаю, давай просто мирно расстанемся. Да?

Нет.

Я так сделала бы, наверное, если бы не одно «но».

Если бы мой Ванечка не полез бы туда, куда ему лезть не следовало.

Если бы эта сволочь не посягнула на святое.

– За этим я вас и позвала. План есть. И мне нужна ваша помощь в его реализации.

– Чур эстроген ему в борщ буду подливать я!

Глава 8

Было бы смешно, если бы не было так грустно.

Глаза закатываю.

Эстроген! Надо же…

– А что такое эстроген? Это… добавка какая-то?

– Ага, – ржет Эвелина, – добавка. От которой у мужика вырастет пивной животик и сиськи, а либидо, наоборот, не вырастет. И будет наш Ванечка как колобок, нет, как арбузик с отсохшим хвостиком.

– Ирина, давайте серьёзно, а?

– А вы меня нарочно Ириной называете, да? Я Эвелина. Трудно запомнить? Я даже паспорт поменяла.

Хочется закатить глаза и ответить. Паспорт она поменяла! Сорняк можно сколько угодно называть розой, но розой он от этого не станет.

Еще ей хорошо подходит знаменитое выражение про девочку и деревню, из которой эту девочку можно вывезти. А вот деревню из девочки вывезти нельзя.

Но я молчу.

В конце концов, кто я такая?

И намного ли я лучше?

Да, с высшим образованием.

Да, москвичка во втором поколении с одной стороны и в третьем с другой. Да, никогда не помышляла эскортом и проституцией. Даже в любовницах ни у кого не ходила.

Хотя Ваня у меня не первый мужчина. Чем иногда и попрекает.

Козёл.

На самом деле Ваня очень страдал, потому что у меня до встречи с ним были отношения.

Первая любовь, одноклассник моего брата. Егор Михайловский. У нас был бурный роман, мы даже пожениться собирались. А потом вмешалась его маман. И Егор поехал учиться за границу, а когда вернулся… когда вернулся у меня уже был Иван и сын Ярослав, так что… Обломись, маменькин сынок.

К слову, Иван вот маменькиным сынком не был, но с его мамой – Нинель Ивановной и бабушкой Ядвигой у меня были самые теплые отношения.

Почему были?

Потому что я пока не знаю, что они скажут, когда узнают о нашей семейной драме.

Вернее… знаю, то есть, я почти уверена, что они встанут на мою сторону. И моя свекровь и её свекровь кобелей терпеть не могут.

Очень надеюсь, что в моём случае они не изменят принципам. Хотя я всё понимаю – сын.

Но у меня вот тоже сын.

И его отец… Кобелино каких мало!

Мысль у меня пляшут, видимо это эффект от выпитого «Беллини». Он хорош. Вроде и совсем не пьяный коктейль, но тем не менее по шарам, как говорится, дало.

Нам несут блюдо с устрицами, вижу, как у Ирины-Эвелины глаза загораются.

Коктейли тоже обновили. Что ж…

– Дамы? – поднимаю бокал, – Выпьем за успех нашего предприятия?

– За успех! – вторит мне Эвелина.

– За… да… за успех, – немного поникшим голосом говорит Викуля, – я только не совсем понимаю, какое именно предприятие.

– А у Яхонтова их много, глядишь, какое-то и тебе перепадёт. Не будешь за стольник убиваться. – опять хохочет весёлая содержанка, а Викусик опять раздражается.

– Знаете, что?

– Что?

– Я с Иваном была не из-за денег!

– Неужели? А из-за чего? Член-то там не великий. Ой, прости… – уже явно чуть поддатая эскортница поджимает губы глядя на меня и смеётся, – Ну… правда… член… средний, скажи?

Еще я с блядями размер члена мужа не обсуждала!

Просто пипец!

– Нормально у него всё! Это просто у вас там, наверное…дыра?

– Что? Это у тебя, а у меня как у девочки, я пластику даже делала.

– Так! Стоп! Давайте сразу на берегу договоримся, что интимные подробности обсуждать не будем. Ясно?

– Да, просто у кого-то…

– Виктория!

– Да, извини, жена.

– За наш успех.

Протягиваю бокал еще раз, мы чокаемся.

В успех я, конечно, не верю.

И всё, что сейчас происходит, вот эта вот встреча – абсолютный сюр для меня.

С другой стороны – это теперь моя реальность. То, с чем приходится жить.

Не мириться, нет.

Жить.

Пока.

Пока я не сделаю то, что задумала. Хотя бы не попытаюсь.

Хочу, чтобы Иван в полной мере ощутил то, что не стоит делать из хорошей женщины ведьму. Это чревато.

– Слушай, жена, Янина, так что там наш Ванечка натворил-то? Ты говоришь, собирается жениться? И кто эта счастливица?

Кто?

Смотрю на Эвелину, челюсти сжимаю. Потом хватаю с блюда устрицу, заливаю лимоном. Она живая, сокращается, издает какой-то звук, где-то я читала, что они пищат.

Выпиваю её, чувствуя солоноватый, напоенный морем вкус.

Устрица погибает у меня внутри.

Я хищно прищуриваюсь.

Именно так мне хочется расправиться с той тварью, которая самым подлым образом решила залезть в постель к моему мужу.

– Кто? Я скажу тебе, кто…

Глава 9

– Я скажу тебе кто.

Беру бокал, отпиваю. В голове уже шумит.

Это эхо будущих оваций в честь нашей победы.

– Скажу, но сначала озвучу свой план. Вы готовы?

Вижу, как подбирается Викуля, как жадно глотает «Беллини» Эвелина.

– Я хочу его разорить. Уничтожить его бизнес. До дна.

Голос мой звучит глухо и, видимо, страшно, потому что я вижу, как округляются глаза Викули, и как прищуриваясь сглатывает Эвелина.

– Уничтожить. Сделать так, чтобы он потерял всё. Чтобы Иван стал не нужен не только мне и вам, но и той… Другой.

– Ты так говоришь о ней, детка, как будто она прям королевских кровей. Племяшка президента, не иначе.

– Почти…

Кривлю рот представляя эту мелкую тварь, набираю воздуха в грудь.

– И что, ты знаешь, как его уничтожить? – спрашивает содержанка.

– Знаю. Именно. Поэтому я вас и позвала. Мне нужна помощь. И твоя, – я внимательно смотрю на Ирину-Эвелину, глаза которой хищно горят. – И твоя, – смотрю на перепуганную Викусю, которая за эти несколько минут уже успела два раза переобуться в воздухе и поменять своё мнение на полярное.

Викуся, конечно, слабое звено. Но она может сыграть именно то, что мне нужно.

– Что ты от нас хочешь?

– На самом деле для начала не так уж и много. Ты должна свести меня с одним человеком. Я скажу с кем. Помочь мне пробраться в его ближний круг. Ты это можешь, Эвелина, не так ли?

– Ну… кое-что я конечно, могу.

– Хорошо, а ты…– стараюсь говорить с Викой мягче, вижу, что она на грани, – ты должна будешь продолжать играть роль милой, заботливой, понимающей, нежной, любимой женщины.

– И всё?

– Не совсем. Тебе придётся забеременеть.

– Что? – это восклицание они выдают вместе. Викуля на высоких тонах, почти визгливо, а вот Ирина-Эвелина, наоборот, низким, шокированным тоном.

– Что «что»? – Раздраженно качаю головой я. – Ты что, хочешь забеременеть сама? – спрашиваю у эскортницы, – ну, какая из тебя беременная няшка? А ты… – опять беру в фокус Викулю, – Ты же так мечтала родить Ивану хоть мышонка, хоть лягушку? Вот у тебя шанс.

– Шанс? Родить от женатого, который собирается еще и на другой жениться? От двоеженца и кобеля?

– Ой, ой, сразу уже и кобель! – смеётся Эвелина, – А только что был любимый мужчина!

– Хватит меня цеплять! – неожиданно зло выдает милашка Викуля, – я тоже могу цепануть не по-детски!

– Хватит пререкаться! Если мы будем ссориться – ничего у нас не выйдет. И Иван останется на коне. И лишит нас всего.

– Лишит нас всего… – повторяет Ирина нагло, – я всё-таки не совсем понимаю, как он отберёт у меня квартиру? И бизнес?

Закатываю глаза – почему она такая тупая?

– Долги, дорогуша, долги. Он повесит на тебя долги и тебе придётся отдать всё, просто чтобы тебя не убили.

– Кто? Иван? – усмехается она, но я вижу в глазах затаённый страх.

– Нет, конечно, не Иван. Он же у нас честный бизнесмен, да? С бандитами дела не имел. – ха-ха, три раза, это я говорю про себя. – Но ведь мы с тобой, Иришка, знаем, как это бывает, да? Забыла уже свою подружку Алёну? Что с ней стало, напомнить?

Содержанка тут же в лице меняется.

Да, да, красавица, я подготовилась. Многое узнала.

Алёна тоже была сначала эскортницей, потом содержанкой, вся в шоколаде. Её покровитель купил ей квартиру, дом построил, на яхтах катал, позволил даже открыть маленький бизнес, ей уж очень хотелось свой салон массажа.

Потом покровитель узнал, что Алёна перепихнулась с массажистом. И у девушки возник большой долг перед серьёзными людьми, у которых она якобы брала бабло на открытие своего салончика. Вовремя не отдала кругленькую сумму, побежали проценты, пеня выросла, и осталась Алёна с тем, с чего начинала – с бабушкиной однушкой в Чертаново.

Поучительная история.

– А я? Что будет со мной? – сдавленно шепчет Викуля.

– Ну, может он и оставит тебе твою дачку, вот только я узнала, что дом заложен, и залог этот он может так же передать якобы левым людям.

– Якобы? – она непонимающе хлопает глазками.

– Именно якобы. Потому что за всем всё равно будет стоять он сам. Иван Яхонтов.

Человек, как оказалось, без принципов и без морали.

Абсолютно.

Это я поняла, когда узнала, что меня и мою сеть клиник в случае неповиновения ждёт та же участь.

Продаст сам себе за долги.

Передаст управление этой мелкой тварине, которую я когда-то пригрела на груди.

Иногда мне реально кажется, что проще убить мужа.

По крайней мере удовольствие я точно получу, даже несмотря на то, что сяду.

С другой стороны – разве не удовольствие разорить его? Опустить на самое дно? Отнять у Ивана всё то, к чему он так долго шёл? Оставить ни с чем?

Без порток.

Чтобы сбить с него всю спесь, чтобы убрать это победное выражение лица, которое появилось в последнее время.

Унизить сильнее, чем он унизил меня, потому что для него это реально будет унижение.

Уничтожить морально.

Да.

Это еще круче чем убить. И я это сделаю!

Мы сделаем.

– Ну что, вы готовы?

Глава 10

– Я не хочу от него рожать. Это бред. – твёрдо произносит Викуля.

– Бред, согласна, – кивает Эвелина, а потом смотрит на меня. – Но ты ведь не имела ввиду реально рожать?

Усмехаюсь, головой качая.

– Конечно же нет! Рожать не надо. Нужно просто сыграть роль беременной, надавить на жалость.

– Слушай, если он нас собирается сливать, какая к херам жалость? – закатывает глаза Эвелина.

– Сливать просто любовницу – это одно. А сливать беременную любовницу, которая к тому же очень вовремя заявит о своей беременности – это другое.

– Что значит, заявит вовремя? – хлопает ресницами Викуся.

– Я всё тебе объясню. Не переживай.

– Но как… подожди, как же… анализы? УЗИ? Он же… он ведь потащит меня туда!

– Потащит, естественно! И на анализы, и на УЗИ.

– И? – хлопанье ресниц учащается, мне её даже жалко.

И не совсем понятно, что мой Иванушка в ней нашёл.

Она же…

Она недалёкая. Попросту туповатая.

Или это то, что надо взрослым, стареющим кобелям?

Глазки распахнутые, губки пухлые, восторженность. Любовь.

– Слушай, ты реально его любишь что ли? – словно читая мои мысли вмешивается эскортница.

А на Викулю страшно смотреть. И забавно.

Она краснеет, бледнеет, морщит лобик, ноздри чуть раздувает.

– Люблю. Любила. Он… он на самом деле очень хороший, Иван! – с жаром произносит Викусик, потом подумав, добавляет, – Был.

– Был, ага… Не узнала бы ты, что он тебя так низко ценит…

– А что вы все про деньги? Почему вы считаете, что деньги играют такую большую роль? Может… может я не из-за денег?

– А из-за чего, родная? – Эвелина говорит и нагло со смаком всасывает устрицу. – Ты же была вся такая воздушная, а как узнала, что у меня хата на «Патриках», свой бутик, и в меня он бабла немеряно вваливает, сразу переобулась, а? В воздухе причём, технично так.

– Может я переобулась не из-за бабла, а из-за того, что ты у него есть? Из-за того, что жена не умирающий лебедь, а вполне себе жива и здорова? И прекрасно выглядит?

– Неужели? А мне кажется…

Я уже вижу в их глазах настрой на скандал, но это в мои планы не входит. Пусть рвут друг другу волосёнки отдельно, без меня.

Кстати, волосы у Эвелины шикарные, причём свои, не нарощенные – кстати, правильно наращённые, но кого сейчас волнует русский язык, да?

– Так, дамы, стоп. Брейк. – поднимаю руку властно. – Меня, конечно, забавляет ваша перепалка, но я вас не просто так тут собрала, чтобы поболтать. Давайте перейдём к конструктиву, если в целом вы согласны с моим планом.

– А план-то какой? Беременность и знакомство? – спрашивает разочарованно Ирина-Эвелина.

– Для вас пока да.

– А для вас? – хищно усмехается она. – Ты ведь что-то еще придумала, да? Только нам говорить не собираешься? И скрываешь, что за бабца у нашего Ванечки появилась.

– Я не скрываю.

Голова кружится, кажется, мне нужен еще один коктейль, или кофе.

Эвелина считывает моё состояние, показывает официанту, чтобы он повторил, а он как факир из шляпы достает из-под барной стойки поднос, на котором уже бликуют наши коктейли, нежные, с пушистой мягкой пеной из белка.

Вкусные.

И устрицы тоже ничего.

– Ты что не ешь? – спрашивает содержанка любовницу, Викуля пожимает плечами.

– Не знаю, странные они, склизкие и… блин, похожи на… на…

– На вагину они похожи, ага, и вкус солоноватый. Некоторые мужики просто умирают по устрицам. Они ведь еще и действуют на это дело. – Эвелина сжимает руку в кулак видимо имитируя мужской стояк.

Да уж…

Выпиваю еще одну устрицу.

– Мне их жалко, – снова ноет Викусик.

– А мне вот нас жалко. Сидим тут, страдаем, из-за какого-то мерзкого кобеля. А могли бы сейчас зажигать где-нибудь на Ибице, или в Дубае. Блин, а давайте… давайте, когда всё закончится реально махнём вместе в Дубай, а? – Она оглядывает нас, потом ухмыляется. – Ага, «щаз», с тремя «з», размечталась Иришка из села Соснишка. Подружайками мы с вами точно не будем, да?

Качаю головой – о чём она только думает? Какие «подружайки»? Но на самом деле если мы сейчас не сплотимся, если не соберёмся и не сделаем то, что я пока еще кривовато спланировала, худо будет всем.

– Ладно, ясно всё. Давай, говори, с кем тебя знакомить. Надеюсь, не с президентом?

– А ты его знаешь? – с сомнением спрашивает Викуля, гипнотизируя устрицу, которую рискнула взять в руку.

– Через одно рукопожатие – точно, – ухмыляясь говорит довольная собой эскортница. – Видимо, это рукопожатие тебе и нужно, да? Ты же на Ростовского нацелилась?

Она смотрит на меня хитро улыбаясь.

Демид Ростовский, бывший глава одного из самых мощных регионов нашей Родины. В данные момент трудится в аппарате президента.

Серый кардинал – его еще так называют. Что-то вроде нового Суркова.

И – да, он мне нужен.

И очень интересно, откуда его знает Эвелина.

На самом деле всё просто. Он был покровителем одной из её близких подруг. И хотя обычно содержанки и эскортницы не дружат, а их «папики» и «султаны» не смешивают бизнес и удовольствия – получилось так, что Ростовский и Ирина Панченко из села Соснишки стали чуть ли не приятелями. Так бывает.

Вообще, в этой жизни бывает всё.

Именно так я подумала, когда узнала о третьей любовнице моего мужа.

Нет, о его любви.

Любви к жене родного сына.

Глава 11

Да, вот такая мерзкая история.

Я была в диком шоке.

И просто не представляла, что будет с сыном, когда он узнает.

Проблема в том, что сын в командировке, и вернётся он через пару недель.

И я ничего не могу ему рассказать.

Да и не знаю – как?

Ну, как я скажу ему – твой отец трахает твою жену?

Господи…

Ярик так любит эту суку.

Сказать вам, что она мне сразу не понравилась?

Нет, блин, я не могу этого сказать!

Она…

В общем, я сама была просто настроена принять её хорошо. Потому что сын, он…

У нас был с ним серьёзный разговор буквально накануне знакомства.

Ярослав сам пришёл ко мне в клинику.

Принёс трогательный, нежный букет пионов.

Все мои девочки администраторы, врачи всегда умилялись – сын никогда не приходил без цветов. А я гордилась тем, что это я его научила вот так вести себя с женщинами.

Да, я, не муж.

Хотя какое-то время Иван и правда часто дарил мне цветы, а потом как-то традиция ушла. Остались только дежурные букеты по праздникам. Почему дежурные? Ну, потому что вроде праздник и ты обязан. А букет в обычный день – это проявление заботы, любви, нежности, признания. Это внимание. Об этом я и говорила сыну.

– Сынок, у тебя что-то случилось?

– Случилось, мам. И… ты первая, с кем я хочу поделиться.

– Та-ак… – я улыбалась ему, уже понимая о чём он хочет рассказать.

– Мам, я встретил девушку.

Он так улыбался, с таким восторгом рассказывал мне о своей Арише, я заразилась его счастьем, его радостью, его чувствами.

Буквально через пару дней сын сказал, что хочет познакомить нас. Я пригласила девушку в наш дом.