Загляни в колодец души

– Куриный супчик. С лапшой. – Мать подняла крышку кастрюли. Ненавистный дух наваристого бульона ударил в нос.

– Ма! Я же просил! – лицо Алешки искривилось, он уронил хлеб на стол и, зажимая рот рукой, выскочил во двор.

Возле нужника его долго рвало. Пустой желудок резко сокращался.

Он подошел к наполненной пожарной бочке.

По прозрачной поверхности на высоких ножках скользили жуки-водомеры.

Умылся. Вглядывался в толщу воды, стараясь увидеть дно.

Замелькали картинки: куры с выпученными глазами, петух с торчащей шеей, брызги крови.

Алешка помотал головой, отгоняя воспоминания.

Лет десять прошло. А помнится, как вчера. Чертов петух! Чертов топор! Чертов батя.

Повезло, что отца дома нет. Психовал бы, обзывал девчонкой.

Есть хочется. Алешка зажал нос, пошел в свою комнату.

На крыльце стояла расстроенная мать, ругая настойчивость отца, любившего куриную лапшу, и свою забывчивость.

Проходя мимо, Алешка погладил ее по плечу – она зарыдала в голос.

Глава 13. Селена

– Мужики! У нас пополнение! – в кабинет влетел запыхавшийся Игорь.

– Кто родил? – не отрываясь от компьютера, спросил Александр. – По сколько скидываемся?

– В отделе пополнение. Старший лейтенант Селена Ярская. Стройная. Длинноногая. Короче, обалденная. – Игорь жестами изображал округлости. – А деньги мне сбрось за новость.

– Нам такие нужны. – Александр печатал, не отрывая взгляда от клавиатуры. – Лови.

Он бросил в сторону Игоря теннисный мяч – Игорь поймал. Это они тренировали реакцию.

– Имя только странное: Селена. Ни разу не слышал. – Игорь карандашом почесал голову и вернул мячик.

– Селена означает Луна, насколько я помню. – Александр быстро забил в поисковик. – Точно: Селена – одна из богинь в древнегреческой мифологии, олицетворение Луны.

– Недолго проработает: полнолуния дождется и – в декрет, – проворчал Степан Иванович. – Зачем баб на службу брать?

– Полнолуния не обещаю, а затмение будет, – раздался звонкий голос.

В дверях стояла высокая девушка. Форма сидела на ней как на манекенщице. Она поправила длинные пышные волосы.

– Разрешите представиться, Селена Юрьевна Ярская. Прошу запомнить: не Селя, не Лена. Се – ле – на.

Все встали. По стойке смирно. Засмущались – да, получилось нехорошо, за спиной обсуждали.

Степан Иванович досадливо кхекнул, поднял очки на голову.

– Майор Егоров. Степан Иванович.

– Александр Широков, капитан.

– Игорь Котов, лейтенант.

– Старший лейтенант Ярская.

Майор внимательно посмотрел на Селену.

– Никак дочка Юрия Петровича? Припоминаю: пешком под стол здесь ходила.

Селена не собиралась отвечать на вопрос, не хотела воспоминаний. На снисхождение не рассчитывала. Она для вежливости кивнула.

– Где мое место? – Окинула взглядом кабинет, заставленный старой мебелью.

Игорь показал рукой на стол у окна. Он был завален папками.

– Ну и бардак же у вас, товарищи сексисты.

– Кто? – майор снял очки и прищурился на новенькую.

– Люди с предвзятым отношением к другому полу.

– Мы не такие… – Степан Иванович застеснялся, уставился в документы.

– Сейчас стол освобожу. – Игорь кинулся убирать старые папки.

Селена поставила сумку на стул и вышла.

– Да, с гонором девочка. А отец был толковым. – Степан Иванович нацепил очки. – Да, что там! Он был лучшим.

– Видно, она тоже умная. Срезала нас сразу. – Александр посмотрел вслед Селене: никогда таких не встречал: немного резкая, но без суеты в движениях. Во взгляде нет призыва, как у других. «Цену себе знает. Настоящая. Даже внешне», – сделал он вывод и стал ждать возвращения девушки.

Селена не так представляла себе первый день в отделе, где работал отец.

Она набирала воду в ведро, нацепив на кран резиновый шланг, удивляясь, что туалет общий. Грубый стук заставил ее поторопиться. «Странно, что нет женского, – подумала она. – Цивилизация сюда еще не дошла».

Она вернулась, найдя по дороге подсобку уборщицы и позаимствовав там резиновые перчатки и тряпку. Смахнула пыль со стола и подоконника, сняла со шкафа чахлый цветок, полила, опрыскала, поставила на окно – ее пространство преобразилось.

«Да. Точно: настоящая… женщина», – Александр не мог работать, наблюдал, волнуясь.

Парень из техотдела принес компьютер, установил его, улыбаясь и перебрасываясь шутками с Селеной, подмигнул Александру, скосив глаза и кивнув в сторону новенькой.

– Мне нужен доступ к базе, – она обращалась сразу ко всем.

Александр опередил Игоря, подошел к столу Селены, наклонился, вдохнул запах волос, то ли тропический, то фруктовый, волнующий, прикрыл глаза. Молча настроил программу. Сердце щекотно закопошилось, словно сбрасывая шелуху, посылая мягкие волны. Ему показалось, что оно поет. Вздрогнул: вдруг девушка услышит.

– Благодарю, капитан, – Селена дотронулась до его руки и слегка сжала.

Он вспыхнул, что-то забормотал. Степан Иванович отвернулся, улыбаясь. Игорь прищурился и вздохнул.

Селена до вечера сидела, разглядывая лица преступников: мерзостные, симпатичные, уродливые, добрые, отвратительные – разные. Рябило в глазах. «Я его найду», – прошептала она и вышла из программы.

– Задание получили? – поинтересовался Игорь.

– Пока нет. Так, знакомлюсь с будущими клиентами. – Селена встала. – Всем – до свидания. Завтра отметим как полагается.

– Девочка в теме, – буркнул Егоров и потер руки. – Сработаемся.

Он протирал стекла очков, наблюдая за Александром, который перекладывал дела с места на место.

– Капитан, мог бы и проводить старшего лейтенанта.

Александр мигом сгреб папки, засунул их в сейф и бросился догонять Селену. Игорь засопел в своем углу, подпрыгивая вместе со стулом.

– А ты мал еще. Да и по званию она старше.

– А я по должности!

– Пока. Потом посмотрим.

Глава 14. Хорватов. 26 лет назад

В калитку требовательно постучали.

– Леш, глянь, кого принесло. Чужой явно. Свои бы зашли, не церемонились.

Он отложил книгу. Как всегда, оторвали на самом увлекательном месте. Выгнул спину назад, встал на одеревеневшие от долгого сидения ноги. Поплелся к забору. Кто-то шумно, со свистом дышал, нетерпеливо стуча рукой.

Распахнул калитку: потрепанный мужик, бородатый, грязный, с кровоподтеком на скуле уставился на паренька.

– Взрослые дома есть? – Голос прокуренный, низкий, пьяный.

Алешка оперся на калитку, почти повис на ней: дрожал и хватал воздух ртом, походил на карасика, только что выброшенного на берег. По ногам потекло.

– Ты что, припадочный? – прохрипел дядька, испугавшись, и, побежал прочь, поминутно оглядываясь.

– Кто там? – в окно выглянула мать.

Увидела лежащего в пыли сына, всплеснула руками. Протяжно закричала.

– Уби-и-ли!

Выскочила. Подбежала к Алексею. Он трясся, закатывая глаза.

– Живой! – мать опустилась на землю, целовала влажный лоб, гладила мокрые волосы, приподнимала голову, ощупывала бледное лицо.

– Что случилось, сынок?!

Алешка ухватился за руку матери.

– Солнце… В глазах потемнело… Упал… За калиткой никого…

Прижался к материнским коленям.

Она смотрела на лужицу между ног сына. Закрыла рот рукой, чтобы не завыть в голос.

Глава 15. Селена

– Поздравляю! Прости, господи. – Степан Иванович хотел улыбнуться, но насупился, потряс руку Селены. – Первое дело! Выезжай.

– Куда?

– В баню.

Игорь хмыкнул.

– Несчастный случай в бане. Два трупа, – строго пояснил майор.

Селена вскочила, одернула костюм, строгий, но какой-то кокетливый из-за воротника. Или это кажется на фоне обстановки?

Эх, в форме нужно бы выезжать. Но не бежать же домой! Хорошо, что вызов с утра. А то с кудряшками своими заявилась бы на место преступления, да еще и в голубом наряде. Хотя… это и не преступление вовсе. Сказали же, что просто несчастный случай.

– Долго там не зависай. Дело нужно быстро закрыть – конец месяца, – Степан Иванович окинул взглядом Селену с ног до головы: хороша! – Действуйте, старший лейтенант Ярская!

– Слушаюсь, товарищ майор!

Она повернулась и строевым шагом вышла из кабинета. Александр посмотрел вслед: красивые туфельки и…ножки. Да и вся она, такая ладненькая… Он вздохнул.

– Шурец! Твоя задача, чтобы у девочки все было норм. Лады?

Александр хотел огрызнуться: ненавидел, когда его так называли. Но в душе поблагодарил начальника: подарил возможность быть рядом с Селеной.

– Хорошо, Степан Иванович, – он кинулся догонять старшего лейтенанта.

– Везет же некоторым, – ухмыльнулся Игорь. – Одним и тем же.

Глава 16. Хорватов. 26 лет назад

Раздался протяжный свист. Алешка угадал: Герыч.

– Леха! Выходи! – закричал Колян.

– Сиди, – мать говорила шепотом, словно пацаны могли услышать. – Ты еще слаб. Я схожу, отправлю их.

– Нет. Я выйду. Вдруг что-то важное.

– Ну да? – мать внимательно глянула на сына: побледнел. – Секретное, государственное? У этих шалопаев только пакость на уме.

Алешка сам не хотел с ними встречаться. Не друзья уже. Месяца два не виделись… Что им нужно?

Но не пойти он не мог.

Брел медленно, оттягивая время, сглатывая холодок тревоги. Не спеша, открывал калитку. Да, он трусил. Не друзей – нет. Боялся новостей.

– Привет. Пошли на пустырь. – Герыч сплюнул, засунул руки в карманы мятых штанов. Смотрел в землю, сощурившись, желваки двигались – Алешка знал: злится.

– Пошли, пошли. Что скажем тебе. – Колян взял его за рукав, боясь, что убежит. Потянул за собой.

Мать Алешки прильнула к дыре в доске, потом медленно стала продвигаться вдоль забора, отставая, но не теряя их из виду.

Мальчишки остановились – она присела на корточки и застыла, зажимая ладонью рот и нос, чтобы не чихнуть от летающего пуха.

– Засек: вчера бомж ходил по дворам? – Герыч сбивал ногой одуванчики, на приятеля не смотрел.

– Ну? – Алешка сжал кулаки, прикусил внутри губу.

– Допытывался о своем другане.

– Ну?

– Че разнукался? – Герыч опять сплюнул чуть ли не под ноги Алешке. – После твоего двора удрал из поселка. Что ты ему сбрехнул?

– Мы следили за ним. Это корефан того, с озера, – добавил Колян и попробовал сплюнуть, как Герыч – слюна повисла на штанах.

– Меня он ни о чем не пытал, – Алешка сцепил руки на груди, сдерживаясь, чтобы не задрожать. – Спросил только про взрослых, дома ли.

– Труп никто не нашел. – Герыч исподлобья смотрел на Алешу. – А почему?

– Почему? – повторил Колян, от нетерпения подпрыгивая на месте.

– А я почем знаю? Не нашли и хорошо.

– А найдут? Выдашь нас! – выпалил Колян.

– А мне это надо? – удивился Алешка.

– Ты сыкун. – Вынес приговор Герыч. – Зассышь и сдашь!

Алешка ударил его в лицо – как учил отец: «Бей первым!»

Герыч не ожидал, охнул и замотал головой. Из носа брызнуло. Он присел на корточки, рукавом вытирая и размазывая кровавые сопли.

– Кто сыкун? – Алешка повернулся, занося над Коляном кулак.

Тот бросился удирать.

Герыч, размазывая и сплевывая кровь, поднялся.

– Мы тебя закопаем, падла!

Он заковылял к стоящему в отдалении Коляну, который, отбежав, грозил Алешке кулаком, выкрикивая ругательства.

Мать не могла пошевелиться.

Всплыли события начала лета: испуганный сын, ночные похождения с отцом… Труп! Убили кого-то. А старый дурак прикрыл…

Она сняла косынку, вытерла лоб. Что делать-то теперь? Что делать?!

Алешка постоял успокаиваясь. Потряс рукой, сбрасывая боль. Пошел вдоль забора к своей калитке.

Мать выждала, когда он отойдет подальше, крадучись пошла следом.

Вечером Алешка не вышел к ужину. Не читал. Просто лежал.

Мать не позвала его, только заглянула – не спит. Плотно прикрыла дверь в комнату, потом – кухонную.

– Артур! – она редко так обращалась к мужу, все «отец» да «отец». – Что у сына случилось? В начале лета?

– Не твоего бабьего ума дело! – зло ответил он.

– Уж поумней тебя буду, – мать иногда напоминала ему, что была учителем.

Он подумал, решил сгладить, чтобы отстала.

– Пацанские разборки, не волнуйся.

– Герка с Колькой приходили, болтали про какой-то труп. Обзывали Лешку. Он и так нервный такой. Боюсь, падучая у него, – мать шмыгнула носом. – Артурчик, разберись.

Старший Хорватов растаял: сто лет так его не называла. Подошел, обнял ее.

Она прижалась к нему, заплакала. Худые плечи затряслись.

Артур погладил их, вспоминая молодость, веселую жену, с задорным смехом, открытым лицом, ладную, в нарядном костюме.

Возвращалась из школы с букетами – ученики любили ее. Цветы были простые, с палисадников, с полей. Ваз не хватало, стояли в банках, а она ходила счастливая, пела, улыбалась…

Он поднял лицо жены, вгляделся: поблекла, возле глаз маленькие морщинки – зря он запретил ей работать, пожухла, как трава осенью, ухаживать за собой перестала: а когда? Огород, куры.

Второго ребенка не родили – он вышел из тюрьмы с подорванным здоровьем, пил много. Эх, не вернуть все хорошее!

– Я все улажу. Обещаю. – Он неуклюже поцеловал ее. Сел, зачерпнул большой ложкой наваристый борщ. – Перец дай.

Мать вытерла губы фартуком, не глядя передала перечницу в виде мухомора.

Глава 17. Селена

Баня находилась в отдельно стоящем двухэтажном особнячке. Желтый, с белой лепниной по окнам, с бордовой крышей, он украшал улицу.

Сразу и не подумаешь, что баня. Селена полюбовалась зданием и решительно нажала на звонок солидной двери, кованой, с головой льва вместо ручки. Открыл пожилой мужчина в камуфляжной форме.

– Слушаю вас, сударыня, – вытянулся и коротко кивнул.

«Бывший военный», – подумала Селена.

Она показала удостоверение.

– Прошу, – дежурный, пропустил ее и закрыл дверь. – Проходите.

Возле стойки ресепшена стоял полицейский. Увидев документ, удивленно вскинул глаза: звание и нарядный костюм не совместились. Он указал рукой направление: дверь в баню открыта.

Селена представилась сержанту, охраняющему вход, прошла в парилку через предбанник.

Интерьер приятно удивлял: стены из натуральной осины, сухие березовые и можжевеловые веники в углу, на полках банки с травами. Не хватало только старичка-банщика, похожего на домового.

В парилке, нарушая гармонию пространства, лежали трупы, прикрытые простынями. Следов борьбы, кровавых пятен, применения оружия – ничего нет.

Александр пришел следом. Его все знали, заулыбались, глазами спрашивая, что за девица. Он сделал вид, что ничего не заметил.

– Всех приветствую. Старший лейтенант Ярская, – отчеканила Селена. – Докладывайте.

– Угорели. – Криминалист, пожилой и невозмутимый, снял перчатки, посмотрел на Селену, передумал протягивать руку. – Невидимый убийца сработал.

– Но все-таки убийца? – Ярская приподняла простынь, посмотрела: мужчине лет сорок, выражение умиротворения, даже счастья. Второй выглядел так же. Они были как близнецы: крупные, накачанные. В кино такие играют телохранителей. – Почему приступили к осмотру без меня? Где судмед?

– Здесь. – Полный, лысоватый мужчина приветливо помахал пухлой ладошкой.

– Тоже осматривали уже? – Селена спрашивала спокойно, но строго, внутри кипело недовольство: никакой дисциплины!

– Извините. Поторопился, – сконфузился судмедэксперт.

– Документы у трупов имеются?

– Да. – Криминалист указал на стол в предбаннике.

– В следующий раз каждый делает свою работу. Ясно?

Все кивнули и оглянулись на Александра. Он показал большой палец.

За спиной Селены все переглядывались и разводили руками, шутливо выпучив глаза.

«Следовало ожидать. – Она уловила смешок и перешептывание. – Молодая для них».

Селена взяла паспорта: Ивкин Павел, 42 года, Зотов Константин – 43. Прописка… Да, парни в самом расцвете сил, местные.

Она разочарованно вздохнула: первое дело, расследовать нечего. Но… Как-то гладко: парились, угорели. Угорели отчего? Где был банщик? Откуда вонь? Почему едкий запах?

– Чем пахнет? – Селена выскочила из парилки, потерла глаза – хорошо не накрашенная.

– Хреном, – смеясь, криминалист захлопнул свой чемоданчик. – Держите маску.

– Что?! – она чуть не задохнулась от возмущения. – Что за шутки?

– Я серьезно, – криминалист улыбался, грустно разглядывал Селену: девочка, зачем тебе трупы? Детей рожать нужно, мужа радовать.

–Хрен используется для создания особой, противоинфекционной атмосферы. Фитонциды, выделяясь в большом количестве, проникают в организм не только через органы дыхания, но и через открытые поры тела.

Говорил он медленно, обстоятельно, как на лекции, чтобы студенты успевали законспектировать.

– Берут корень? – Селена перетянула инициативу на себя.

– Ботву. Из листьев делают веник, замачивают. А настой – на камни, для пара.

– Это же вредно. Глаза режет до сих пор. Даже здесь. – Селена достала маску.

– Да, сомнительное удовольствие – вдыхать хреновый аромат. И камни портятся: чистого пара не будет. Лучше корень использовать: кубиками нарезать, горячей водой залить, потом процедить… – криминалист размышлял, кто такая Селена, продолжал лекцию.

– Откуда такие познания? Из курса криминалистики?

– Париться люблю, – мужчина разулыбался. – Здесь я тоже бывал. Место в городе известное.

– Так что с хреном дальше делают?

– Настой – на стены, дух будет деликатный, некислый. А крошево – в миску. Над ним можно дышать.

– Ожог может получиться?

– Да, если настой подогреть сильно. Есть и индивидуальная непереносимость.

– Сразу у двоих? Сомнительно. – Селена захотела на воздух, маска не помогала.

«Оказывается, дышат не только рот и нос», – она посмотрела на Александра: он тоже стоял с красными глазами.

– Когда заключение будет? – для солидности спросила судмедэксперта.

– Завтра. Начальство напирает.

Селена вышла на улицу. С удовольствием вдохнула хоть и теплый, но свежий воздух.

Никогда париться не буду. Погибли молодые мужчины. Оздоровились, называется. Наверное, дети, жены остались.

Она вспомнила: раньше в этом особняке работала театральная студия.

Глава 18. Хорватов. 26 лет назад

Он пришел из библиотеки. Поставил стопку книг, перевязанную крученой веревкой, на стол.

Заглянул в кастрюлю – вдохнул мясной запах. Захотелось есть.

С библиотекаршей два раза пили чай, обсуждали прочитанные Алексеем книги. Татьяна Петровна радовалась: мальчик скрашивал рабочие часы, разговаривать с ним – одно удовольствие.

«Сколько я был там? Ушел в десять – пришел в семнадцать. Считай, целый день. Поем и матери помогу», – решил он, вытаскивая большой кусок свинины из борща.

– Леша! – на кухню зашла мать. Лицо встревоженное, бледное. – Герка с Колькой пропали. Юшку-то наливай.

– Как пропали? – он удивился: куда можно в их поселке деться. Добавил в тарелку бульон без капусты и картошки.

– Мать Геры прибегала: второй день не появляется. И Коля тоже.

Алеша машинально ел. Смотрел в одну точку: на муху, атакующую крошку хлеба. Мыслей ни одной. Свербил вопрос: где пацаны спрятались? Где-то на озере, где много затонов, заросших камышом. Только там.

– Найдутся, – проговорил он спокойно. – Сколько раз мы уходили на несколько дней? Придут.

Но на душе было неспокойно: Герыча ищут, значит, не предупредил, что надолго уходит. Неужели они до сих пор на озере ночуют? По спине пробежал холодок и пропал в районе лопаток. Дурни.

– Найдутся. Рано или поздно. – Он помыл тарелку, поставил чайник. Мать смотрела на него изучающе.

– Ты с ними… все? Не общаешься?

– Дружба вся вышла. Герыч бешеным стал. А Колька ему подпевает.

Алешка подумал: «Зря это ей сказал. Как пожаловался. Да, что теперь? Слова вылетели».

– Вернуться они, ма.

– Дай бог. Дай бог. – Мать несколько раз перекрестилась на пустой угол.

Глава 19. Селена

Селена пришла рано. Полила цветок. На подоконнике он оживал, появились новые листики. Разложила материалы дела.

Ну что? Несчастный случай? Не похоже. Что мы имеем?

Два бизнесмена заказали баню, отпустили банщика, парились, нюхали хрен. Угорели.

Почему?

Экспертизы еще нет.

Дальше: почему в таком большом здании именно в этот день никого не было? Камеры отключены. Охраны нет.

Кто разрешил им одним там оставаться? Хозяин? В чьей собственности объект? Кто еще был с ними в тот вечер? Во сколько ушел?

Нет, на несчастный случай не тянет. Доказательств нет. Но чуйка подсказывает: убийство.

– Доброе утро! – вошел Степан Иванович. – Молодец! Ранехонько пришла. Дело закроешь сегодня и – домой пойдешь.

Он тяжело опустился в кресло, ослабил галстук.

«Как физподготовку сдает? – покосилась на начальника Селена.

Представила, как бравый майор гонится за преступником, задыхаясь и потея.

– Товарищ Егоров! Степан Иванович! Дело сегодня не закрою: это не несчастный случай. – Селена захлопнула папку, приготовилась выслушивать в свой адрес ругань.

– Заключение есть?

– Нет. Через час-два будет. Эксперт обещал.

– Вот тогда и поговорим, – рассердился майор. – Смерти моей желаешь? Не закроет она. Не хочешь – заставим.

– Позорить отдел никому не дадим? Так? А преступник пусть гуляет? – Селена насупилась.

– Ты мне тут мокроту не разводи. Нечего без основания воду мутить. Ишь, расхорохорилась.

– Это как – расхорохорилась? – вскинулась Селена.

– Взъерепенилась, то есть. Тьфу ты! Не знаю, как сказать, – занервничал начальник.

– Поняла: вскинулась, резко возмутилась, – Селена закрыла поисковик. – Смешные слова.

– Нормальные. Главное, точные. – Егоров покраснел, нервно протирал очки.

В кабинет влетел Александр, увидев начальника, смутился, спрятал розу за спину.

– Опоздал Шурец, хотя еще рано. Бери пример со старшего лейтенанта: в шесть утра заявилась, мне дежурный доложил. – Майор включил вентилятор, подставил красное лицо. – Что ты там прячешь?

«Хорошо, хоть Игоря нет», – обрадовался Александр и протянул цветок Селене.

– Удачного первого дела.

– Авансом? – девушка понюхала розу. – Спасибо, капитан. У меня и вазы-то нет.

– Будет. – Александр вышел, вернулся с высоким хрустальным стаканом. – Напрокат взял.

– После успешного завершения дела вазу тебе подарим. Своя будет. – Егоров посмотрел поверх очков на Селену, потом на капитана. – Да, Шурец?

– Това-а-рищ майор… – Александр хотел возмутиться: «Я не Шурец!»

– Прости. Я же по-свойски. Вы мне как дети. Люблю я вас.

– Но странною любовью, – закончила задумчиво Селена: лишь бы дело не забрал!

Александр сдержал улыбку, а майор нахмурился: где-то слышал такие слова – не вспомнил, разозлился.

– Все, разминка окончена. За работу. Где черти Игорька носят?

Глава 20. Хорватов. 26 лет назад

Герыча и Кольку обнаружили на пятый день. Они всплыли в камышах на другом конце озера. На теле никаких повреждений.

Алешка испугался: недаром бомж искал своего другана.

Выследил Герыча с Коляном и прикончил. Отомстил.

Почему тогда его оставил? А где бы он его отловил? В библиотеке? Это пацаны продолжали на озеро ходить, смелых из себя корчили. А он…

То, что он трус, Алешка понял давно. И петуха боялся, и давить слизней брезговал, и колорадских жуков ему было жалко сжигать.

Правильно батя высмеивал: трусишка.

Мать только говорила, что все люди чего-то боятся и что Лешка добрый.

Алешка знал, что он добрый. Но это не мешало ему быть трусоватым. Это только в книгах герои бесстрашные, а в жизни…

Вот до сих пор жалеет бомжа: грохнули они его ни за что. Сам бы он, Алешка, не тронул. Накормил бы – не обеднел. Но тогда побоялся злости Герыча, возражать не стал.

А он, Герка, беспощадный. Точнее, был! Жестоким был: и кота убил соседского, и собаку бездомную повесил. На глазах Алешки и Коляна. Алешка опасался друга. Нет, не друга. Вожака. Его насмешек. Легче было подчиняться, быть частью их «банды», как любил говорить Герыч.