Модистка Ее Величества

Он должен был отвечать за свои нелицеприятные поступки.

Неожиданно малыш проснулся. Оглядел нас серьёзными глазками и заплакал. Мы все же были ему чужими.

– Прикажете выставить его вон? – спросил вдруг Леопольд.

– Что значит «вон»? – опешила я, оборачиваясь к мажордому.

– Оставлять его здесь нельзя, мадам. Его сиятельству это не понравится.

Что может не понравиться его сиятельству, меня волновало в данный момент меньше всего.

– Даже щенок не заслуживает, чтобы его выкидывали на улицу! – возмутилась я, наклоняясь. Взяла малыша на руки, и он тут замолчал. – А это ребёнок! Человек!

Моя реакция точно не понравилась мажордому, и он опять спросил:

– Тогда прикажете отнести его в приют Марии Магдалены?

– Нет. Мальчик останется здесь.

– Но граф рассердится, госпожа Сесиль, – не унимался Леопольд. – Это я вам заявляю наверняка.

– Я тоже хозяйка в этом доме, и я желаю, чтобы сын моего мужа остался здесь. Я ясно выражаюсь?

– Ясно, госпожа. Но где он будет жить? И кто за ним будет ухаживать?

– В моей спальне, я за ним присмотрю, – ответила я твёрдо. – Мне всё равно в этом доме заняться нечем. А так хоть ребёнка понянчу.

Малыш начал мне агукать и улыбаться, и я сказала ему что-то ласковое. Направилась с мальчиком к лестнице, как вдруг вспомнила о самом важном.

– Леопольд, будь добр, найди кормилицу для маленького сына графа, и ещё нужна одежда и пелёнки для него, и кроватка.

– Но мадам, где взять деньги на кормилицу и кроватку? Граф запретил увеличивать расходы.

– Значит, ближайший месяц мясо и рыбу в дом не покупать. И вина тоже. Я видела счета от мясника и винодела, там огромные суммы. Так что мы вполне обойдёмся без этих излишеств.

Я могла бы продать что-то, но у меня не было даже лишних платьев, а кулон матери был слишком памятной вещью, чтобы отдавать его ростовщику. Раз муженёк не оставил мне ни су, придётся экономить на другом. Но малышу я не дам голодать!

– Но как же без мяса, госпожа? – как-то кисло спросил мажордом. – Слуги будут недовольны.

– Кто недоволен, может искать себе другую службу, – отрезала я твёрдо. Ещё не хватало, чтобы слуги указывали, что мне делать. – И чтобы вечером у меня была кормилица и кроватка, иначе следующим со службы вылетишь ты, Леопольд.

– Извините, мадам. Я всё исполню. Думаю, можно сэкономить ещё на углях и разжигать камин вечером и только в вашей спальне и гостиной. Всё же весна уже.

– Вот, Леопольд, когда хочешь, ты меня отлично понимаешь.

Удивительно, но Леопольд привёл кормилицу уже через три часа. Она служила прачкой в соседнем особняке. У Клодет был свой маленький ребёнок и вдоволь молока. Работа прачкой была очень тяжела, оттого она с радостью согласилась стать кормилицей для Жозефа. Мало того за свою службу она попросила только кров, еду и возможность оставить своего малыша в моём доме, чтобы тоже присматривать за ним.

Я, естественно, согласилась. Одну из спален велела переделать под детскую, где новая кормилица могла присматривать и за сыном графа, и за своим. Клодет жила там же с малышами, а кормилась со слугами на кухне и постоянно благодарила меня. Её мужа ещё два месяца назад забрали в солдаты, и было непонятно, вернётся он живым с войны или нет.

Через три дня Леопольд доложил, что расходы на вино и лишний уголь, которые теперь отсутствовали, покрывают затраты на кроватку и уплату небольшого жалования Клодет. Потому мясо и рыбу вполне можно покупать, как и раньше. Я согласилась, но решила на днях сама пересмотреть счета на продукты и на другие расходы. Проверить, нет ли воровства.

В очередной раз в дом своего отца я отправилась на следующий день.

Три раза, что я приезжала, меня не пускали на порог, слуга говорил, что мачехи нет. Хотя я и не верила, мне не хотелось скандалить, потому я уезжала. Но сегодня поутру я встала с твёрдым намерением во что бы то ни стало войти в дом отца и потребовать своё наследство!

Оставив карету на соседней улице, я подошла к родительскому особняку с дальней калитки, которую мне показала Манон. Вошла через чёрный вход для прислуги и неожиданно появилась в гостиной мачехи. Она пила чай с пирожными и читала какое-то письмо.

Увидев меняона ошарашено замерла, удивлённо округлив губы.

Конечно, я могла пройти в кабинет отца или его спальню тайком, но не хотела выглядеть воровкой и втихую шариться там, хотя и понимала, что имею на это право. Но я всё же надеялась, что Жоржетта по-хорошему отдаст мне шкатулку, когда я настойчиво потребую.

– Как ты вошла?! – взвизгнула мачеха раздражённо.

– Твой мажором не виноват. Я прошла чёрным ходом.

Я не успела ничего более сказать, как мачеха вскочила на ноги и накинулась на меня с претензиями:

– И ты смеешь показываться мне на глаза, мерзавка? После того как ничего не сделала для нас? Ты ведь не говорила с мужем о долгах Нотана, так?!

– Я хотела, но…

– Ты понимаешь, гадкая девка, что теперь мы разорены?! – вскричала мачеха.