Другие методы

Отчаянно-неверяще смотрю на Удальцова.

Он посылает мне ответный взгляд из серии «Доигралась…», и я просто захлопываю открывшийся от возмущения рот.

Этого не может быть.

Этого не может… быть…

Снова и снова повторяю про себя, когда Сергей заканчивает свою «благодарительную» речь и, откланявшись перед «Заместителем директора», за руку ведёт меня на выход.

Мы молча выходим из здания.

Я мельком бросаю обречённый взгляд на вывеску.

ЗАГС.

Кто бы мог подумать.

Даа…

Всё-таки я неисправимая идиотка.

И по-прежнему недооцениваю масштаб катастрофы.

* * *

– Что это значит?

Признаюсь, речь ко мне вернулась не скоро. Так же как и осознание случившегося.

Мы уже успеваем преодолеть приличное расстояние, прежде чем я собираюсь с силами и открываю рот.

– Это значит – тебе наконец удалось.

Что?

Даже для него это перебор.

– Удалось?! – повышаю голос в возмущении. – Что?! Женить на себе самого непробиваемого, чёрствого, самовлюблённого извращенца?

Слова сами вылетают, не поддаются контролю.

Тут же жалею, ведь Удальцов резко бьёт по тормозам.

Мы буквально врезаемся в асфальт у белой линии на светофоре.

Его глаза мечут молнии в мою сторону, и я сжимаюсь невольно, потирая плечо, которое больно дёрнулось о ремень безопасности.

– Вывести меня из себя, – произносит он тихо.

Но я слышу отчётливо, несмотря на шум в ушах.

– Вывести меня из себя. – Повторяет. – Тебе наконец-то удалось.

По моим щекам непроизвольно катятся слёзы.

Я не хотела замуж. Снова…

Какого хрена вообще?

Я не понимаю, почему мы никак не можем найти общий язык. Почему стена между нами только растёт и твердеет с каждым словом, с каждой минутой, проведённой вместе или врозь…

Словно обречённость какая-то…

– Отвези меня домой. – Всхлипываю отчаянно, пытаясь урезонить бешено колотящееся сердце.

– Ты туда больше не поедешь.

Его голос как сталь.

Я начинаю всхлипывать громче.

Не потому, что мне так хочется. А просто не могу сдерживать это в себе.

Сергей молча ведёт машину.

Он больше не разговаривает со мной до самого дома.

Снова подземная парковка.

Светлый просторный лифт.

Высоковольтное напряжение.

Между нами.

В квартире он просто закрывает дверь на ключ и проходит на кухню.

Я бессильно присаживаюсь на тумбу у входа. Прислоняю голову к стене. Снова подкатывает тошнота. И головная боль.

Сейчас только одно желание – лечь в горизонтальное положение и закрыть глаза.

И не думать ни о чём.

Настолько я вымотана и выпотрошена.

Собрав последние силы в кулак, стягиваю обувь и пальто.

Поднимаюсь и плетусь в гостиную, чтобы лечь на диван.

Сейчас мне настолько плохо, что абсолютно всё равно, чем там занят Удальцов и какие у него планы.

Ложусь и вытягиваю ноги.

Тошнота не утихает, но я упорно не иду за таблеткой. Просто не хочу сейчас с ним пересекаться.

Прикладываю холодную руку к животу и тихонько поглаживаю.

– Успокойся малыш, – шепчу одними губами. – Маме нужно отдохнуть. Нам обоим нужно.

Даже не успеваю понять, насколько быстро отключаюсь.

Мне снится какой-то сумбур.

Мама с Сашкой, почему-то свекровь и толпы незнакомых людей. Среди них лицо Сергея. Оно расплывчато и постоянно ускользает, но я точно знаю, что это он. А ещё слышу голос.

Сквозь вату и гул, но будто в реальности и где-то рядом.

Просыпаюсь от ощущения невесомости. Меня поднимают над полом и спокойно несут на руках.

Поворачиваю голову, не открывая глаз, и вдыхаю знакомый запах.

Я так соскучилась по нему…

Я так хочу отбросить все обиды и недопонимания и просто провалиться в эти объятия, в этот омут, без остатка и сожаления. В его руках забыть обо всех проблемах.

Сергей опускает меня на кровать, и только сейчас я чувствую терпкий запах алкоголя. Он пил. Это неудивительно. Но на ногах стоит ровно. Значит, не слишком пьяный.

Сколько прошло времени с того момента, как я уснула?

В комнате темно, только слабый свет от торшера.

Мужчина наклоняется ко мне, проводит по волосам ладонью. Этот жест непривычный, какой-то интимный. У меня перехватывает дух.

Я открываю глаза. Он убирает руку.

– Тебе нужно раздеться. – Тихо, почти шёпотом.

Я не двигаюсь. Просто молча смотрю.

– Упрямая…

Удальцов подхватывает низ моего свитера и тянет его вверх, заставляя вытянуть руки и позволить снять с себя одежду. То же самое происходит и с джинсами. Он сам расстёгивает их и тянет вниз по ногам, внимательно рассматривая при этом оголившуюся бледную кожу.

Моё дыхание сбивается.

Он полностью одет, а я будто впервые перед ним раздеваюсь.

Когда джинсы полностью сняты, вместе с носками, и отложены на край кровати, Сергей возвращает свой взгляд на меня и на мгновение замирает, словно решая, стоит ли двигаться дальше.

Я просто не могу позволить ему сейчас отступить.

Слишком соскучилась и изголодалась по нему.

Поднимаюсь и кладу руку ему на плечо. А потом, пользуясь секундным замешательством, усаживаюсь прямо на него, устраивая свои ноги по обе стороны его крепких бёдер.

Удальцов, скорее непроизвольно, обхватывает мою талию ладонями, но мне и этого достаточно, чтобы ощутить разряд тока по всему телу.

Это что-то невероятное.

То, что происходит с нами, когда тела соприкасаются.

Он может сколько угодно отрицать наше притяжение, но я его чувствую.

Я только чуть приподнимаюсь и опускаюсь, потеревшись о восставшее желание мужчины – уж тут точно ничего не скроешь, и, обхватив мощную шею двумя руками, стараюсь придвинуться ближе, чтобы ощутить его всего.

– Девочка… – Произносит почти мне в губы. – У нас не будет…

– Помолчи…

Я целую твёрдые желанные губы и выгибаюсь от того, как его пальцы сжимаются на талии.

Я знаю, что он хотел сказать.

Чувствую, как борется с собой.

Мечется между желанием трахнуть меня и своими привычками, особенностями.

Но у меня окончательно сносит крышу.

Я просто дёргаю его рубашку, отрывая пуговицы, и прикасаюсь наконец к горячей, с жёсткой порослью волос коже, прижимаюсь к ней грудью, со стоном выдыхаю от ощущения преграды в виде тонкого лифчика.

Одна секунда.

Два движения ловкой руки, и это недоразумение устранено.

Кажется, не одна я тут схожу с ума от возбуждения.

Сергей, придерживая меня одной рукой, резко хватается за грудь и буквально вгрызается в сосок, причиняя боль и какое-то невероятное наслаждение своими действиями.

Я уже стону в голос. И ёрзаю на нём, желая ощутить ближе. Мне мало этого.

Я хочу его всего.

Будто уловив мои мысли, Удальцов перехватывает меня по удобнее и переворачивает, укладывая поперёк кровати.

Трусики на мне можно выжимать, но я чувствую новую порцию влаги, когда он выпрямляется и, глядя мне в глаза, стягивает с плеч рубашку.

Он делает это неторопливо, проверяя степень моей выдержки. И самодовольно хмыкает, когда я, отпуская последние тормоза, сама тянусь к его ремню, торопливо расстёгиваю, уже рыча практически от неудовлетворения.

Пока он заканчивает возиться с рубашкой, я уже освобождаю набухший член и втягиваю большую головку в рот.

Я так хочу.

Мне нравится его вкус.

Меня трясёт от вожделения. И я просто умираю, когда он стонет протяжно и сгребает мои волосы одной рукой, чтобы контролировать движения.

Он всегда всё должен контролировать.

Это его суть.

И я делаю как он хочет.

Отпускаю себя, повинуюсь резким размашистым толчкам, несмотря на дискомфорт и недостаток воздуха.

Резко отстраняет меня.

Откашливаюсь и смотрю на него сквозь слёзы. Макияж потёк, глаза щиплет, но мне даже моргнуть не хочется – он так смотрит, что я теряю связь с реальностью.

Наклоняется и целует, не отпуская волосы. Второй рукой берёт за подбородок, а потом резко отталкивает, так, что я падаю спиной на кровать.

Хватает за лодыжки, тянет на себя и забрасывает их себе на плечи. И я вскрикиваю, когда одним толчком он просто заполняет всю несправедливую пустоту внутри меня.

А потом начинается безумие.

Это вряд ли можно назвать обычным сексом, ведь на мне останутся синяки от его пальцев, а на нём следы от укусов, причём по всему телу…

И, конечно, я понимаю, что это далеко не то, к чему он привык.

И я тоже.

Но, кажется, сейчас это никого не заботит.

То, что было раньше, стёрлось. Растворилось в небытии под напором нашего сумасшествия.

Пару раз он сдавливает мне горло до хрипоты, а я в ответ оставляю на его шее глубокие царапины.

Мы кусаем друг друга за губы, но потом возвращаем сполна ласками языка – он по всему моему телу. Я – где могу дотянуться, урвав кусочки вспотевшей горячей кожи.

Он явно ведёт в нашей схватке, и мне это нравится.

Но сейчас всё по-другому.

Не так, как было у нас раньше.

Не так, как я представляла себе.

В момент моего дикого предвкушения оргазма Сергей не ускоряет движения, а, наоборот, чуть оттягивает их и, обхватив обеими руками моё лицо, почти нежно прихватывает мои губы своими.

Я плачу и сотрясаюсь.

Сотрясаюсь и плачу.

Просто потому, что не могу вместить в себе все эмоции, они рвутся наружу.

А он сцеловывает слёзы с моих щёк и через пару замедленных движений разряжается внутри меня бурным потоком.

Еще несколько минут мы просто лежим.

Я – глядя в потолок, успокаивая всхлипы.

Он – уткнувшись мне в плечо. Почти придавив меня к кровати.

Всё наше соитие происходило практически в одной «миссионерской» позе.

Но это невозможно передать словами и сравнить ни с чем.

Когда Сергей перекатывается с меня на кровать и вытягивается, закинув руку за голову, я потихоньку поднимаюсь и на ватных ногах пытаюсь преодолеть комнату.

– Куда ты? – Голос настигает у двери.

– Мне нужно в ванную.

Я оборачиваюсь. Нагло любуюсь его красивым телом.

Раньше никогда не думала, что мужчина «после сорока» может так следить за собой.

Ошибалась сильно.

Его пресс не «кичится» кубиками, но он строен и подтянут.

Никаких «пивных животиков» и обвислых плеч.

– Хорошо. Иди.

Командир.

Вопреки своему нраву, почему-то улыбаюсь от его слов.

Мне сейчас так хорошо…

В зеркале ванной – шальной взгляд и румяные щёки.

А ещё следы по всему телу.

Что-то подсказывает – завтра их проявится ещё больше.

Но меня это не волнует.

У меня только что была «незапланированная первая брачная ночь»…

И она ещё не закончилась.

Когда я захожу обратно в спальню, Сергей уже под одеялом, спит, подложив руку под голову.

Такая картина почему-то вызывает умиление и заставляет улыбнуться.

Мы всё преодолеем.

Это я говорю себе.

Ложусь на вторую половину кровати. Но не могу отказать себе в слабости – двигаюсь к нему вплотную, обнимаю рукой и целую в плечо.

Завтра мы снова будем воевать, но сейчас…

Сейчас я чувствую себя счастливой.

Глупая девочка Оля. Наивный маленький человек.

Радуется тому, что взрослый дядя не смог устоять.

Самое интересное, как я буду объяснять родным, что снова вышла замуж?

За один день.

Точнее, за вечер.

Ума не приложу…

* * *

– Что ты делаешь?

Сергей застаёт меня на кухне.

Удивительно, несмотря на вчерашние потрясения, я проснулась раньше него.

С хорошим, в кои-то веки, настроением.

– Готовлю завтрак новоиспечённому мужу. – Откуда это берётся? Сама не понимаю, что ляпаю, зависая на его мокрых после душа волосах.

– Я буду только кофе.

Он подходит близко ко мне и с нескрываемым интересом осматривает с ног до головы. Хмурит брови.

Возможно, такая реакция – следствие того, что на мне та самая его рубашка, пострадавшая во вчерашнем «бою», застёгнутая только на одну чудом уцелевшую пуговицу.

От его взгляда возникает дикое желание свести ноги вместе и чувствительные соски сразу напрягаются, что становится заметно сквозь дорогую ткань.

Я замираю и, кажется, даже не дышу.

А Сергей отворачивается к кофемашине и будничным тоном произносит:

– Чем планируешь заняться сегодня? Хочешь, пришлю Андрея, сгоняете с ним за твоими шмотками?

Возвращает взгляд ко мне.

А ещё вместе с этим приходит огромное желание съездить ему чем-нибудь по лицу.

Невероятное умение у этого человека – опускать меня с небес на землю.

– Я уже сказала, что не буду переезжать.

– Это не обсуждается.

Он берёт чашку с кофе и вальяжно усаживается за остров.

– Нет уж, давай обсудим! – Подхожу ближе, устраиваюсь напротив. – Всё понятно… Тебе совершенно плевать на моё мнение. Но, хоть нас и расписали каким-то непостижимым образом, это совсем не значит, что теперь я – твоя собственность!