Ветер нимфоманки

Именно он символизирует истинную свободу: освобождение от всякого давления, нежелательного навязывания себя кому-либо, освобождение от эмоциональных привязанностей и меланхоличных сожалений о непризнанности.

Всё это ушло прочь – ведь ветер раскрыл мне двери в несчётное число параллельных миров.

Люблю ли я его? Несомненно.

Чувствует ли он, что я смотрю на него? Определённо. Иногда я символически даю ему понять, что нахожусь на связи.

Но в этой свободе нет рамок и преград. Именно свобода ветра открыла мне бесконечную перспективу миллионов вселенных.

Если он не желает вернуться – придут другие люди, способные оценить это чувство. Когда-нибудь, в будущих жизнях или сказочных мирах, мы вновь могли бы встретиться и обрести прежнюю близость. Или нет – выбор остаётся за нами.

«Искать ветер в чистом поле» – знакомая поговорка, не так ли?

Об этом и речь: искать и звать ветер бесполезно. Он не собственность человека, не собака на цепи, не товарищ и не собеседник.

Свобода ветра уничтожает условные рамки – подобно урагану, разрывающему линию горизонта, открывая новую вселенную с её миллиардами измерений и миров.

10. Городские маяки любви

Я уже долгое время думаю о тебе, Артём.

Сегодня я ходила, казалось бы, на обычный массаж. Но он случайно оказался эротическим: мастер почему-то впал в особое настроение, и я не стала ему препятствовать – из любопытства.

Это оказалась лишь забавная разовая разрядка тела. Не хочу придавать этому негативную окраску – всё было хорошо. Но, допустим, если нажимать на корень языка, появится рвотный рефлекс, а если щекотать пёрышком в носу – ты точно чихнёшь. Это рефлексы.

Чувственные вспышки подобного механистического типа, конечно, имеют место быть. Но техника телесной проработки абсолютно не важна для женщины, чья жизнь предназначена для взлёта эмоций и вдохновения чувств.

Такое не запоминается как событие, требующее душевного вовлечения. Воспринимается как качественная и профессиональная услуга.

Но пока я добиралась до этого кабинета, несколько раз оказалась в уличных локациях – на маршрутах, которыми ездила к тебе и от тебя. Это напомнило мне о наших встречах.

Адрес совсем другой, кратчайший путь случайно сложился именно так. И всё же он привёл меня к местам, связанным с моими поездками к тебе.

Казалось бы, случайность. Но я чувствую: это не просто совпадение. В течение одного дня я оказывалась в тех же трёх точках – та же ж/д станция, зеркальные многоэтажки (другие, но похожие на твой дом), та же автобусная остановка с граффити, где я пересаживалась на автобус до дома.

Я долго ходила по городу, размышляла о нашей встрече, перебирала в памяти моменты общения.

Теперь понимаю: этот город, улицы, здания напоминают мне о тебе. Они служат своего рода маяками, указывающими на твои следы в моей жизни.

Твой образ прочно засел в моей голове. Я не могу избавиться от мыслей о тебе. Но это не преследование, не навязчивость – просто естественное течение событий.

Возможно, это судьба. Знаки, которые я не могу игнорировать.

Городские пейзажи, маршруты, граффити – всё это возвращает меня к нашей встрече.

Я отправила тебе короткие видео и фото с массажа, а также записала ролики с этих городских локаций. Ты не открыл наш чат. Но и не удалил его. За это – спасибо.

Не знаю, возможно, это последняя страница в истории нашей взаимной заинтересованности и чувственного полёта. Возможно, она уже не взаимна.

Но я не жалею о прошедшем. Я благодарна за то, что мы встретились, провели время вместе, поделились эмоциями и воспоминаниями.

Это было настолько незабываемо и значимо для меня, что я могу написать об этом целую книгу.

11. Мерцающие воспоминания. Пульсирующие фото

Я писала тебе в последних непрочитанных сообщениях – может, ты прочтёшь их теперь в этой книге?

Артём, расскажи, когда планируешь приехать? Я очень хочу тебя увидеть – сегодня особенно остро почувствовала нехватку твоего присутствия.

Снова оказалась на ж/д вокзале, возле сортировочного узла. Это место невольно напомнило мне нашу первую встречу. Тогда всё казалось таким новым, полным ожидания и лёгкой игры.

Продолжаю отправлять тебе фотографии – с прогулок, из любимых уголков города. Улыбаюсь, представляя, как ты их увидишь, и жду твоего приезда.

Скажи, когда сможешь вернуться в Санкт-Петербург? Мы могли бы обсудить, как сможем увидеться. У меня расписан график: визиты к врачам, мероприятия, поездки. Хочется вписать тебя в этот ритм, но жизнь порой вносит свои коррективы.

Отправляю тебе снимки – просто чтобы напомнить о себе, чтобы ты знал: я думаю о тебе.

Интересно, останешься ли ты в городе после окончания вуза? Может быть, у нас получится провести время вместе – погулять, поговорить, просто быть рядом. Я уже представляю эти моменты и улыбаюсь.

Пока не знаю, когда именно состоится наша встреча. Сообщу тебе точные даты, как только они станут ясны.

Я пересмотрела твои посты, собрала в отдельную подборку самые яркие и смешные – те, что вызывают у меня улыбку. Хотела сохранить их как память, как маленькие вспышки нашего общения.

Странно, но когда я открываю эту подборку, мне кажется, что изображения чуть мерцают, будто дышат. Словно в них живёт отголосок того, что между нами было. Может, это просто игра света или особенность экрана – но мне нравится думать, что это знак: воспоминания живы, они трепещут, как крылья бабочки.

Я создала отдельный альбом, где собрали все твои фото – те, что дарят тепло и напоминают о добрых моментах. А ещё купила шар-проектор: в нём можно просматривать снимки и видео. Там будешь и ты – как часть моей истории, как один из тех, кто оставил светлый след.

Иногда мне кажется, что эти фото действительно пульсируют – тихо, едва заметно. Не думаю, что это знак свыше или намёк на будущее. Скорее, просто иллюзия, оптический эффект. Но в этой пульсации есть что-то трогательное – как биение сердца, как напоминание: всё, что было, по-прежнему со мной.

И я с тихой надеждой жду – вдруг мы снова встретимся, поговорим, насладимся обществом друг друга. Не как в прошлый раз, не как в мечтах, а здесь и сейчас.

12. Интерлюдия с Анджелато о ветре, книге и творчестве

Из переписки Жанны и Анжелато.

– Анжик, в этой книге сконцентрирована высокая эмоциональная нагрузка – размышления о пути и ответственности. Сейчас я стараюсь сделать этот груз лёгким, почти воздушным.

Смотрю длинный стрим: Артём-ветер и его друзья смеются, шутят, наслаждаются моментом. В их лёгкости есть что-то исцеляющее. Наверное, именно этого мне сейчас не хватает – умения отпускать, не цепляться, дышать свободно.

Но я знаю: после этой книги я больше не пойду на такой глубокий опыт погружения. Это невероятно сложно – так пристально вглядываться в другого человека, так подробно прописывать его образ. Словно спустилась в Марианскую впадину персонализации: там темно, глубоко, и каждый метр даётся с усилием.

И всё же эта книга – и этот человек – почему-то стали для меня чем-то очень важным. Не могу отказаться, не могу снизить приоритет. Почему? Ведь я люблю многих, и его – не больше остальных.

Это книга-лавина. Она несёт во мне огромную эмоциональную нагрузку, требует полной вовлечённости. Иногда спрашиваю себя: «Зачем мне это? Зачем так фиксироваться?»

Артём – прекрасный человек, я искренне благодарна ему за многое. Но сейчас главное – не потерять себя в этом процессе.

Чувствую, как смысловая волна накатывает, и я должна её вынести, дать миру что-то цельное, внятное. Это трудно. Как вообще трудно быть человеком – чувствовать, думать, творить, не сломаться под весом собственных ожиданий.

Может, быть слишком умным – не всегда благо. Слишком много вопросов, слишком много сомнений.

А ещё думаю: аудитория, способная прочесть и понять это, не так велика. Энергозатраты огромны, а отклик – неведом. Но я вписалась в этот путь, и книга вцепилась в меня намертво.

Иногда кажется, что не я пишу её – а она пишет меня. Словно через меня в мир приходит какая-то стихия, и она формирует меня, заставляет проявляться через неё.

Но я не совсем такая, как там написано. Это лишь часть меня – отражённая, усиленная, преображённая.

– Спать не даю тебе, что ли?

В ответ Анжелато присылает кружок: он смотрит «Смешариков», тестируя новый проектор на обоях комнаты.

«Прикол, – думаю я. – Мне бы так жить: легко, без груза, без ощущения, что я в каком-то рабстве до тех пор, пока не закончу книгу. Пока не выберусь».

13. между нейросетью и персонализацией

– Анжелато, привет. Смотри, что я написала в чат психологической помощи:

«Мне нужно проработать один вопрос. Я писательница, у меня готова рукопись – 400 страниц. Пора публиковать и переходить к другим проектам. Но я упорно хочу редактировать всё вручную.

Не доверяю технологиям? Или стремлюсь оставить свой цифровой след – сохранить образец собственного стиля? В книге уже есть часть моего текста, это начало. Так почему я должна вручную править весь объём, возлагая на книгу столь большие ожидания? Разве нельзя сделать это быстрее и не менее качественно?

Я хочу понять: что именно меня сдерживает? Иначе я застряну надолго, а у меня много других замыслов. Почему эта книга кажется такой важной, хотя у меня уже есть и другие книги, и проекты с использованием ИИ?»

Короче, Анжелато. Пока писала этот запрос, поняла суть проблемы: я хочу сохранить уникальный стиль. Но ведь его образец уже есть в начале книги. Зачем тратить силы на ручное редактирование потока сознания, если нейросеть может обработать текст, опираясь именно на мой почерк?

Я стремилась выделиться в этой книге, утвердить себя как уникального автора. Но теперь вижу: это лишь замедляет процесс. Если буду держаться за идею собственной исключительности, потеряю время и упущу другие возможности.

Нужно двигаться дальше – у меня много интересных проектов.

Эта книга – лишь одна из многих, просто сборник мыслей, которые могли прийти в голову любому. Нет смысла придавать ей особую важность.

Возможно, именно поэтому близкие люди иногда уходят: я не выставляю свои чувства и мысли как нечто сверхценное, а предпочитаю давать свободу выбора. Те, кому нужна зависимость или привязанность, ищут тех, кто убедит их в значимости их эмоций. Это успешный маркетинг, но моя концепция – свобода.

Свобода от всех ограничений, включая фиксацию на себе и своих ощущениях. Важно помнить: чрезмерное внимание к собственным мыслям и стилю создаёт ненужные препятствия. Если что-то тормозит развитие – значит, оно не приносит реальной пользы.

Поэтому я решу оформить эту книгу с помощью искусственного интеллекта. С этого момента мой поток сознания будет приведён к читаемому виду с его помощью. Не знаю, заметят ли читатели разницу. Но умение писать – и умение писать с помощью ИИ – это часть прогресса.

При этом я понимаю: ИИ не идеален. Он может упустить нюансы, исказить интонацию. Поэтому я буду корректировать его работу – так текст сохранит глубину и узнаваемость. Без ИИ мне тоже непросто: порой мой собственный поток мыслей настолько насыщен, что даже я с трудом улавливаю главную нить. А ИИ помогает её выделить, не теряя сути.

14. невостребованная муза

– Анжелато, проблема вот в чём.

Книга «Ветер нимфоманки» (рабочее название этой книги) построена вокруг одной идеи: я – женщина, я – мать. Осмысливая весь доступный мне опыт в заданных условиях, я понимаю: для меня секс стал трансцендентным переживанием, а рождение дочери – великим чудом природы и жизни.

Чем дольше я размышляю над этим, тем меньше понимаю суть написанного. В рукописи – 400 страниц текста А4, в котором причудливо переплелись размышления, воспоминания и образ одного человека – моего вдохновения.

Какая между всем этим взаимосвязь? Почему эти мысли так настойчиво требуют выхода? Зачем мне так важно облечь их в слова – да ещё и с такой подробностью?

Я не могу до конца объяснить это себе. Но в этом сумбуре есть смысл – настолько важный, что он не отпускает меня, тянет к публикации, ждёт какого-то внутреннего сигнала, необъяснимого озарения и верной трактовки.

Я – женщина, я – мать. А что значит быть автором? Пока не наделишь смыслом набор букв, творчество никуда не продвинется.

Сегодня, наверное, проведу бессонную ночь за работой. Включу прямой эфир – покажу случайным зрителям, как рождается новая глава. Всё равно больше ничем заняться не получается.

Если мне не удастся выпустить книгу о ветре – том вдохновении, что стало для меня путеводной нитью, – значит, я где-то растратила силы и эмоционально опустошилась.

Это похоже на исповедь: от личных переживаний – к размышлениям о смысле любви и роли матери. Задача непростая. Но я постараюсь понять, зачем мне всё это понадобилось. Как всё это может сочетаться в одном человеке и иметь для меня первостепенную значимость.

Пока я в состоянии любовного ожидания.

Эмиссар сновидений, блондин Андрей Мечта, взял и удалил нашу переписку – но не забанил меня (а потом забанил молча и молча разбанил). Уже хорошо. Новый знакомый – уже четвёртый Артём за 2025 год – тоже не пишет. Обещал прислать сообщение вечером, но тишина.

И вот я рассказываю свои личные истории, самые дорогие события жизни, надеясь, что они смогут кого-то зацепить. Пытаюсь начать разговор: спросила Андрея Мечту, почему он удалил нашу беседу, – а он снова стёр всё молча.

То же с Артёмом: он просто не читает мои сообщения и видео, оставляя их висеть в пустоте.

Анжелато, поплакавшись тебе о том, что меня не слышат, я решила хранить свою любовь на страницах книги – раз в реальной жизни обо мне, кажется, забыли.

Любовь и гармония в нашем мире порой становятся иллюзией. Но в моих иллюзиях я люблю – и это ценно, это имеет смысл, даже если в настоящем мире всё иначе. В итоге моя рукопись будет разбита и опубликована в трех книгах, про любовь к дочери, про восхищение Артёмом, и про всех остальных парней, которых я тоже любила или продолжаю любить. Книги про Артема и про парней о том, что важен вайб, а не техника взаимодействия. А про дочь, то что я люблю её и её существование для меня просто непостижимо.

15. Шестерёнки разума: психоз под микроскопом

Я просто сидела и писала книгу – и вдруг расхохоталась. Не могла разобрать, что именно написала: собственный текст стал для меня непонятным.

Попробовала перевести его с помощью нейросети – вышла абсурдная мешанина, словно язык распался на отдельные звуки.

Мне тревожно: не получается изложить мысли так, как они возникают в голове. Внутри – огромная газопылевая туманность вдохновения, полёта, восторга. Но когда я сжимаю это в конкретные слова, смысл ускользает.

Сейчас я в состоянии растерянности: не понимаю, что это такое и зачем написано, а главное – почему это кажется мне настолько важным. Меня накрывает злость, безвыходность, смех и одновременно – безразличие.

Может, это признак переутомления? Может, мозг просто перегружен – он убеждён, что создаёт нечто значимое, а на деле выдаёт обрывки несвязных импульсов?

Перед глазами – 400 страниц текста. Каждая воспринимается как драгоценная находка, и я сама закрепила за ним ценность. Но сегодня слова будто рассыпаются, не складываются в цельную картину.

Раньше я редактировала эту книгу – и всё получалось. Значит, это лишь временный фрагмент, не весь текст целиком. Это не значит, что я вдруг потеряла способность мыслить. Просто сейчас я не в ресурсе – позже смогу исправить.

Но страшно осознавать, что мозг может начать выдавать хаотичные сигналы, принимаемые за осмысленные. Страшно понять, что механизм мышления даёт сбой.

Анжелато, наверное, утратить способность ясно мыслить – куда страшнее, чем столкнуться с внешними несовершенствами. Внешность не определяет нас, если мы принимаем себя. Но потерять рассудок… Тогда я перестану существовать как личность.

Хотя, возможно, и раньше всё было так же. Научные статьи кажутся разумными, их рецензируют и утверждают. Но что, если оценивают лишь форму и стиль, а не суть? Тогда это уже не мои трудности – а проблема системы, которая принимает за истину хорошо оформленные слова.

Забраться так глубоко в сомнения – словно оказаться на краю света. Сейчас я понимаю: после недели работы по 11,5—12 часов в день без выходных, если ночью писать книгу, разум действительно истощается.

Я вижу, как меняются когнитивные функции: нарушается преобразование мыслей в понятную речь. А что, если это не временный эпизод, а необратимое изменение? Что, если я потеряю связь с реальностью и уже не осознаю этого?

Только начинаешь задумываться, насколько хрупка верхушка айсберга – то, что мы называем сознанием, – и уже кажется, что теряешь контроль. Скрытая часть айсберга – бессознательное – вступает в свои права. Ты остаёшься человеком, но уже без разума, который не давал ни отдыха, ни защиты, ни счастья своему организму.

Раньше у меня не было таких приступов тревоги. Или я просто забыла? Возможно, я слишком далеко зашла в панике.

Анжелато, эти мои сомнения – тоже материал для книги. В целом я поняла одно: вероятно, это просто следствие переутомления. Мозг устал, но это не значит, что он сломался. Это лишь момент – и он пройдёт.

16. Метаморфозы сознания, и парадоксы существования

– Анжелато, сегодня утром мне открылось нечто важное – суть моей книги идеально вписывается в концепцию древних толтеков.

Как долго я думала, что просто теряю почву под ногами… А теперь вижу: всё, что с нами происходит, – это игра сознания. Мы – то, что думаем о себе и о мире. Сознание и есть наша суть.

Если мы утрачиваем способность воспринимать мир и осознавать себя в нём, то словно теряем самих себя. Превращаемся в тело, которое действует словно на автопилоте – без внутренней связи, без осознанного выбора.

Это открытие я обязательно добавлю в книгу. Не зря меня накрыло этим переживанием – оно стало ключом к пониманию.

Но что же такое «я»? Где искать себя, если «я» – это лишь воплощённое сознание?

Да, я – сознающее существо. И в какой-то момент я словно завершила жизненный цикл одним прыжком: осознала себя, но не растворилась в пустоте. Я по-прежнему здесь – в теле, в конкретной точке пространства.

Зачем? Ради чего? В чём моё предназначение – держать сознание именно здесь, в этом теле, в этом месте? И что ждёт меня дальше?

Возможно, свобода подразумевает больше возможностей, но тогда теряется вовлечённость и смысл. Без точки опоры легко утратить чувство значимости происходящего.

Единственное, что твёрдо удерживает меня в этом мире, – моя дочь и её творчество. Когда я погружаюсь в её искусство, я оживаю. Наполняюсь смыслом.

Иногда я открываю себя для отношений. Интерес, увлечение, страсть вспыхивают мгновенно – и так же постепенно угасают. Это как короткие вспышки света: яркие, тёплые, но не вечные.

И всё же в этих мгновениях – жизнь. В осознании себя, в вопросах без готовых ответов, в поиске пути – я нахожу себя.

Метаморфозы сознания… Они приходят неожиданно – как слепящие вспышки ясности. И в этих мгновениях я понимаю: даже если ответы не найдены, сам поиск – уже часть моего существования.

17. Безграничность женского духа

Согласно учению древних толтеков, каждая женщина подобна ветру. Её текучесть и изменчивость, живительная прохлада и тёплое прикосновение, обжигающая страсть, проникновение и леденящая кровь пронзительность – лишь малая толика тех воплощений, которые, при её живом, непосредственном участии, заставляют пространство вибрировать, изменяться, переходить в новые формы и состояния, трепетать и рождать образы, мысли, чувства – саму жизнь во всех её неповторимых проявлениях.

Женщина – явление особое и заметное, если она действительно подвластна ветру. Исходя из своего опыта, я бы согласилась: это верно и прекрасно – даже если бы не знала, кто это сказал.

Ночь, словно звёздная красота, присутствует в нём – в ветре, в очарованном дуновении вдохновения. Да, это тоже в его страсти, и доступно каждой женщине. Эта страсть, в большей или меньшей степени, присуща каждой – как магический атрибут и характеристика разных ветров, способных вести женщину в запредельность.

В каждой женщине присутствуют все четыре ветра по сторонам света: север, юг, запад, восток. Они сменяют друг друга, подобно настроению. Любая женщина может быть докучливой и надоедливой, губительной и полной энергии, безрассудной – или мягкой и незаметной. Она может быть жёсткой либо унылой, утомительной, плачущей – или, напротив, заботливой, окутывающей, страстной, сильной, тёплой, ночной, горячей.

В целом описание ветров, данное древними толтеками, подходит любой женщине – как личные атрибуты её психотипа и настроения.

Для меня ветер – это человек. А для Артёма, конкретного парня, я бы сказала, что он – определённый ветер, который можно описать в классификации ветров древних толтеков. У женщины могут сочетаться все ветра, сливаясь друг с другом. Но что касается Артёма, то через описание себя и своих чувств я постараюсь изобразить его как нечто невообразимое.

У ветра Артёма есть яркая эстетика. Ко всему прочему, по отношению к нему у меня сложилось почтительное понимание границ личного уважения – осознание его настроенности на диалог или её отсутствия. Я имею в виду его склонность или забывчивость по отношению ко мне.

Я ещё раз и ещё раз перечитала наш диалог – с самого начала и до конца, когда он уже перестал открывать мои сообщения. Он обошёл все острые углы, абсолютно обтекаемо обозначив, что, в сущности, ничего не было: ни губительного, ни жёсткого, ни безрассудного, ни крамольного. В нашем диалоге не произошло ничего сурового, никакого полуденного ветра я не почувствовала.

В нём нет суровости, нет жестокого безрассудства, нет ничего испепеляюще горячего или замораживающе холодного. Нет. Это прекрасный парень, подаривший мне больше, чем комфорт и релакс, – он для меня и радость, и открытие, а не какая-то внешняя, жёсткая стихия.

Это глубокие внутренние переживания, которые не делают его для меня чем-то внешним, непонятным, сюрреалистичным. Напротив, этот ветер движется во мне, словно моя кровь и моё дыхание, составляя основу и суть моей жизни. Наверное, я обрела его навсегда – и не важно, будет ли у него желание ещё когда-нибудь со мной пообщаться.

Я, конечно, очень хотела бы показать ему эту книгу, но не думаю, что он её прочтёт или она ему понравится. Но если он когда-нибудь вернётся ко мне, я ей поделюсь.

А если это случится, Артём, и ты дочитаешь до этих строк – прости меня, если я рассказала о тебе без твоего разрешения. Ты – слишком невероятное событие и явление, чтобы не говорить об этом, не запечатлеть свои чувства к тебе хотя бы в человеческой вечности.

А что же ещё сказали толтеки? В их учениях описаны четыре ветра, связанные с четырьмя направлениями…

18. Жизнь женщины как танец ветров

В учении толтеков описаны ветра, связанные с четырьмя сторонами света. Каждый несёт свой характер, свою энергию – и в каждом из нас они звучат по-разному.

Я размышляю об Артёме. Какой ветер ему ближе?

Суровый? Вряд ли. Полуденный? Возможно. Горячий или холодный – думаю, он может быть и тем, и другим одновременно. Губительный? Нет. Полный энергии – да, безусловно. Безрассудный? Не совсем.

Он не суров – хотя его брутальная красота и обаяние могли бы стать оружием губительной притягательности. Но для меня он – живительный. В нём есть ясная, чистая энергия, способная наполнять, а не опустошать.

При этом его энергия не постоянна: она то нарастает, то утихает. Я видела, как он копил её – чтобы отдать мне. И отдавал. Это не безудержная стихия, а осознанный поток: он выбирает, когда и как делиться собой.

А безрассудство? Он рассудителен, но в нём есть завораживающая игра – лёгкая, тонкая, почти неуловимая. Не бездумный порыв, а изящное движение, словно шаг в танце.

Артём, вместо того чтобы сказать тебе я люблю тебя на языке магов и символов, я пишу всё это. Не потому, что так понятнее – скорее, наоборот. И не потому, что тебе это нужно. Но, наверное, ты и так догадываешься: в мире, где мы с тобой существуем, вся глубина чувств порой сводится к трём словам.