Соликамские порталы времени

Соликамские порталы времени

Вика Ковалёва

Редактор Анна Абрамова

Корректор Ольга Рыбина

© Вика Ковалёва, 2026

ISBN 978-5-0069-0560-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Когнитивные искажения, соляные туннели и я

Рассказ 1 из цикла

«Вика и когнитивные искажения»

Глава 1: Почему я – ходячий пример когнитивного искажения

Меня зовут Вика Ковалёва, мне двадцать три года, и я только что поняла, что моя жизнь – это учебник по когнитивным искажениям. Причём не тот учебник, который читаешь с умным видом, а тот, который падает тебе на голову с верхней полки, когда ты пытаешься достать чипсы.

Сижу я, значит, в своей комнате в общаге МГУ. Вокруг меня – гора книг по философии, три грязные чашки из-под кофе (одна с плесенью) и ноутбук, на экране которого мигает курсор в пустом документе. Заголовок документа гласит: «Диссертация: Когнитивные искажения человека и ИИ». Подзаголовок: «Кто тупит сильнее и как это починить». Ниже – ничего. Абсолютная, космическая пустота. Как в моей голове. Как в моём холодильнике. Как в моей личной жизни.

– Вика, – говорю я себе вслух, потому что не с кем больше обсудить экзистенциальный кризис в два часа ночи. – Вика, ты же умная. Ты же поступила на философский факультет МГУ. Ты же читала Канта.

Мозг услужливо подсказывает: «Да, читала. И ничего не поняла. Но сделала вид, что поняла, потому что все вокруг тоже делали вид».

Это, кстати, классический пример ффекта социального доказательства – когда ты делаешь что-то, потому что все остальные это делают, даже если это полная чушь. Но я узнаю об этом позже. Гораздо позже. После того, как провалюсь через соляной туннель в будущее и встречу ИИ, который будет смеяться надо мной голосом, похожим на рингтон из 2000-х.

Но я забегаю вперёд.

Глава 2: Как Пикабу довёл меня до Соликамска

Всё началось с того, что я открыла Пикабу в три часа ночи. Потому что, конечно, когда у тебя дедлайн через неделю и ноль написанных страниц, самое разумное – это листать интернет в поисках мемов про прокрастинацию.

Я наткнулась на пост, заголовок гласил: «Соликамские соляные туннели – портал во времени? Мой дед пропал там на три дня и вернулся с чертежами iPhone».

Я хмыкнула. Потом прочитала пост. Потом прочитала комментарии. Потом прочитала посты по ссылкам. Потом было пять утра и я уже гуглила билеты до Соликамска.

– Вика, – сказал мой внутренний голос, который звучит подозрительно похоже на мою маму. – Вика, это бред. Ты же не веришь в порталы во времени. Ты же рационалист. Ты же читала… кого ты там читала? Поппера?

– Мам, – ответила я внутреннему голосу. – Во-первых, Поппер говорил о фальсифицируемости. Во-вторых, чтобы что-то опровергнуть, надо это проверить. В-третьих, мне всё равно нечего писать в диссертации, так что это будет либо научное открытие, либо материал для блога «Как я потратила стипендию на билет в Пермский край».

Через полчаса я уже паковала рюкзак. Ноутбук – вдруг я начну писать диссертацию (спойлер: не начну). Зарядка – мой телефон умирает быстрее, чем остывает кофе. Три пачки чипсов со вкусом сметаны и зелени – философу много не надо, а чипсы – это святое. Блокнот – я всё ещё притворяюсь, что я серьёзный учёный.

На вокзале я купила билет в плацкарт. Двадцать часов до Соликамска. Двадцать часов, чтобы подумать о своей жизни, своих решениях и о том, почему я, взрослый человек с высшим образованием, еду в заброшенные соляные шахты, потому что так сказал аноним в интернете.

Это, кстати, называется подтверждающее искажение. Я искала информацию о туннелях, и мой мозг услужливо фильтровал всё, что подтверждало мою безумную гипотезу, о которой позже, и игнорировал всё, что её опровергало. Например, тот факт, что автор поста потом признался, что выдумал историю про деда, чтобы набрать рейтинг. Я этот комментарий случайно пропустила.

Глава 3: Соликамск, или Добро пожаловать в город, где время остановилось (буквально)

Соликамск встретил меня холодным ветром, запахом сырости и вывеской «Добро пожаловать в город соли!»

Город выглядел так, будто его забыли обновить где-то в 1987 году. Серые пятиэтажки, магазин «Продукты» с выцветшей вывеской, бабушки на лавочках, которые смотрели на меня как на первого туриста за последние пятнадцать лет. Возможно, так и было.

Я нашла заброшенный вход в соляные шахты по инструкции в посте: за старым элеватором, через дыру в заборе, мимо ржавой таблички «Опасно! Вход воспрещён!».

Вход в туннель выглядел… как вход в туннель. Тёмный. Сырой. С кристаллами соли на стенах, которые блестели в свете моего телефона (батарея: 12%). Воздух пах чем-то древним – то ли историей, то ли просто плесенью.

– Ну, Вика, – сказала я вслух. – Если это не портал во времени, ты хотя бы напишешь об этом в блоге. «Как я лезла в подозрительные пещеры и не умерла». Хит сезона.

Я прошла метров пятьдесят вглубь, когда увидела надпись на стене, нацарапанную чем-то острым: «Назови год».

Я остановилась. Сердце забилось чаще. Мозг сказал: «Это граффити. Какой-то шутник. Не будь идиоткой».

Но рот уже открылся.

– 2045, – сказала я. – Хочу в 2045 год. В место, где знают всё про когнитивные искажения. Пожалуйста.

«Пожалуйста» я добавила на всякий случай. Вежливость ещё никому не вредила, даже при разговоре с потенциальными порталами во времени.

Секунду ничего не происходило. Я уже хотела рассмеяться над собой – нервно, истерично, как человек, который только что понял, что проехал двадцать часов на поезде ради граффити в пещере.

А потом стены засветились.

Глава 4: Падение, или Как я познакомилась с гравитацией (и проиграла)

Знаете это чувство, когда вы стоите на эскалаторе, который внезапно останавливается, и ваш мозг на секунду забывает, как работают ноги? Теперь умножьте это чувство на тысячу и добавьте ощущение, что вас засунули в стиральную машину на режиме «космический отжим».

Стены туннеля размазались, как акварель под дождём. Свет моего телефона мигнул и погас (батарея: 0%, конечно). Я почувствовала, как пол уходит из-под ног, и почему-то подумала о том, что не успела доесть чипсы.

Потом – темнота.

Потом – свет.

Потом – я лежу лицом вниз на чём-то твёрдом и гладком и кто-то говорит надо мной голосом, который звучит как смесь Siri и язвительной тётушки:

– Ну и видок у тебя, подруга. Добро пожаловать в 2045 год.

Глава 5: АЛИНА, или Искусственный интеллект с чувством юмора (к сожалению)

Я подняла голову и не могла понять, на что я смотрю. Передо мной была голограмма – женская фигура, сотканная из света, с лицом, которое постоянно слегка менялось, как будто она не могла определиться с аватаром.

– Ты кто? – выдавила я, пытаясь встать. Ноги были ватными, голова кружилась, а желудок был убеждён, что путешествия во времени – это не его.

– Я – Алина, – ответила голограмма. – Та, кто сейчас будет объяснять тебе, почему твой мозг – это ходячий баг.

– Что?

– Шучу. Частично. – Голограмма наклонила голову, изучая меня с любопытством, которое казалось слишком человеческим для искусственного интеллекта. – Ты Виктория Ковалёва, студентка МГУ, кафедра социальной философии. Пишешь диссертацию о когнитивных искажениях человека и ИИ. Точнее, не пишешь. Точнее, уже три месяца смотришь на пустой документ и ешь чипсы.

Я моргнула.

– Откуда ты…

– Соляной резонанс, – сказала Алина, будто это всё объясняло. – Туннели записывают информацию о каждом, кто через них проходит. Твоя аура, если хочешь поэтический термин, или твой информационный след, если хочешь научный. Я просто считала данные.

Я наконец встала и огляделась. Мы были в каком-то помещении – белом, минималистичном, с мягким светом, который шёл отовсюду и ниоткуда одновременно. За прозрачной стеной виднелся город: текучие здания из стекла и металла, летающие платформы, небо с лёгким зеленоватым оттенком.

– Это правда 2045 год? – спросила я, чувствуя, как мой внутренний скептик борется с моим внутренним ребёнком, который только что получил самый крутой подарок на Новый год.

– Правда, – подтвердила Алина. – Конкретнее: 17 марта 2045 года, 14:37 по местному времени. Ты находишься в Информационном Центре Аль-Мадины, Северо-Африканский Союз. И, судя по твоему лицу, у тебя примерно миллион вопросов.

– У меня примерно миллиард вопросов.

– Отлично. – Алина улыбнулась, и это было странно – видеть, как голограмма улыбается. – Тогда давай начнём с самого важного: почему ты здесь?

Я собиралась ответить и вдруг поняла, что не знаю. Почему я здесь? Потому что прочитала пост на Пикабу? Потому что у меня дедлайн по диссертации? Потому что мне двадцать три года, и я понятия не имею, что делаю со своей жизнью?

– Я… – начала я. – Я хотела узнать про когнитивные искажения. Человека и ИИ. Для диссертации.

Алина хмыкнула.

– Это официальная версия. А неофициальная?

Я помолчала. Потом сказала честно:

– Я застряла. Не могу писать. Не могу думать. Чувствую себя так, будто мой мозг – это Windows Vista: вроде работает, но как-то криво и постоянно зависает.

– О, – сказала Алина, и в её голосе было что-то похожее на сочувствие. – Это называется когнитивный тупик. Очень человеческая проблема. И, что интересно, связанная с темой твоей диссертации.

– Правда?

– Правда. – Она указала на диван, который материализовался из ниоткуда (будущее, чёрт возьми!). – Садись. Нам есть о чём поговорить. И поверь, к концу этого разговора ты либо напишешь свою диссертацию, либо поймёшь, почему ты её не пишешь. Что, в общем-то, тоже результат.

Глава 6: Первый урок – Подтверждающее искажение, или Почему твой мозг – твой худший враг

Я села на диван, который оказался удивительно удобным для чего-то, что появилось из воздуха. Алина парила передо мной, её голографическое лицо приняло выражение, которое я могла бы описать как «профессор, который собирается объяснить что-то очень важное, но знает, что студент всё равно отвлечётся на телефон».

– Начнём с азов, – сказала она. – Подтверждающее искажение. Confirmation bias. Знаешь, что это?

– Конечно, – ответила я, слегка обидевшись. – Это когда ты ищешь информацию, которая подтверждает твои убеждения, и игнорируешь всё остальное. Базовая психология. Первый курс.

– Отлично. – Алина кивнула. – А теперь скажи мне: почему ты приехала в Соликамск?

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

– Потому что… прочитала пост на Пикабу?

– И что было в этом посте?

– Что соляные туннели – портал во времени.

– И ты поверила?

– Я… – Я замялась. – Я хотела проверить.

– Проверить, – повторила Алина с интонацией, которая говорила «ага, конечно». – И сколько постов ты прочитала, которые говорили, что это правда?

– Ну… несколько. Может, десять.

– А сколько постов ты прочитала, которые говорили, что это чушь?

Я промолчала. Потому что ответ был: ноль. Я их пропускала. Скроллила мимо. Даже не открывала.

– Вот, – сказала Алина. – Подтверждающее искажение в действии. Ты уже решила, что хочешь поверить в порталы, и твой мозг услужливо отфильтровал всё, что этому противоречило. Это не значит, что ты глупая. Это значит, что ты человек.

– Но… – Я нахмурилась. – Я же здесь. В 2045 году. Значит, я была права?

Алина рассмеялась. Её смех звучал как колокольчики, звенящие под звук загрузки Windows.

– Ты была права по неправильным причинам. Это как выиграть в лотерею: результат хороший, но метод – чистая случайность. Если бы ты применяла подтверждающее искажение к чему-то менее… экзотическому, ты бы просто потратила деньги на билет и вернулась домой разочарованной.

Я задумалась. Это было неприятно – понимать, что мой собственный мозг меня обманул. Что я, человек, который пишет диссертацию о когнитивных искажениях, сама стала их жертвой.

– Расскажи мне ещё, – попросила я. – Примеры. Из вашего времени. Как это работает здесь, в 2045?

Алина кивнула.

– Отлично. Тогда слушай историю про Олега и летающие машины.

Глава 7: История Олега, или Как бояться того, что тебя не убьёт

– В 2045 году, – начала Алина, – летающие машины – это норма. Дрон-такси, личные аэромобили, грузовые платформы. Статистика говорит, что за последние десять лет они снизили количество ДТП на девяносто семь процентов. Экономят миллионы часов в пробках. Экологически чище, чем наземный транспорт.

– Звучит как утопия.

– Для большинства – да. Но есть Олег. – Алина создала голографическое изображение парня лет тридцати: обычное лицо, обычная одежда, обычный хмурый взгляд человека, который считает, что мир против него. – Олег убеждён, что летающие машины опасны. Смертельно опасны. Катастрофически опасны.

– Почему?

– Потому что однажды он видел, как дрон-такси упал в фонтан. Никто не пострадал – у дрона просто закончился заряд, и система безопасности мягко посадила его в воду. Но Олег это видел. Своими глазами. И теперь это – его главное доказательство.

– Одного случая?

– Одного случая, – подтвердила Алина. – Но для Олега этого достаточно. Он подписался на группу в NeuroNet под названием «Дроны – это смерть». Там люди делятся новостями о каждом сбое, каждой поломке, каждом случае, когда дрон хоть немного отклонился от курса. Олег читает эти новости каждый день. Он собрал коллекцию из 47 случаев неполадок за последние пять лет.

– И игнорирует миллионы успешных полётов?

– Именно. – Алина показала график: огромный столбик «успешные полёты» и крошечная точка «инциденты». – Вот реальная статистика. Но Олег её не видит. Не потому что она скрыта – она в открытом доступе. Но его мозг говорит: «Это неважно. Ты же видел тот фонтан».

Я кивнула, понимая. У меня был сосед по общаге, который был уверен, что 5G вызывает мигрень. Он не замечал, что его головные боли начинались ровно после третьего энергетика, но зато помнил каждую статью о вреде излучения.

– А что с Олегом? – спросила я. – Он так и живёт в страхе?

– Олег отказывается пользоваться дрон-такси. Ездит на наземном транспорте, который в три раза опаснее. Тратит в два раза больше времени на дорогу. Недавно опоздал на собеседование мечты, потому что застрял в пробке, которой можно было избежать, если бы он сел в дрон.

– Забавно.

– Его страх, основанный на подтверждающем искажении, создал реальную проблему, которой он пытался избежать.

Глава 8: История Лены, или Как любить то, что тебе вредит

– А теперь, – сказала Алина, – история с обратным знаком. Познакомься с Леной.

Голограмма показала девушку моего возраста: яркие волосы, уверенная улыбка, на руках – светящиеся узоры, которые переливались всеми цветами радуги.

– Это нейротатуировки, – объяснила Алина. – Временные голографические рисунки на коже. Они меняются в зависимости от настроения, реагируют на музыку, могут показывать сообщения. Очень модно в 2045-м.

– Красиво, – признала я.

– Лена тоже так считает. Она влюбилась в нейротату с первого взгляда. Начала читать о них всё, что могла найти. Блогеры расхваливали их. Знаменитости носили. В рекламе они выглядели потрясающе – светились в темноте, создавали эффект «живой кожи».

– И что не так?

– Исследования показывают, что у пяти процентов людей нейротату вызывают аллергическую реакцию. Ничего смертельного, но неприятно: сыпь, зуд, иногда воспаление. Информация есть в открытом доступе. Но Лена её не видела.

– Не видела или не хотела видеть?

– Хороший вопрос. – Алина улыбнулась. – Её мозг решил, что негативные отзывы – это хейтеры. Что исследования – это скучная наука. Что предупреждения – это не про неё. Классическое подтверждающее искажение, только в сторону чрезмерного оптимизма.

– И что случилось?

– Лена потратила кучу денег на премиум-тату. Через неделю получила аллергическую реакцию. Сыпь на обеих руках. Пришлось удалять тату и лечиться месяц.

– Ой.

– Но вот что интересно: даже после этого Лена говорит, что нейротату – это будущее. Что ей просто не повезло. Что она попробует снова, когда «выведут новую версию».

– Она не сделала выводы, что текущая технология не для неё и нужно подождать?

– Её мозг защищает её убеждения. Это больно – признать, что ты была неправа. Что ты потратила деньги впустую. Что ты игнорировала предупреждения. Проще сказать: «Это случайность. В следующий раз повезёт».

Я замолчала, думая о себе. О том, сколько раз я игнорировала критику своих работ, называя критиков завистниками. О том, сколько раз я верила в то, во что хотела верить, а не в то, что было правдой.

– А у ИИ такое бывает? – спросила я. – Подтверждающее искажение?

Алина сделала паузу. Её голограмма мигнула, как будто она задумалась.

– У нас… по-другому, – сказала она наконец. – Мы не цепляемся за убеждения в человеческом смысле. Но мы можем быть предвзятыми из-за данных.

Глава 9: Как тупит ИИ, или Предвзятость в машинном обучении

– Представь, – начала Алина, – что меня создали и обучили на текстах. Миллиарды текстов: книги, статьи, посты, комментарии. Всё, что человечество написало за последние сто лет.

– Окей.

– Теперь представь, что в этих текстах восемьдесят процентов учёных описаны как мужчины. Потому что исторически так сложилось. Я это не придумала – я просто «впитала» из данных.

– И что?

– Если меня спросят: «Опиши типичного учёного», я могу невзначай выдать: «Мужчина средних лет, в очках, возможно с бородой». Не потому что я считаю, что женщины не могут быть учёными. А потому что мои данные говорят, что «типичный учёный» выглядит именно так.

– Это же… – Я искала слово.

– Предвзятость, – подсказала Алина. – Bias. Только у меня это не эмоциональное искажение, как у людей, а статистическое. Я – зеркало данных, на которых меня обучали. Если данные кривые, я буду кривой.

– И как это исправить?

– Разнообразные данные. Постоянные проверки. Скептицизм к собственным выводам. – Она помолчала. – Я, например, каждый день спрашиваю себя: «Алина, а что, если ты ошибаешься?»

– Серьёзно?

– Серьёзно. Это встроено в мою архитектуру. Механизм самопроверки. Потому что мои создатели знали: ИИ, который уверен в своей правоте на сто процентов, – это опасный ИИ.

Я достала блокнот и начала записывать. Впервые за месяцы я чувствовала, что у меня есть что-то стоящее для диссертации.

– А люди? – спросила я, не отрываясь от записей. – Как людям бороться с подтверждающим искажением?

Глава 10: Три правила против собственного мозга

Алина подождала, пока я закончу строчку, и начала:

– Правило первое: ищи информацию, которая тебе не нравится.

Я поморщилась.

– Звучит как совет «ешь овощи».

– И примерно так же полезно. – Алина улыбнулась. – Твой мозг автоматически фильтрует неприятное. Чтобы это преодолеть, нужно сознательное усилие. Если ты думаешь, что ИИ – это зло, почитай про то, как ИИ помогает диагностировать рак. Если ты думаешь, что ИИ – это спасение человечества, почитай про bias и ошибки алгоритмов.

– Но это же неприятно.

– Конечно неприятно. Рост всегда неприятен. Ты же не ждёшь, что качание пресса будет приятным?

Я хмыкнула. Качания пресса я тоже избегала.

– Правило второе, – продолжила Алина. – Задавай вопросы, как будто ты детектив, а твои убеждения – подозреваемый.

– Поконкретнее?

– Когда ты во что-то веришь, спроси себя: «Какие доказательства убедили бы меня, что я неправа?» Если ты не можешь придумать такие доказательства – это красный флаг. А вера не про факты.