Можно только мечтать

Можно только мечтать

Любовь Мятиш

© Любовь Мятиш, 2026

ISBN 978-5-0069-0526-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Можно только мечтать

Все персонажи в моей книге являются вымышленными и любое совпадение с реально живущими

или когда-либо жившими людьми случайно.

Глава 1. Появилась на мою беду

Я родилась от случайного мужчины. Так мне сказала мама, когда мой возраст только еще стал осознанным. Не могу вспомнить, сколько мне было лет, может три, может пять. Я запомнила её слова.

– Появилась на мою беду. Если хотя бы была похожей на наш род, а ты просто позор для меня.

Помню, что я спросила:

– Мама, а что такое позор? Это как узор?

– Нет, ты мой грех и позор.

Вот так я узнала, что я позор. Тогда я не смогла до конца осознать, что это такое. Даже после этих, сказанных матерью слов, не смогла понять, почему меня не садят за общий стол, а дают в руки кусок хлеба или плошку с кашей и отправляют куда-нибудь в угол комнаты. Большую часть времени я так и просиживала по углам, лишь бы не попасть на глаза детям мамкиного брата.

Двоюродные сестра и брат росли высокими, крепкими детьми, хотя были не на много старше меня. Именно от них получала больше всего тычков и тумаков.

В восемь лет меня не отдали в школу, потому что я заболела. Мама подходила ко мне утром и вечером перед сном. Она была на работе, а остальным не было до меня никакого дела. Бабушка днем заглядывала за занавеску, где я лежала, проверяла жива или уже нет. Мой организм не справлялся с болезнью, мать вызвала врача. Он посмотрел моё горло, пощупал живот, покачал головой, вздохнул, выписал рецепт. Но, по этому рецепту, никто не выкупил лекарство, около меня поставили банку с водой и стакан. Это тоже была рекомендация врача. Не знаю, как у меня хватило сил, но я наклоняла банку и пила. Взахлёб, много, потому что все предыдущие дни меня мучила жажда, но никто не догадался дать мне воды. Потом я начала потеть, мать меняла мне одежду и простыню и вздыхала. В эти дни, мне показалось, что она всё же любит меня и переживает.

Спустя время, мне стало легче. Я смогла вставать и выходить тихонько на кухню, чтобы взять кусок хлеба и съесть с водой. Так я выжила, но в школу уже не пошла.

Сестра и брат сначала меня сторонились, им сказали, что могу их заразить. Со временем всё стало, как прежде.

– Ярка, поди сюда!

Я вся сжалась от крика брата, не зная, что от него ожидать, тумака или насмешки, сильнее втиснулась в щель между диваном и стеной.

– Где ты, позор на нашу голову?

Это уже подключилась сестра, она передразнивала манеру говора моей бабушки. Мамина мать, то есть моя бабушка, тоже называла меня позором и грехом.

– Ярка, иди скорее сюда. Да не бойся, я хочу тебе показать кое-что.

Любопытство пересилило страх, вылезла из своего убежища и пошла на голос, зовущих меня детей. Осторожно выглянула сначала из-за косяка двери, потом осмелела, приблизилась, к сидящим в комнате за круглым столом детям.

– Смотри Ярка, когда вырастешь будешь вот такая.

Брат ткнул пальцем в напечатанную страницу журнала. На ней была фотография девушки и мужчины. Я смотрела во все глаза и поражалась красоте этой девушки. Она была одета в блестящее, облегающее тело платье серебряного цвета. Такие же туфельки сверкали на стройных ножках, притягивая взгляд. Худенькая, стройная, как тростинка, с черными миндалевидными глазами и длинными волосами до талии, девушка стояла на балконе какого-то здания. Ветер развевал черные волосы, она словно старалась поймать их рукой, убирая с лица.

– Ярка, а мужем у тебя будет вот такой бородатый старый мужик – заливалась смехом сестра.

Я перевела взгляд на мужчину и моё детское сердце сжалось, ведь чуть дальше на фото в кресле сидел мужчина. В моём детском восприятии он действительно выглядел стариком. Светлые брюки и белая рубашка оттеняли кожу «старика», яркие голубые глаза смотрели на девушку с прищуром.

Брат и сестра смеялись надо мной, потешались над будущим моим образом. В понимании моих родных я не вписывалась в их родовитую кряжистую породу. Все мужчины в роду были крупными, высокого роста, широкоплечие с толстой шеей и мощными ногами, а женщины отличались лишь большими грудями и крутыми бедрами. Я же была позор, тоненькая, хрупкая, с огромными черными глазами, бледной кожей и тонкими длинными пальцами.

Дети смеялись, а я вдруг поняла, что хочу быть похожей на девушку из журнала. Хочу вот так же стоять на балконе, смотреть вдаль, ловить рукой свои длинные волосы и улыбаться. Улыбаться, даже если рядом будет «старик» в белой рубашке.

С этой злобной детской выходки у меня появилась моя первая мечта. Вернее, брат и сестра думали, что они меня обидели, а я, наоборот своим детским умом поняла, что даже такие как я, худые и тонкокостные имеют право на хорошую жизнь и счастье.

Я украдкой вынула страницу из журнала, пока дети отвлеклись на что-то другое. Спрятала её под подол своей застиранной юбки, а потом, улучив момент, завернула в тряпицу и подсунула в щель подоконника в чулане – единственном месте, куда никто не заглядывал. Каждый вечер, когда все засыпали, в тусклом свете луны, проникающем через чуланное окно, я доставала своё сокровище и разглядывала девушку в серебряном платье. Проводила пальцем по контурам её силуэта, пытаясь запомнить каждую деталь: как падает свет на плечо, как струятся волосы, как изящно изогнута рука.

В темноте чулана я придумывала себе новую жизнь. В ней я не была позором – я была той самой девушкой с фотографии. Я представляла, как выхожу на балкон огромного дома, как ветер играет моими волосами, а внизу расстилается город, полный огней и возможностей. Я воображала, что мужчина на фото – не «старик», а мой защитник, человек, который видит во мне не изъян, а сокровище.

Со временем эта мечта стала моей тайной силой. Когда мама кричала на меня за разбитую чашку или двоюродные брат с сестрой толкали в спину, я закрывала глаза и видела серебряный блеск платья. Это было моё убежище, мой невидимый щит. Я начала замечать красоту в мелочах: в узоре солнечных лучей на полу, в изгибе ветки за окном, в переливах росы на траве. И постепенно поняла: если я вижу это – значит, во мне есть что-то, чего не видят они.

Однажды, когда мне исполнилось десять, я нашла в сарае старое зеркало, прислонённое к стене. Оно было пыльным, с трещиной по краю, но в нём я впервые увидела себя так, как никогда раньше. Тонкие черты лица, огромные чёрные глаза, бледная кожа – всё то, за что меня презирали, вдруг показалось мне… необычным. Не уродливым, а другим. Я распустила волосы, которые всегда были заплетены в тугую косу, и позволила им упасть на плечи. В отражении я увидела не позор, а девушку, которая могла бы стоять на том самом балконе.

С тех пор я начала меняться. Не телом – оно оставалось таким же хрупким, – а внутри. Я научилась уходить в свои мысли, когда вокруг царила грубость. Я стала читать всё, что могла найти: обтрёпанные книги из заброшенного сундука, газеты, даже надписи на аптечных пузырьках. Я впитывала слова, как губка, и с каждым новым прочитанным предложением чувствовала, что мир становится шире, а моя мечта – реальнее.

Однажды мама, застав меня за чтением, вырвала книгу из рук и швырнула в угол.

– Ты что, возомнила себя барыней? – процедила она. – Тебе место на кухне, а не с книжками!

Я молчала, но в голове звучали слова, которые только что прочитала: «Человек – это то, во что он верит». Я верила в свой балкон, в серебряное платье, в жизнь, где я буду не позором, а кем-то важным.

И пусть пока это была лишь мечта, она давала мне силы терпеть, ждать и… надеяться.

Глава 2. Сила есть – ума не надо? А если наоборот?

По воле случая и по моему большому желанию в школу меня всё же отдали. При тестировании оказалось, что меня могут взять сразу в третий класс. Чтение книг, газет и моя внимательность помогли мне узнать достаточно для поступления в школу сразу в третий класс. Единственным пробелом стала математика, ведь считать я училась только на монетках, которые давали мне, чтобы я сходила в ближайший магазинчик. Учитель по математике вздыхал, возмущался, но решил, что если я могу вычитать и слагать, то научусь умножать и делить. В первый же день оставил меня после уроков, объяснил, что такое таблица умножения.

– Ярослава, если завтра расскажешь мне таблицу умножения на два, значит буду заниматься с тобой послу уроков каждый день, помогу догнать одноклассников, – развел руки в сторону и покачиваясь с носка на пятки, – а если не выучишь, то я буду настаивать, чтобы тебя посадили в первый класс.

Домой бежала с большим желанием заглянуть в свой тайник и посмотреть на девушку в серебряном платье. Мне казалось, что только глядя на девушку, мечтая стать такой же, я смогу преодолеть, что угодно, а не только выучить таблицу умножения. Сразу пробраться в чулан не получилось. На ступенях крыльца меня подкараулил двоюродный брат и схватил за косу:

– Стой! Думаешь умная? Думаешь, что сможешь сразу в третьем классе учиться?

Он больно дёрнул меня за косу, пригибая к своему колену, пытался ударить носом.

– Что тут происходит?

Из дома выглянула мама, усмехнулась, даже не заступилась, лишь сказала:

– Ярка, иди поешь и посуду перемой, мы уже все поели, долго ты в школе прохлаждалась.

Я вырвалась из хватки брата, чувствуя, как горят щёки от унижения и злости. Не ответив ни слова, юркнула в дом – лишь бы скорее скрыться от насмешливого взгляда матери и ухмыляющегося лица двоюродного брата.

На кухне пахло остатками ужина и кислой капустой, а в раковине громоздилась гора грязной посуды. Я молча принялась перемывать тарелки, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в голове от рывка за косу. Руки дрожали, но не от страха – от упрямой решимости.

«Выучу. Обязательно выучу, все выучу».

Когда посуда была перемыта и убрана, я украдкой пробралась в чулан. Сердце билось так громко, что, казалось, заглушало все звуки дома. Дрожащими пальцами развернула тряпицу, достала заветную страницу. Девушка в серебряном платье смотрела на меня с безмятежной улыбкой, словно знала нечто важное.

– Помоги мне, – прошептала я, проводя пальцем по изображению. – Сегодня мне нужно выучить таблицу умножения на два. Если не выучу, меня отправят в первый класс. А я не могу… не могу снова быть самой маленькой, глупой. Я хочу стать такой, как ты.

Села прямо на пыльный пол, прислонившись к стене. Достала из кармана сложенный вдвое листок, который учитель оторвал от тыльной стороны тетради. Там была вся таблица умножения. Столбцы таблицы пугали меня, их было слишком много, но мне ведь выучить нужно только на два.

– Два умножить на один – два. Два умножить на два – четыре. Два умножить на три – шесть…

Сначала читала вслух, повторяя каждую строчку по три раза. Потом закрыла глаза и попыталась воспроизвести по памяти. Получалось сбивчиво, с ошибками. Открыла глаза, снова читала, закрывала, снова пыталась вспомнить и повторить вслух.

За окном уже темнело, когда я наконец смогла без запинки проговорить всю таблицу. От волнения перехватило дыхание.

– Получилось! У меня получилось!

Но радость была недолгой. Дверь чулана резко распахнулась, на пороге стояла мать.

– Чего тут сидишь в темноте? – её голос звучал раздражённо. – Опять со своими бумажками? Лучше бы помогла мне смотать клубки, пока не стемнело окончательно, а мне еще нужно дошить платье на заказ.

Я торопливо спрятала заветную страницу с девушкой обратно в тряпицу, сунула в щель под подоконник.

– Да, мама, сейчас помогу.

Пока сматывала мотки пряжи в клубки, в голове снова и снова прокручивала цифры:

– Два умножить на один равно два. Два умножить на два равно четыре. Два умножить на три равно шесть…… Не забуду. Не могу забыть.

Перед сном, когда в доме всё затихло, я снова пробралась в чулан, достала свою драгоценную страницу. В тусклом свете луны девушка в серебряном платье казалась ещё прекраснее.

– Завтра я докажу, что могу учиться. Что я не позор. Что я… я могу быть кем-то большим.

В этот раз не спрятала страницу, а засунула под ночную рубашку и тихонько вернулась в свою постель. Прижав листок к груди, я уснула с твёрдой уверенностью, если смогла за один вечер выучить первый столбец таблицы, то и всю таблицу умножения дальше тоже смогу. А дальше смогу решить пример за примером. Пройду по жизни шаг за шагом, мечта за мечтой.

Наутро я встала раньше всех. Перечитала таблицу ещё раз, проговорила шепотом, чтобы закрепить в памяти. Спрятала в тайник заветную страничку, прижав напоследок её к груди. Сердце колотилось, как птица в клетке, но я шла в школу с поднятой головой.

Учитель по математике, увидев меня у своего стола, приподнял бровь:

– Ну что, Ярослава, неужели выучила и готова мне рассказать таблицу умножения?

Я кивнула, сглотнув ком в горле, начала:

– Два умножить на один – два. Два умножить на два – четыре. Два умножить на три – шесть…

Голос звучал сначала робко, потом всё увереннее. К пятому примеру я уже не запиналась. А к десятому – смотрела в глаза учителю с гордостью, которую не могла скрыть.

Он улыбнулся, впервые за всё время нашего знакомства.

– Хорошо. Очень хорошо. Значит, будем заниматься после уроков. Ты способна на большее, чем думаешь.

Эти слова согревали меня весь день. А вечером, снова глядя на девушку в серебряном платье, я поняла: сила ума – это тоже сила. И она может быть куда мощнее грубых рук и злых слов.

Целую четверть я занималась с учителем математики после уроков. Он, видя моё рвение, не повышал на меня голос, если я что-то не понимала сразу в его объяснениях. Терпеливо объяснял еще раз, а если видел, что я устала, отвлекал весёлыми короткими историями.

Однажды, когда мы разбирали задачи на деление, он вдруг откинулся на стуле и сказал:

– Знаешь, Ярослава, в моём детстве был один случай. Мы с ребятами решили «обобрать» яблоню на соседском участке. Я, как самый сообразительный, придумал, как перелезть через забор, и первым полез. А там оказывается сторожил участок пёс. Огромный, лохматый, он залаял басом. Все разбежались, а я застрял в ветвях. Пока выбирался, всё лицо исцарапал, еще штаны порвал, а главное, ведь так и не взял ни одного яблока.

Я рассмеялась, представив серьёзного учителя в образе неуклюжего мальчишки. Потом смутилась.

– Почему вы рассказали мне эту историю? – спросила я, украдкой вытирая слёзы, которые выступили на глазах от смеха.

– Хочу, чтобы ты поняла, что даже самый хитрый план может провалиться, если не просчитать все варианты. В математике так же, прежде чем решать, надо внимательно изучить условие.

С тех пор я стала подходить к задачам иначе. Не хваталась сразу за вычисления, а сначала читала условие три-четыре раза, представляла ситуацию, рисовала в тетради схемы. И постепенно, сначала робко, потом всё увереннее, начала справляться сама.

Глава 3. Мать не начнёт гордиться

К концу четвёртой четверти я уже не просто догоняла одноклассников, а порой даже опережала их. На контрольных ловила на себе одобрительные взгляды учителя. Однажды, проходя мимо учительской, услышала, как учитель сказал завучу:

– У этой девочки не просто память и усидчивость. У неё есть понимание. Знаете ли, редкая вещь для девочек, хотя и для мальчиков тоже.

Эти слова грели меня лучше, чем солнечный луч в хмурый день. А вот дома всё оставалось по-прежнему.

– Опять торчишь в школе? – зыркнула исподлобья мать, когда я в очередной раз вернулась позже обычного. – Лучше бы дома помогла, чем за книжками сидеть.

Я промолчала. Что тут в ответ скажешь? Она ведь не видела того, что видел учитель. Как я сижу, старательно склонившись над тетрадью, понимаю сложную формулу, как улыбаюсь от восторга. А когда решаю задачу, которую другие считают непосильной, то чувствую, что внутри меня растёт что-то новое – уверенность, сила, знание.

Однажды после занятий учитель задержал меня:

– Ярослава, я подал заявку на городскую олимпиаду по математике. Хочу, чтобы ты участвовала.

Я замерла. Олимпиада? Соревноваться с учениками из других школ? С теми, кто учился дольше чем я, кого хвалили за успехи?

– Я… я не смогу, – прошептала, опустив глаза.

– Сможешь. Ты уже решаешь на уровне старшеклассников. И главное, что ты любишь это. Твоя любовь и старание, станет лучшим союзником.

Дома, прячась в чулане, я снова достала свою заветную страницу с девушкой в серебряном платье.

– Видишь? – прошептала я. – Это ещё один шаг. Ещё одна дверь, которую я могу открыть.

Я знала, что впереди будут новые трудности. Брат с сестрой не перестанут издеваться, мать не начнёт гордиться, а путь к мечте останется долгим и тернистым. Но теперь у меня было оружие, которого у них не было, у меня было осознание, что ум иногда сильнее самой огромной силы. А еще был человек, который верил в меня.

На следующий день я подошла к учителю и сказала:

– Я буду участвовать.

Он улыбнулся, кивнул и просто ответил:

– Вот и отлично. Начнём готовиться.

Я с головой погрузилась в подготовку к олимпиаде. После школьных уроков мы с учителем оставались в классе – он давал мне нестандартные задачи, учил видеть скрытые закономерности, разбирать условия по логическим цепочкам.

– Математика – это как детектив, – говорил он, раскладывая на столе карточки с примерами. – Тут важно не просто считать, а рассуждать. Искать улики, выстраивать цепочку доказательств. Ты ведь любишь разгадывать загадки?

Я кивала. Ещё как люблю! В этих задачах было что-то завораживающее, словно открываешь потайную дверь в мир, где всё подчиняется строгим, но справедливым законам.

Дома, конечно, ничего не изменилось.

– Опять торчишь с этим учителем? – брат, услышав, как я рассказываю соседской девочке о своих успехах, захохотал. – Думаешь, станешь учёной? Ха! Тебе бы лучше научиться щи варить, а не циферки переставлять.

Я промолчала. Просто крепче сжала в руках тетрадь с решениями. Я знаю, что это важно. Пусть смеётся.

Однажды, разбирая особенно сложную задачу на движение, я вдруг поймала себя на мысли, что мне нравится этот процесс. Нравится, как мозг напрягается, ищет выход, как вспыхивает озарение, когда наконец видишь решение. Это было похоже на то чувство, когда смотришь на девушку в серебряном платье и представляешь свою будущую жизнь – только теперь мечта обретала реальные очертания.

Учитель, заметив мою сосредоточенность, улыбнулся:

– Ярослава, ты сама осознаёшь, как ты растёшь? Раньше ты боялась сложных задач, а теперь ищешь их. Я очень рад, что к тебе пришло понимание математических задач.

Перед самой олимпиадой я не спала полночи. В голове крутились формулы, схемы, условия задач. Я снова и снова прокручивала в памяти всё, что успела выучить. А под утро, уже засыпая, достала свою заветную страницу.

– Помоги мне, – прошептала я, глядя на девушку в серебристом сиянии. – Сегодня я должна доказать, что могу. Что я совсем не «позор», а кто-то, кто чего-то стоит.

Олимпиада проходила в большой аудитории с высокими окнами и рядами пустых столов. Я села на своё место, сжимая в руках ручку, карандаш и линейку, больше ничего с собой брать было нельзя. Моё сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все вокруг. Но когда я развернула лист с заданиями, страх отступил. Перед глазами были не страшные незнакомые задачи, а загадки, которые так любила разгадывать.

Я погрузилась в работу, забывая обо всём: о взглядах других участников, о тихих шагах членов комиссии, прохаживающихся между рядов, о том, что где-то там, дома, меня ждут насмешки и упрёки.

Время пролетело незаметно. Когда прозвучал сигнал об окончании, я подняла голову и обнаружила, что решила всё. Не просто механически, а с пониманием, с удовольствием.

Через неделю в школе объявили результаты на общешкольной линейке:

– Ярослава, – директор, глядя в список, сделал паузу. – Вы заняли второе место в городской олимпиаде. Поздравляю.

В зале раздались аплодисменты. Я стояла, чувствуя, как жар приливает к щекам. Радость и смущение залило щеки краской. Я сделала это.

После церемонии учитель подошёл ко мне:

– Видела бы ты себя сейчас, – сказал он тихо. – Ты светишься.

Я улыбнулась. Да, я светилась. Но не от похвалы, а от осознания, что я смогла и еще смогу, если буду стараться.

По дороге домой я шла медленно, прокручивая в голове события дня. В ранце лежала грамота, а в душе было непривычное чувство гордости за себя.

Когда я вошла в дом, мать, увидев моё лицо, спросила:

– Чего такая довольная? Снова себе голову глупостями забила?

Я молча достала грамоту и положила на стол.

Она посмотрела, хмыкнула:

– Ну, заняла место. И что с того? В жизни это тебе как пригодится? Эх, Ярка, ты мне жизнь испортила своим появлением, теперь себе портишь. Тебе бы вместо учебы вес набрать, сильнее стать. Учись лучше шить и вязать. Имея хоть какое-то ремесло, может, не пропадёшь в жизни.

Я не стала спорить. Просто пошла в чулан, уже закрывая дверь чулана, услышала тихий вздох матери и шёпот:

– Как меня угораздило с тем мужиком в постели оказаться? Теперь ни замуж не выйти, ни нормального мужика себе найти.

А я достала свою страницу из журнала и приложила к ней грамоту.

– Видишь? – прошептала, – это только начало.

Девушка в серебряном платье улыбалась мне с фотографии. Теперь я знала, что моя дорога – это не кухня и не углы, куда меня загоняли в детстве. Моя дорога – это знание, это победы, это я, которая больше, чем «позор».

И пусть пока никто вокруг не верит в меня – я верю в себя, я верю в свою мечту.

Глава 4. Путь в будущее

Пока училась в школе, мне казалось, что время тянется медленно. Но стоило только первого сентября прийти в класс, как последний год учебы в школе пролетел словно миг. Прозвенел последний звонок, сданы все экзамены, вручены грамоты и аттестат. Всё. Школу я закончила с серебряной медалью.

Дома меня ждала тишина и пустые комнаты. Мне уже целый год не нужно было прятать свою стимулирующую страницу из журнала. Двоюродный брат служит в армии, сестра сразу после окончания школы вышла замуж и живет у мужа. Бабушка совсем неожиданно умерла, просто в один зимний день легла вечером спать, а утром не проснулась. Мама всё чаще где-то задерживается, говорит, что работает допоздна.

– Смотри, я сегодня получила аттестат, – рассказываю свои радости девушке в серебряном платье, – что же мне делать дальше? В нашем маленьком городишке остаться? Что я тут буду делать? Поехать в большой город и поступить в высшее учебное заведение? А вдруг не пройду на бесплатное обучение, на что тогда жить?

Я выросла и понимала, что отличаюсь от всех. Я стала удивительно похожей на девушку из журнала. Гибкая, тонкокостная фигура, длинные черные волосы, выразительные глаза. Среди крупных высоких девушек и парней в школе, я выглядела словно виноградная лоза среди дубов.

Когда эта мысль пришла в голову, подошла к зеркалу, стояла перед ним, вглядываясь в своё отражение. Действительно, теперь я словно сошла со страницы того старого журнала. Но красота – это лишь оболочка. Внутри меня бурлили вопросы, страхи, но и надежда тоже была.

«Что дальше?» – этот вопрос звучал в моей голове с неотрывным упрямством.

Снова достала заветную страницу, положила на стол перед собой. Девушка в серебряном платье смотрела на меня с безмятежной улыбкой, будто знала ответ.

– Ты ведь не осталась в маленьком городке, правда? – чуть слышно прошептала я. – Ты поехала туда, где больше возможностей…

В тот вечер я разложила на столе все свои достижения: аттестат с серебряной медалью, грамоты за олимпиады, тетради с конспектами.

А еще передо мной лежала вырванная из тетради страница, на которой я уже записала города и вузы. Снова взяла в руки карандаш и начала подчеркивать наиболее привлекательные варианты.

Москва, тут есть престижные высшие учебные заведения, но огромная конкуренция и проживание слишком дорогое. Стоит ли туда стремиться?

Санкт-Петербург, все говорят, что это культурная столица, много разных вузов, в том числе, технических специальностей. Математика мне давалась легко. Может смогу?

Казань, город, в котором хороший баланс между масштабом и доступностью. Может в этом городе найдётся для меня место?

Нижний Новгород, расположен территориально ближе к дому, пишут, что в вузах сильные программы.

Просмотрела еще несколько городов. Каждый город манил и пугал одновременно. Не смогла выбрать, легла спать, даже во сне что-то выбирала. Проснулась усталая, с еще более сильными сомнениями. Решила отложить выбор и принятие решения. Занялась уборкой, приготовлением еды, стиркой. Когда перебирала свои вещи, с грустью осознала, что у меня их так мало и выглядят они не как для девушки из большого города. В очередной раз вспомнила девушку в серебряном платье. Закусила с досадой губу: