Не отпущу, моя девочка

Оттормаживаю тачку у офиса Рената. Двигатель не глушу, потому что заходить не планирую. Честно говоря, после этой эпичной встречи, спустя четыре года, хочется нажраться, а не вести светские беседы.

– Не зайдешь? – спрашивает Анька.

– Не, поеду. Дел по горло еще.

– Ладно. Тогда пока.

– Пока. Спасибо, что… Подыграла.

– Всегда рада помочь. Заезжай к нам в гости.

– Ага, – киваю, нервно постукивая пальцами по рулю. Уже не терпится, чтобы Анька побыстрее свалила.

Как только хлопает дверь, срываюсь с места. На дороге выжимаю газ в пол до первого красного светофора и резко оттормаживаюсь, чтобы не вылететь на перекресток.

«Ты давно все разрушил, Арс. Я вычеркнула тебя из своей жизни. Навсегда. Поэтому уезжай. Уезжай, пожалуйста, и не появляйся здесь больше. Слышишь? Никогда!»

Слышу ее голос у себя в голове снова и снова.

– Губу закатай, – чеканю сквозь зубы. – Я здесь надолго. Это мой город, а значит, и ты моя. С Вэлом она, бл*дь. Серьезно?

Бешусь дико. Сам с собой уже, блин, разговариваю.

Увидел ее в реале сегодня, и что-то полетело. Внутри за грудиной точно что-то екнуло. Думал, что прошло. Четыре года – большой срок. Я вытравливал ее из себя все эти годы. Думал, получилось, а когда увидел, как она смотрит, как говорит, ходит, дышит, бля, все словно обнулилось. А в сердце снова вернулось это щемящее чувство, от которого не убежать.

За ним же пришла и ревность. Я ведь не первый день знаю, что она с Вэлом, живу с этим как-то. Жил. До сегодняшнего дня.

Потому что сегодня меня снова сбоит, равно как и в прошлом. Тогда мне постоянно казалось, что Майя вот-вот от меня ускользнет. Крышу срывало от одной только мысли, что ее в моей жизни не будет. Каждый, у кого есть член, рядом с ней воспринимался не просто в штыки, меня полноценно так накрывало. Ярость и никакого контроля. Хотелось убивать в такие моменты.

Она же этого не понимала.

Меня на части рвало, а она улыбалась и говорила, что все это глупости. Все они ничего не значат…

А по итогу выяснилось, что и я ни черта не значил. У нее перегорело, а меня размазало.

Заезжаю на закрытую парковку дома, где живет Марат, мы договорились, что я заеду еще позавчера. У него ко мне какое-то дело. Закрываю тачку и захожу в лифт. В дверь не звоню, потому что мелкая может спать. Стучу.

Дверь открывает Тая со своим вечно недовольным хлебальником.

– Васька спит, – шипит с порога.

– Я ее будить и не собирался. Марат где? – захожу в квартиру и разуваюсь.

– В детской. Сейчас позову.

– Ага, – прохожу в гостиную без приглашения, оттуда заворачиваю на кухню. Открываю холодильник и дергаю с боковой полки бутылку вискаря.

Вытаскиваю из шкафа над раковиной первую попавшуюся кружку и откупориваю бутылку. Марат в этот момент как раз появляется в поле моего зрения.

– Здорово, – киваю и наполняю кружку до половины. – Чего хотел?

– Привет, – Маратик прикрывает дверь в кухню и огибает мраморный островок. – Как дела? Как работа? Отец уже ввел тебя в курс всех дел?

– Плюс-минус. Нормально все.

– Супер. Слушай, можешь одолжить денег? У отца просить не хочу, ты сам знаешь…

– Знаю. Ты же неделю назад получил нехилый гонорар. Нет?

Марат – актер. Последний год его карьера прет в гору, главные роли, реклама, шоу всякие. Соответственно, бабла он гребет немерено.

– Да я Тае машину купил. Давно обещал, на рождение Василисы еще, но тогда напряг с деньгами был, сам знаешь.

– Тачку? На все? Ты серьезно? Сначала дом ее бабке, хата эта под залог той, что тебе родаки подогнали, – развожу руки в стороны, – теперь еще тачка. За сколько? Лямов за тридцать? Глаза открой уже!

– Ты говоришь как наш отец. Тая теперь наша семья, такая же, как…

– Все, – поднимаю ладони, – не заводи шарманку.

Глава 3

Майя

– Ну что там? Как прошло? Все рассказывай, – тараторит мама в трубку.

– Отлично. Девушку заинтересовал наш дом, она взяла пару дней подумать, – откидываюсь на подголовник и жду, когда запаркуется моя машина.

Все-таки наличие функции автоматической парковки в разы облегчает жизнь.

– Прекрасные новости. Может быть, продажа сдвинется с мертвой точки.

– Надеюсь, – жму плечами, будто мама может это увидеть чуть ли не на другом конце земли.

Про то, что Арс был на просмотре, умалчиваю. Маме это знать не нужно, а у Мейхера, надеюсь, хватит ума больше там не появляться. Родители прилетают послезавтра и, если Анна решит купить дом, подписывать документы они будут уже без меня.

Не думаю, что мама с папой обрадуются, увидев Мейхера. Не то чтобы они записали его во враги после нашего расставания, но по умолчанию сделали крайним. Я им, конечно, все рассказала, что между нами произошло, как это случилось…

Мама с папой поддержали, не дали раскиснуть. Наверное, я просто ради них не плакала по Арсу, как бы больно мне ни было. Не хотела их расстраивать еще больше просто потому, что они и без моих слез понимали, как трудно мне далось это расставание.

Когда в инете стали появляться первые скандальные заголовки, где полоскали имя Мейхера и его девиц, я думала, умом тронусь, на тот момент всего месяц прошел. Тридцать дней, а Арс уже ушел в отрыв. Не скрывал ни от кого даже. Трахал там каких-то левых телок за океаном и наслаждался жизнью.

Он там кутил, а я тут на стены лезла. О нем писали, фотки постоянные постили. Возможно, не тусуйся он со всякими селебами, я бы ничего и не узнала, а он, он словно специально это делал, чтобы я увидела. Мстил так.

Он же не поверил, что у нас с Вэлом ничего не было тогда.

Было очень обидно. Принял меня за какую-то шлюху, которая сегодня с одним, а завтра с другим. Предал этим и тем, что вот так мерзко потом решил отыграться. На весь мир почти.

Когда я читала какие-то новости, хотелось отмотать время и влюбиться в какого-то простого парня. Не сына олигарха, который свалит в Штаты и спутается там с популярными моделями или актрисами. Нет! Обычного парня, у которого не будет возможности и ресурса на все это, не будет доступа к этому.

Если бы он был просто Арсением, сыном какого-то рядового бизнесмена, я бы не видела все эти новости, не смотрела фотки и короткие ролики с тусовок. Мне было бы не так больно…

Выхожу из машины, прихватив сумочку с соседнего кресла, и, щелкнув брелоком, направляюсь к подъезду.

Родители подарили мне квартиру два года назад. Хороший ЖК недалеко от университета. Не центр, но и не окраина. Приличный район, закрытая территория жилого комплекса, не высотка. Всего шесть этажей. Я, кстати, на четвертом. Кнопку именно с этой цифрой и нажимаю в лифте.

– Ну и хорошо. У тебя как дела?

– Нормально, мам.

Открываю дверь ключом. Оказавшись в прихожей, сразу же разуваюсь. Снять каблуки после тяжелого дня – это что-то на прекрасном.

– Валентина тебе вечером привезет еду на несколько дней. А то я тебя знаю, будешь питаться одним кофе или в ресторанах.

– Спасибо. – Перевожу телефон на громкую связь и заваливаюсь на диван в гостиной. – Ты имеешь что-то против ресторанов? – смеюсь и прям вижу, как мама там, за тысячи километров, закатывает глаза.

Готовлю я отвратительно. Дома это всегда делала либо мама, либо ее помощница. Мое присутствие у плиты никогда особо не требовалось. Как только я стала жить отдельно, плита мне, в общем-то, тоже не потребовалась. Мама с первых дней снабжает меня завтраками, обедами и ужинами. Либо сама готовит и привозит, либо это делает Валя, та самая помощница по дому.

– Я переживаю за твой желудок, Майя.

– Мам, – вздыхаю, улыбаясь еще шире, – я точно не умру с голода и знаю все о правильном питании.

– Чашка кофе, яйцо и двадцать грамм сыра с утра? Не смеши!

– Ну ладно-ладно, сдаюсь. Вы когда точно прилетаете?

– Послезавтра в пять вечера уже должны быть в Москве. Так что вечером ждем дома.

– Я приеду. Как только на работе освобожусь, сразу к вам.

– Кстати, как работа?

– Отлично. Денис сказал, что я смогу в эти выходные остаться с ним на ночном дежурстве в отделе.

Денис – это следователь, к которому меня прикрепили. Мой непосредственный начальник сейчас. Капитан Морозов. Денис Валентинович. Но с самого первого дня мне сказали, что в отделе никто никому не выкает. Начальника отдела и всех его замов это, конечно, не касается.

– Выпросила все-таки, значит?

– Мне интересно.

– Ну хорошо. Новый опыт.

– Ага. Мам, я так устала что-то. Лягу поваляюсь, ладно?

– Давай. Целую.

– И я тебя. Пока.

Скидываю звонок и перекатываюсь набок, подтягивая колени к груди.

Изначально папа хотел пристроить меня на стажировку к Кириллу. Ну, не к Бушманову лично, конечно, а просто в управление собственной безопасности. Я же настояла на том, что хочу в самый обычный ОВД. Мы с папой на этот счет очень долго спорили, но в итоге он мне уступил. Пришлось поплакать и попричитать, что я хочу сама. Без его помощи. Что такой опыт будет куда полезней. И вообще, раз они дают мне выбор, я должна до конца делать его сама.

Поднимаюсь с дивана. Ловлю зевок в ладошку и уже хочу завернуть в спальню, когда в дверь звонят. По камерам понимаю, что это Вэл, и запускаю его в подъезд.

Внутри все как-то странно сжимается. Переступаю с ноги на ногу, крепко стискивая в ладонях свой телефон. Волнуюсь. Очень сильно волнуюсь.

Понимаю, прекрасно, почему, вот это чувство и гложет.

Вэл заходит в квартиру без звонка и стука. Знает, что я уже открыла дверь.

– Привет, – закидывает руку мне на плечо, тянет на себя и целует меня в губы.

– Привет, – упираюсь ладонями ему в грудь, поджав губы. – Не думала, что зайдешь.

– Я мимо проезжал, решил к тебе забежать. Как показ? Нормально все?

– А? Да, – часто киваю, наблюдая за тем, как Кудяков скидывает кроссовки.

Кажется, я сегодня была не готова с ним видеться. Совсем…

Пропускаю Вэла в гостиную и закрываю дверь на защелку. Это занимает всего несколько секунд и совсем не дает собраться мне с мыслями. Растираю свои плечи, совершаю глубокий вдох и, натянув на лицо улыбку, тоже направляюсь в гостиную.

Меня все еще держат мысли о встрече с Мейхером. Ну вот какого черта он снова появился в моей жизни? Зачем? Так не вовремя…

– Не хочешь на выходные сгонять за город? – спрашивает Велий.

– На этих не могу.

– Почему?

– Напросилась на ночное дежурство.

– Зачем?

– Интересно, – жму плечами и отхожу к окну. Замираю там, рассматривая двор так пристально, словно никогда его не видела.

– Ладно, может, тогда вечером куда-нибудь сходим?

– Если честно, то нет настроения. Давай как-нибудь в другой раз.

– Что-то случилось?

Вэл оказывается у меня за спиной, его ладони ложатся на мою талию.

Качаю головой в отрицании. Ну что я ему скажу? Что увидела Арса и будто во времени потерялась? Так неправильно. Нет, сказать нужно, но точно не сегодня. Я сама все это еще не переварила, зачем грузить этим и его?

Чувствую, как Вэл упирается подбородком мне в плечо, как он крепче сжимает меня в своих руках, и дышать не могу. Его тепло сковывает.

За все три года, что мы общаемся, мне никогда не было так трудно и неуютно рядом с ним.

Мы пересеклись через год после того, как уехал Арс.

Увидеть Вэла первого сентября моего второго курса, в моем же универе, было неожиданно.

Он тоже поступил на юрфак, что сильно меня удивило. Правда, чуть позже стало ясно почему. Первое: ректор нашего университета. Им оказался его дед. Второе: отец Кудякова – начальник городской полиции, а мать – чиновница, напрямую связанная с силовыми структурами. Поэтому на бумаге они в разводе. В реальности же живут вместе и очень любят друг друга. Третье: для Вэла уже давно готово место в теплом и светлом кабинете, куда он и засядет после окончания вуза.

Правда, пока я училась на первом курсе, Кудяков тусовался. Целых двенадцать месяцев после школы он отдыхал. Решил взять год перерыва от учебы. Так сильно устал за одиннадцать лет, видимо… Я потом еще не один семестр над ним потешалась по этому поводу. Наверное, одна из сильных сторон Вэла – это то, что он вообще не обижается.

Было открытием, когда кто-то вроде Кудякова выдал мне как-то между пар, что человека нельзя обидеть. Человек может обидеться сам. И, как правило, сам выбирает, на что именно обижаться. Но, если посмотреть глобально, забить на чужое мнение, найти гармонию с самим собой и прокачать уверенность, обижаться будет просто не на что.

Я с ним тогда, конечно, спорила, а сейчас понимаю, что по большому счету, он прав. Просто тогда, на втором курсе, мои раны по Арсу еще кровоточили. Я злилась и была обижена на него, страшно обижена…

Вэл же появился в моей жизни как-то внезапно, и первое время исполнял роль шута. С ним было весело и не так больно. Мы много разговаривали, узнавали друг друга. Я плакалась ему по Арсу, да, такое тоже было. Наверное, он оказался единственным человеком, который меня понимал. Он не осуждал, не говорил, что скоро станет легче, что я все забуду, он просто молчал и слушал.

Мы часто пересекались в городе. Под Новый год я помогала писать ему курсовую, он же помогал подтягивать мне нормативы по физкультуре. Как-то так вышло, что я не умею подтягиваться и плохо бегаю. Очень плохо бегаю, минут десять – и задыхаюсь.

Честно говоря, зима тогда выдалась трудной. Мы каждый вечер наматывали круги в спортзале. Бегали и бегали.

Да и вообще, мы с ним оказались очень похожи. Два сильно залюбленных родителями ребенка. Избалованные, не привыкшие к отказам. Только мои родители не доходили до сумасшествия со вседозволенностью. У нас дома всегда были правила, Вэлу же было позволено делать все, что ему заблагорассудится, просто потому, что он любимый ребенок. Ему все всегда прощалось. Правда, в какой-то момент перед поступлением ультиматум ему все же поставили. Пришлось выбирать: либо та жизнь, к которой он привык, со всеми вытекающими из нее плюшками, либо игры. Вэл, естественно, выбрал первое. С играми было покончено.

Я до сих пор не знаю, как так вышло, что в моменте мы сблизились. Сблизились настолько, что проводили вместе практически все свободное время. Постоянно были в переписке, на телефоне часами висели, если не рядом были. В какой-то момент Вэл заменил мне всех друзей и подруг. Нет, я продолжаю общаться с Сашей (она первое время обижалась, что я с Вэлом теперь, потом вроде успокоилась) и девчонками из группы, у меня есть хорошая знакомая на работе уже, да и от парней внимания мне хватает. Всегда хватало. Просто с Вэлом как-то иначе все, не нужно притворяться, не нужно улыбаться, когда не хочется, и главное – не нужно делать вид, что мое сердце не было разбито.

Он все знает и понимает. Он был свидетелем многих событий, и перед ним не нужно объясняться. Никогда.

Мы дружим уже три года, а последние восемь месяцев встречаемся. В какой-то момент было важно перейти на новый уровень просто потому, что жизнь продолжается. Я не могу ждать Арса вечно. Я не могу страдать по нему вечно. Я молодая, красивая, я достойна быть любимой и счастливой. Мне периодически больно, я многое помню из нашего с Мейхером прошлого, но вся трагедия в том, что он уже давно обо мне забыл.

Он на весь мир заявил, что я ему больше не нужна. Да и была ли когда-то нужна, я уже не знаю.

До сегодняшнего дня я вообще думала, что мы с Мейхером никогда больше не встретимся. Я никогда больше не увижу его перед собой вживую, не услышу его голос, все это останется только в моей памяти. Будет красивым, но немного болючим воспоминанием о первой любви, о которой, возможно, я когда-нибудь расскажу своим детям.

– Рассказывай, – шепчет Вэл мне на ухо.

Вздрагиваю от его голоса, потому что крепко задумалась. Сжимаюсь вся, а он продолжает:

– Я чувствую, когда ты врешь, Май. Что-то точно случилось.

Что-то случилось?

Да! Случилось! Случилось!

Хочется кричать это так громко, как только можно, но я молчу.

Случилось…

Стискиваю зубы, а потом закусываю нижнюю губу до боли. Едкой, почти отрезвляющей.

Твой друг, точнее, уже просто человек из нашего прошлого, вернулся.

Он вернулся, и я не могу выдохнуть вот уже несколько часов. Ровно с момента, как его увидела.

Он вернулся, и это самое возращение не предвещает мне ничего хорошего. Я видела его глаза, я видела, как он смотрит, как разговаривает со мной. Он здесь не с миром. Он явно что-то задумал. Я это чувствую.

Арс ничего не отпустил. Он до сих пор злится. До сих пор меня ненавидит. Он меня, а я его. Так сильно его ненавижу просто потому, что он не поверил мне тогда.

Боже, как же комично. Мы расстались, потому что и в прошлом друг другу не доверяли. Любили, но не понимали, как эту самую любовь сохранить. А потом, потом появился этот аноним.

Человек, личность которого никто так и не выяснил. Да и не выяснял. Мы все были заложниками личной драмы.

Все же началось с тех гадких сообщений. Сначала Мейхеру, как потом выяснилось, а позже мне. Анонимных сообщений.

Так я узнала, что наши с Арсом отношения начались со спора, он спорил на меня, а вечерами, когда я сидела дома, тусовался. Фото с этих тусовок отправили мне сообщением в тот роковой день. В день, когда все закончилось.

Я психанула.

Мы ведь с Арсом буквально несколько часов назад расставили все точки над «i» по поводу того спора. Я поверила ему. Поверила в то, что он от него отказался. Отказался сразу, как понял, что влюбился. Он влюбился. По-настоящему. Искренне. Я это знала. Чувствовала. Со мной он был другим.

Я поверила ему, а потом получила те фото. Их были десятки. Из стриптиз-клуба, ночных клубов, баров, с тех самых гадких игр. О, эти игры! Адреналиновая забава на грани с издевательствами. Развлечение богатых деток. Толпа сумасшедших, с азартом принимающая участие в жутких испытаниях.

Было больно осознавать, что ночами, все время, пока мы встречались, у Арса была другая жизнь. Привычная ему, яркая, пошлая, адреналиновая, местами жестокая. Он врал мне в глаза, желал спокойной ночи и говорил, что едет спать домой, а сам…

Когда я все узнала, психанула. Состояние было на грани жизни и смерти. Я не могла поверить, что это правда, но доказательства были налицо. Я не хотела, чтобы все, что между нами было, закончилось, но по-другому, кажется, уже быть не могло.

Я так злилась, а Арс звонил. Я не брала трубку, но и быть одна не могла. Думала с ума сойду от тишины в доме. Сорвалась в клуб к подруге, там пересеклась с Вэлом.

Не знаю, что мною двигало в ту ночь, наверное, страх остаться одной лицом к лицу с этой болью. С этой жуткой правдой. Именно поэтому я оказалась в квартире Кудякова, который убеждал меня, что эти фотки ничего не значат. Убеждал, что Арс ни с кем мне не изменял, убеждал, что мне просто нужно спокойно с ним все обсудить. Уверял, что мы с Арсом справимся.

Он так уверенно говорил… Это успокаивало.

Вэл уступил мне свою спальню той ночью, сам же завалился на диване в гостиной. Арс приехал под утро. Взбешенный и уже не желающий ничего слышать. У него был такой взгляд… Страшный. Нечеловеческий какой-то.

Он был уверен, что я переспала с его другом. Это обидело до глубины души. Он ведь был так уверен в этом, что таким образом будто назвал меня шлюхой.

Его ничего не смутило. Его бурный полет фантазии даже не остановил тот факт, что ровно две недели назад в моей жизни в принципе случился первый секс. Секс с ним. С Мейхером.

Он кричал, хватал меня за руки, а я, я просто не видела смысла оправдываться.

Батарейки сели, душа умерла, и все, на что у меня хватило сил, это сказать ему, что не люблю. Что я больше его не люблю.

А как можно любить человека, который в приступе ярости схватил тебя за горло? Который кричал и не хотел ничего слышать?

Я просто хотела, чтобы все это кончилось. Я не вывозила его ярость. Его обвинения. Его ненависть. Они меня на куски рвали. Слишком больно. Сердце кровоточило, но Арс в порыве своего гнева этого уже не видел.

Сглатываю скопившийся в горле ком из этих самых воспоминаний и чувствую, как по щеке катится слеза. Я возвращаюсь в реальность. Возвращаюсь из прошлого в свою квартиру.

Вэл все это видит. Мои глаза, красные от слез, мокрые щеки. Притягивает к себе, обнимает. Он ничего не понимает сейчас, а я не могу объяснить. Язык немеет, а скулы сводит от той боли из прошлого.

Почему? Почему после всего, что было? После этих четырех лет мне до сих пор кажется, что я люблю Мейхера? Ненавижу. Люто. Дико. Но в глубине души продолжаю любить. Как такое возможно?

Это проклятие какое-то?!

– Май? Майя, – Вэл обхватывает мои щеки ладонями. – Ты чего? Все же хорошо. Слышишь?

Он улыбается, успокаивает меня. Вижу, что волнуется, нервничает даже, потому что ни черта не понимает. А я, я веду себя по-скотски. Вру ему, выходит, и трушу. Трушу все рассказать.

– Прости, – обнимаю в ответ, хватаюсь за него, как за спасательный круг. Как за безопасный жилет, что спасет от боли. Раньше ведь помогало.

А теперь? Почему сегодня не срабатывает?

– Прости меня, пожалуйста, – скулю ему в щеку.

– За что? Майя? Ну ты чего? За что мне тебя прощать?

– За все, за все, – всхлипываю.

Вэл немного давит на мои щеки, отстраняется на немножко. Смотрит в глаза, а потом целует меня. Его язык проникает в мой рот и кажется холодным. Так бывает вообще?

Он целует, как и всегда это делает. Только сегодня никаких приятных ощущений я не испытываю. Лишь панику.

Панику, граничащую с ужасом.

Велий гладит меня по спине, волосам, рисует дорожку поцелуев на щеке, шее, подбородке. Обнимает крепко-крепко. Прижимает мою голову к своей груди и часто дышит. Он тоже на панике. У него сердце как отбойный молоток сейчас. Я слышу.

Стискиваю в кулаки ткань его кофты на спине, тычусь носом в его твердую грудь и лишь сильнее заливаюсь слезами.

Что мне теперь со всем этим делать?

Как дальше жить?

Глава 4

Арсений

Восемь утра. Отвожу взгляд от циферблата часов на своем запястье и ловлю зевок в кулак. Приехать на работу вовремя, после ночного загула, проснувшись при этом у какой-то телки, нехилое такое достижение.

Башка трещит адски. Если мне не изменяет память, вчера я влил в себя минимум половину бара на Патриках. Понятия не имею, как вообще там оказался. Квартира Марата находится сильно в другой стороне…

Накрыло. После встречи с Майей и правда захотелось нажраться. Притупить эмоции.

Теперь, после того как я ее увидел, информация о том, что она с Вэлом, воспринимается иначе. Кожа горит от одной только мысли, что он ее…

Блядь. Просто блядь. Не она. А так, глобально.

Четыре года прошло. По всем параметрам, я не должен реагировать. Но тем не менее кроет. Сильно. Мозг, в своем трезвом состоянии, только и может думать, что о Панкратовой. Вчера проскользнула шальная мысль, а что, если она вот-вот станет Кудяковой? Насколько далеко у них все зашло? Кажется, после этой вот мысли я залил в себя восемь уже лишних на тот момент шотов.

Тянусь за бутылкой минералки и откидываюсь на спинку кресла, отъезжая от стола где-то на полметра. Прикрываю веки буквально на секунду и слышу, как открывается дверь.

Отец заходит в мой кабинет без стука. Хотя в его жизни в принципе не так уж много дверей, в которые нужно стучать.

– Проветри, – басит он где-то поблизости. – Перегаром несет на весь этаж.

Приоткрываю один глаз, сворачивая крышку с бутылки, и делаю несколько жадных глотков.

Отец выдвигает для себя стул, ослабляет галстук и садится напротив.

– Ты же знаешь, что меня оповещают, если с моих счетов, – делает акцент на последних словах, – списываются деньги. Например, когда кто-то решает арендовать остров на все выходные.

– И? – жестко туплю. Осеняет спустя полминуты. Раздраженно барабаню пальцами по столу. Да, я снова, как уже было не раз, отдал Марату одну из своих карт…

– Ты у нас вроде никуда не собирался.

– Не собираюсь.

Всасываю остатки воды, опустошая пол-литровую бутылку минералки за пару минут.

– Ты вчера был у Марата?

– Я вроде этого и не скрываю. Это тупо, знаешь ли, когда ездишь с охраной.

– Арсений, я уже бесчисленное количество раз говорил, что не собираюсь содержать эту меркантильную суку. Пока он на ней женат, к моим деньгам, твоему братцу доступ закрыт.

В последние годы отец и правда перекрыл Маратику доступ к деньгам. Даже вычеркнул его из завещания. И все из-за этой Таи.

– Слушай, у них там треш какой-то. Он все бабло спустил на тачку, просто по нулям теперь, – тру переносицу. Головная боль только усиливается. Ощущение, будто кто-то долбит молотком прямо по вискам. – Жрать на что-то нужно же…

– На частном острове, судя по всему. Ну да, там куда лучше кормят.