Не возвращайся, когда тебя ждут

Год выдался тяжелый. Двое близких погибли за очень короткий период. При странных обстоятельствах. Сначала Марта, потом Ежи.

Босс… Выразил формальные соболезнования, прочитал заученный текст. И тут же вернулся к работе. Только сухое, отстраненное: «Держись, Даня. Жизнь продолжается, ты должен быть сильным».

Дверь кабинета открылась. Вошел Даниил Челобитов-старший. Босс. Сегодня он был не похож на себя. Каким Даня привык его видеть. В глазах плескалась непривычная усталость, точно его мучила бессонница. На лице пролегли тени. И то, как он знакомо прятал кисти рук, настораживало.

– Привет, Даня. – приветствовал, опускаясь в кресло. – Как жизнь?

Даня знал, что этот внезапный вызов к отцу не сулит ничего хорошего. Предчувствовал.

– Я вызвал тебя, потому что должен кое-что сообщить, – начал Челобитов-старший. Сканировал его, глядя в глаза. – Я болен.

Даниил нахмурился.

– Что случилось?

– Не важно. Времени осталось немного. Оказывается, такое могло случиться и со мной.

Даниил стоял у окна. Прижимался ладонями к холодному стеклу. Пытаясь удержаться в реальности, которая с каждым словом отца рушилась. Как карточный домик.

В углу кабинета что-то шевельнулось. Тень? Или…

Даниил напрягся. Почудилось тяжелое хриплое дыхание.

Волк?

Он оглянулся – ничего. Но запах шерсти стал резче.

В этот момент за спиной у Даниила раздался тихий влажный звук. Что-то облизнулось.

Он резко обернулся.

– Ты что-то слышал? – спросил он. Не в силах игнорировать это ощущение.

Отец нахмурился.

– О чем ты?

– Кажется, здесь кто-то есть…

– В кабинете, кроме нас, никого нет, – холодно ответил Челобитов. – Ты отвлекаешься.

Но Даниил не мог не отвлекаться. Он чувствовал это. Чье-то дыхание. Тяжелое и горячее. Запах шерсти, влажной от дождя…

Весь его опыт говорил… Опасность!

– Чего ты вообще хочешь от меня? – выдохнул он. Вернулся к разговору. Но теперь его голос дрожал от напряжения.

Уголок губы Челобитова-старшего дернулся.

– Я хочу, чтобы ты, наконец, понял. Кто ты. И перестал бегать от себя.

В кабинете повисла напряженная тишина. Воздух застыл, затрудняя дыхание. Тянуло затхлым запахом мокрой собачьей шерсти. В углу будто притаился огромный зверь. Выжидающий момента.

Даниил напряженно втянул носом воздух. Отец сидел неподвижно. Его лицо – каменная маска.

Может, это игра воображения?

Но нет. Где-то за спиной послышался шорох. Едва уловимое движение. Точно кто-то осторожно переступал с лапы на лапу.

Даниил молчал. Переваривал услышанное. Не знал, что сказать. С одной стороны, он чувствовал какое-то злорадное удовлетворение. Возмездие настигло и отца. Он всегда был для него монстром. Злобным, холодным и отстраненным. Бездушный робот.

Теперь он увидел его другим. Уязвимый и беспомощный. Как обычный человек.

Ситуация складывалась трагично. Жизнь переворачивалась с ног на голову. В который раз.

– Мне жаль, – произнес Даниил, стараясь говорить искренне.

– Не надо, – отрезал Челобитов-старший, резким жестом отмахнувшись. Как от назойливой мухи. – Не для этого звал. Я привык действовать. А не жалеть себя. От тебя я жду другого. Преданности. Я видел твое заявление. Сейчас не время.

Челобитов-старший медленно поднялся из-за стола. Хищная грация.

Тень, искаженная светом лампы, легла на стену, приняв неестественно вытянутые очертания.

– Я ухожу, – сказал он тихо. – Но не так, как ты думаешь. И перед этим мне нужно быть уверенным, что ты не подведешь.

В этот момент где-то раздался низкий хриплый вздох. Точно волк, прижавшийся к стене, готовился к прыжку. Даниил резко вскинул голову.

– Ты… это слышал? – Его голос дрогнул.

Отец лишь усмехнулся.

– Воображение, сынок. У тебя всегда было слишком живое.

Отец стоял и смотрел на Даниила. Неподвижный, как изваяние. Лицо Челобитова-старшего не двигалось. Холодный расчетливый блеск в глазах.

Преданности? Даниил едва сдержал горькую усмешку. После всего, что было между ними? Всех этих лет отчуждения? Он хочет преданности?

Отец даже не моргнул.

– Наследник, – повторил он. Словно это объясняло все. – Ты мой законный сын.

– Какой еще наследник? – голос Даниила дрогнул. – Ты же всегда говорил, что половина работающего коллектива – твои внебрачные отпрыски. Причем тут я? Что, закончились достойные?

Где-то за спиной послышался шорох. Даниил резко обернулся. Но снова – ничего. Отец же лишь раздраженно нахмурился. Сын отвлекал от действительно важного.

– Вот именно. Внебрачные, – произнес он с ледяным спокойствием. – А ты самый что ни на есть настоящий. С твоей матерью мы были женаты. Прожили несколько счастливых лет. Пока вся родня не снесла ей башку так, что она бросила все в один миг. Украла моего законного ребенка, бежала из страны. И это в те-то времена!

Даниил почувствовал, как почва уходит из-под ног. Мать никогда не говорила. Никогда.

– Закончим на этом, – отец резко отвернулся, прерывая поток мыслей сына. – Не время для выяснения отношений. Сейчас речь идет о моей жизни.

– Что ты предлагаешь? – Даниил скрестил руки на груди. Пытаясь защититься от удара. – Что ты хочешь от меня?

Отец медленно подошел к окну, за которым клубился серый туман.

– Ты займешь мое место. Временно. Пока я разберусь с… Некоторыми обстоятельствами.

– Какими обстоятельствами?

Но Челобитов-старший уже не слушал. Его взгляд скользнул куда-то за спину Даниила. В угол кабинета. Где тьма сгущалась плотнее обычного.

– Есть один шанс. Призрачный, один на сотни миллионов. И я хочу им воспользоваться. – Голос звучал устало. – Мне нужно попасть в Челобитово. В родовое гнездо, так сказать. И ты мне должен с этим помочь.

– У тебя целый департамент по решению подобных вопросов! – удивился Даниил. – К чему такие сложности? И что ты собираешься там найти?

Теперь он отчетливо услышал клацанье зубов.

Впервые Босс занервничал. Даниил увидел темные синие знаки на его руках. Как у матери.

– Кого, – тихо сказал отец. – Кого. Опку. Твою бабушку.

Сказал, как выстрелил Даниилу в лицо.

Даня удивленно посмотрел на отца. Даже брови поползли вверх от изумления. Бабушка Опка… Старая деревенская женщина, когда-то жившая в глуши. Вдали от цивилизации, в своем закрытом мире. Ходили слухи, что она цыганская колдунья. Знахарка, обладающая какими-то тайными знаниями. Способная исцелять болезни. Но отец?! Единовластный хозяин Кампании, для которой разобраться с гибридными аборигенами не представлялось труда. Да какие угодно знахари сделают все, что он захочет (если захочет), просто ища благосклонности.

А насчет Опки… Даниил был в длительной вынужденной командировке. Вернулся в Кампанию через полгода. Пришлось повозиться на месте с решением проблем. С коллаборацией. И уже дома получил все известия. О том, что она больна. И зовет его. Звала. Полгода назад. Босс сделал все, чтобы Даниил не смог этого узнать. Чтобы он не поехал к ней. Какие-то старые обиды. Мелкая месть. А теперь вдруг все изменилось.

– Она умерла, – произнес Даниил. Голос дрогнул. Он испытывал реальную боль. – В мучениях, одна. Просила меня приехать, хотела видеть. Я не приехал. Ты знаешь, почему. И что сейчас? Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Ты не понимаешь. – Взгляд стал отрешенным. – Там все не так просто. Там другой мир. Другая реальность. Я не знаю, во что верю. Во что мне верить… – Метался в сомнениях. – Но я готов попробовать. Рискнуть. Врачи не помогут. Да и никто не поможет. А она мой последний шанс. Надежда на спасение.

– Почему я? – Даня недоумевал. – Почему ты сам не можешь туда обратиться? Попросить помощи?

– Не примут, – ответил Даниил Даниилович, вздыхая, словно у него вырвали сердце. – Я же много лет назад отрекся от них. От нее, от всего их мира. Господи, да я же вырос на этом! В воде – водяницы, в лесу – грибницы, в доме – блудницы! Дома наших родителей стояли напротив друг друга. «Туда не ходи», «сюда не смотри», «того не ешь», «этого не пей». Нельзя. А жить-то когда?!

Я молодой был, горячий. Хотел свободы. Весь мир передо мной! Я сюда хотел! К людям. Нормальным! Без всяких этих заговоров-наговоров. Без суеверий. Уже тогда Переход начал уСтанавливаться. Потихоньку. Помаленьку. Просто я не понимал, что происходит. А место это, проклятое, Челобитово, как колпаком накрывалось. И вот. Кампания есть, корабли бороздят моря. Самолеты летают. Целый департамент работает по этим твоим аборигенам. Другим с такими проблемами помогаем. А в эту глушь нет входа. И все. Последний, кто туда прошел и вышел – ты. Со своей дощечкой и банкой, с «Вечным оком». Спасибо. Вот. На двадцать лет хватило. А теперь все. Закончилось. Нужно еще. А нет. Сколько партий туда отправлял – бесполезно. Без всяких продвижений. Да еще и почти никто не вернулся. Вот тебе и вся история. Почти. Но с тебя хватит.

Теперь отец смотрел в окно. Тени легли на белое лицо. Казалось, череп просвечивает сквозь кожу.

– С глупости все началось, глупостью и закончилось. Из Челобитово только одна из сестер уехала. Агата. Замуж вышла за серьезного человека. Мать твою родила. Родня его давным-давно уехала из этой чертовой деревни. Вот когда я в город рванул, меня Агата с ее мужем служащим приютили на первое время. Помогли. Главное, он – Даниил Даниилович Челобитов. И я – Даниил Даниилович Челобитов. В этой дрянной деревеньке у всех одна фамилия, а с именами – так уж сложилось. Все вокруг стали шептаться – династия!

А потом и в городе началось то же самое, только в другом обличии. «Бу-Бу-Бу, Челобитово, Челобитово…» Этот служащий все добивался от Агаты чего-то, что-то нужно было ему от этого пропащего места. Покоя никому не давал, словно вытягивало из него последние соки поселение. Это потом, когда он взлетел на самый верх ни с того ни с сего, мне многое стало понятно. Что именно ему было нужно. Как Агата съездит в деревеньку, так у них прибыль. Как съездит, то чин новый у него, то еще какие значительные блага. Заключал он сделки с темными силами. Она оттуда привозила такие же банки и дощечки, отчего он Становился все сильнее и сильнее. Могущественнее, не вру, вот те крест… тьфу. Какой еще крест, там и церкви никогда не было. Не поверишь, в лотерею выигрывал легко! Что ни билет, то выигрыш! Удача преследовала его.

Только Агата все печальней и печальней Становилась. Понимала, чем все это закончится. А он вдруг научно-исследовательский институт возглавил, который постепенно в какую-то мутную контору превратили. И не в одну. Во множество мутных контор. Тогда она совсем поникла, сломалась. Стала говорить, что уйдет от него. К другому.

И ездить к сестрам отказалась. Боялась чего-то. Чувствовала приближение беды. Предвидела. Какие были скандалы! Какие ссоры! Он давил на нее. Заставлял подчиниться. А она не сдавалась, стояла на своем. Потом поехала. И все. Ни Агаты, ни племянницы ее, Опкиной дочери. Точно их никогда и не было. Растворились в воздухе, исчезли бесследно. Опка этого не простила. Видела его насквозь. Больше служащему так не везло. Отвернулась удача. Он пытался и сам справляться. Без Агаты. Да куда там. Все начало рушиться. Дочь их выросла, красотка. Мать твоя, гордость моя. Любил я ее, очень. Женился, ты родился. Постепенно тесть все свои права и обязанности по конторам мне передал. Поставил во главе Империи. Заметь, истерзанной, обескровленной, разрушающейся империи.

Я тоже хотел удачи. Я же всегда был одним из них! Я – Челобитов! И я же женился на их девке! А они! Держались в стороне, как будто я быдло, отброс, примак! Обманул несчастную девочку, обобрал, обрюхатил! А я имел право на все. Им же, деревенским, не надо было ничего! А мне надо и тогда, и сейчас! Я же работал как раб, имел право! Она была моей женой! Ну, не мне, ей бы отдали то, что полагалось! Тебе, ради тебя бы отдали!!! Нет! Никогда. Ни за что.

Босс тяжело зашелся сухим хриплым кашлем. Задыхался. Жилы на шее вздулись. Как канаты. Лицо налилось краснотой, сосуды в глазах полопались. Он пытался выдохнуть. И не мог.

Наконец приступ закончился. Теперь дышал мелко. С открытым ртом. С посиневшими губами. Будто рыба, выброшенная на берег.

– Хорошо, – произнес Даня, глядя на отца с состраданием. Но без особого доверия. – Я попробую. Но ничего не обещаю. Не уверен, что это сработает.

Босс хрипло захохотал, закаркал. Отплевываясь и сипя. Из темного угла ему вторил еле слышный рык.

– Подожди, не все еще. Исповедуюсь. Как перед смертью.

А ведь Даниил уже слышал эту историю. Давно. В детстве. Как и много других историй. От Моти. Младшей из пяти сестер.

ГЛАВА 9. ДЕТСТВО. МОТЯ РАССКАЗЫВАЕТ.

– Один ты у нас на всех, Даняка, так уж вышло, – вздыхала Мотя.

В ее глазах, потускневших от времени, мелькнуло что-то давнее, теплое. Она сидела, сгорбившись. Пальцами узловатыми, изможденными теребила край фартука.

– Я так и осталась в девушках. Одна-одинешенька. Был у меня жених…

Слова текли, как старая песня. Губы дрогнули. Зажмурилась, и на миг перед ней встал он. Высокий, сильный. С улыбкой, от которой сердце замирало.

– Красавец мужчина. Усатый, кудрявый, широкоплечий. Глаз не отвести. Подхватит меня на руки, закружит… Прижмет к себе, словно пушинку…

Даже закачалась слегка, чувствовала его руки. Теплые и твердые.

– Любил он меня. Берег. А я его любила. До безумия. Он еще только собирался ко мне прийти, повести на гулянку, а я уже знала. Чувствовала. Ждала.

Тень пробежала по лицу. Развела руками.

– Ушел он в армию. И не вернулся. Как в воду канул. Пропал. Сколько запросов я написала, слез выплакала.

Провела ладонью по щеке. Стирала невидимые следы.

– Куда только не обращалась, ответ один. «Нет его. И все. Ищите, где хотите».

Она стеснялась, что услышат другие.

– Ко мне потом многие сватались. Женихи приходили. Я же мастерица была. На вес золота. Тогда это ценилось. Сейчас никому не нужно стало.

Горько усмехнулась. Пальцы, покрытые морщинами и шрамами от иголок, разжались. Глаза на миг блеснули.

– Кружево плела. Шила. Вышивала… Все умела. Все могла. И пела хорошо. Говорят, как соловей заливалась. Многим нравилась.

Потухли глаза, губы дрогнули.

– А я… Своего усатого забыть не смогла. Все ждала. Надеялась, что вернется. А потом закрутилось. Понеслось. Не до того стало. Совсем другие заботы появились. А он так и не вернулся.

Махнула рукой, отгоняла призраков. А потом добавила шепотом. Боялась, что услышат даже стены.

– У Опки другая беда случилась.

Голос старухи трепетал, как осиновый лист на ветру. В углу лампа коптила, отбрасывая на стены прыгающие тени. Пальцы сжимали край платка. Губы подрагивали.

– Полюбила она человека женатого. Не устояла. И сейчас ничего хорошего, а тогда…

Вслушивалась в вой ветра. Глаза снова помутнели.

– Тогда просто страшно было. Какие слухи ходили… Что ей, бедной, пришлось выдержать. Двое деток у нее умерли. Один некрещеным. Не успели крестить-то. Церкви у нас и не было никогда. А зимы тогда стояли страшные.