Булочка с сюрпризом

Вопросы воспитания Василины были единственной причиной ссор между супругами. Юлия так и не смогла всем сердцем полюбить дочь, ей казалось что с рождением ребенка она отошла на второй план. Василина страдала от отношения матери к ней, ей хотелось, чтобы мама ей хоть раз сказала: " Ты самая лучшая, я тебя люблю!", но этого не происходило. В восемь лет Вася пошла в музыкальную школу. Игорь купил фортепиано. Юлия с облегчением вздохнула: "Лучше пусть играет, чем на сцене телесами трясёт". Музыкальную школу Вася посещала с радостью и закончила ее отлично. С годами Вася еще и увлеклась историей.

Она так хотела мужа-ученого или писателя или еще какого-нибудь деятеля: чтобы красиво говорил, писал, ухаживал – в общем мужчину, которым она могла бы гордиться. Но к сожалению, такие экземпляры обычно выбирают других женщин, нежели Василина. Таким обычно нравились девушки утонченные, хрупкие, меланхоличные, какой Василина не являлась. Она для всех всегда была Васькой: жизнерадостной пышной дамочкой, которой даже в шестнадцать лет давали двадцать пять. С ней было интересно общаться, весело проводить время, но мужчины не проявляли интереса к Ваське как к девушке. Не больше, чем свой парень. В ней не было кокетства, жеманства, она не любила платья, не носила макияж. Мужики даже не велись на грудь пятого размера, которою она стараясь скрывать под мешковидной одеждой. Хотя девушка и была очень миленькой и прекрасна на лицо, отношений с мужчинами до двадцати одного года она не имела. Сказать, что Вася страдала от невнимания мужчин нельзя было. У девушки имелась куча интересов: шитье, вышивка, изготовление игрушек и конечно она много читала исторической литературы. Ей интересно было жить. Игрушки она продавала, шила себе одежду, а читая книги она представляла себя в те исторические времена. Все свои увлечения Василина совмещала с учебой в университете, жила пока с матерью и отчимом. Так было до пятого курса, пока в ее жизни не появился преподаватель нумизматики и сфрагистики ведущий научный сотрудник краеведческого музея города С – Ручкин Эдуард Борисович. Мужчине на тот момент стукнуло уже тридцать шесть лет. Он был единожды женат на непродолжительное время. Эдуард стал руководителем дипломной работы Василины и первым ее мужчиной, так уж вышло. В этой истории непонятно кто кого совратил, скорее всего Вася очаровала скромного преподавателя, когда приходила к нему домой для дополнительных занятий на которые напрашивалась сама. Все началось с дружбы. Вася была хорошисткой, а когда предмет ей нравился она хотела знать об этой науке все, поэтому много раз задерживалась после занятий и задерживала Эдуарда Борисовича. Он очень любил интересующихся студентов, потому что таких было мало. Его предметы студенты считали скучными, большинство из них спали на парах. Вася стала обращать внимание, что Эдуард Борисович все чаще смотрит на нее не просто как на студентку. Ей льстило, что человек, как она считала "такого уровня" обращает на нее внимание. Ей нужно было всем доказать чего она стоит.

– Василина, я завтга могу вам помочь с пгактической частью диплома. У меня не будет пар в унивегситете, можете вечегом заглянуть ко мне домой, – предложил как за между прочим Эдуард, без каких либо посторонних мыслей.

– Я конечно приду, Эдуард Борисович, – Вася слегка склонилась над столом, за которым сидел преподаватель, чтобы он мог рассмотреть ее пышные формы. Она даже для этого расстегнула свою любимую клетчатую рубашку, оставив на показ полуобнажённую грудь в топе на тоненьких бретельках. Эдуард Борисович судорожно сглотнул, но взгляд с ее груди не убрал, ему даже показалось, что внутри него что-то зашевелилось.

– Договогились, – выдавил из себя преподаватель и вытер носовым платочком вспотевший от волнения лоб, – что-то жагко сегодня в аудитогии. Эдуард Борисович потянулся за поллитровой бутылкой воды, которая стояла на его столе и практически залпом выпил ее всю. На следующий день Васька сорвалась с занятий пораньше. Она уже все обдумала за день: "Препода надо брать, таких экземпляров днем с огнем не найти: квартира своя, умный и спокойный, ну а то что не красавец, так я и сама не Софи Лорен… Да и пора уже женщиной становиться, двадцать один как никак… Однозначно сегодня между нами все произойдёт." Василина остаток дня проводила себя в порядок, сделала причёску из своих длинных русых волос, надела первый раз за год платье. Оно в ее гардеробе было единственным: черное, ниже колен, с слегка расклешенной к низу юбкой. Это платье одновременно подчёркивало фигуру в тех местах где нужно и скрывало полноту. Главной его изюминкой было красиво оформленное декольте.

– И куда это ты собралась, неужто диплом писать к своему чокнутом профессору? – спросила мать Василины, которая только что пришла с работы. В таком наряде свою дочь она видела в очень редких случаях, – а тебе идет это платье и макияж тоже, хоть на девушку стала похожа.

– С чего это он чокнутый? – обиделась Вася, – интеллигентнейший мужчина из благородной семьи.

– Ну по твоим рассказам судя, он какой-то страненький…Вырядилась ты так будто между вами что-то есть или намечается – Юлия Сергеевна поправила на Василине платье, – почему ты не выглядишь так всегда, очень хорошо… Юлия была очень довольна сегодняшним видом Василины.

– Мама, я уже взрослая девочка, сама буду решать что делать, договорились? – Юлия всегда давала свободу своей дочери, иногда Василина это воспринимала как равнодушие. С десяти лет они жили втроем: отчим, мать и Вася. Родной отец Василины проживал в небольшом городке Ростовской области. Вася всегда поддерживала с ним отношения, звонила ему, приезжала на каникулы и общалась по интернету. До сих пор девушка обижалась на мать за то что она бросила отца и ушла к другому мужчине. Васе казался этот поступок крайне эгоистичным, ведь ни о ее чувствах ни о чувствах отца Юлия Сергеевна на тот момент не думала. Отношения между матерью и дочерью долгое время были натянутыми.

– Ну что, удачи тогда тебе, – без энтузиазма ответила Юлия Сергеевна и ушла в свою комнату.

– Спасибо, – съязвила глядя в зеркало Василина. Ей было обидно видеть равнодушие в глазах матери. Сегодня она накрасила губы яркой помадой и подушилась цветочными духами.

Эдуард Борисович жил в центре города в старинном доме – памятнике архитектуры. В его двухкомнатной квартире, как он сам называл "апогтаментах" ремонта не было со времен советского союза, потому что он сам так хотел. Эдуард беспорядок в своих "апагтаментах" называл "твогческим" и не стеснялся хаоса, когда к нему пришла Василина.

– Василина, здгавствуйте, ой вас не узнать – Эдуард Борисович даже немного покраснел, его жиденькие волосики зачесанные на бок слегка затрепетали, а нос улавливал тонкий аромат ее духов.

– Да, Эдуард Борисович, я думаю пришло время перейти на "ты", вы же не против? Это все сугубо между нами останется, – Вася сняла с себя плащ, оставшись в декольтированном платье и резко шагнула в сторону своего руководителя и приблизилась так близко к преподавателю, что он аж громко сглотнул.

Эдуард Борисович что-то невнятно промычал и выдавил:

– Хогошо

Василина набралась решимости и взяла Эдуарда за руку, что делать дальше она не знала. "Может сразу поцеловать его" – крутилось у нее в голове. Эдуард Борисович руку не убрал, девушка чувствовала что его немного потряхивает от волнения. В коридоре воцарилась напряжённая обстановка.

– Пойдёмте в комнату? – предложил мужчина. Так и держась за руки парочка зашла в гостиную. По одной стене в зале стояли старинные шкафы, доверху набитые книгами и бумагой, по другой висел пыльный ковёр и стояло фортепиано. Оно было очень красивым, с резными ножками и деревянными вензелями, покрытое лаком. Василина сразу переключила своё внимание на музыкальный инструмент. Она восемь лет отдала музыкальной школе и знала в этом толк. В минуты радости и грусти она любила исполнить что-нибудь из Шопена или Бетховена. Когда Вася поступила в университет, мать кому-то продала пианино, потому что она устала от вечного пиликанья, а еще он занимал много полезного места. Василина мечтала снова купить в будущем музыкальный инструмент.

– Эдуард, ты играешь на фортепиано? – удивленно спросила Вася, открыв крышку инструмента.

– Нет. Оно мне досталось от бабушки, рука не поднялась пгодать, – Эдуарду было непривычно видеть женщину дома, кроме матери к нему давно уже никто не заходил. Еще смущал тот факт, что Василина его ученица.

– Можно? – попросилась поиграть Васелина. Эдуард лишь утвердительно мотнул головой. В нем боролись два начала: животное и духовное. Духовное заставляло сдерживать свои порывы в отношении студентки, ибо это неправильно и неприлично. А животное хотело схватить эту булочку в охапку и съесть. Как только зазвучала прелюдия Шопена, в исполнении Василины, Эдуард увидел как легко проносятся по клавишам ее нежные пальчики и как при каждом движении подрагивает ее грудь. Животное начало над мужчиной взяло верх, сорвавшись с места, он подошёл со спины к играющей на фортепиано девушке и поцеловал ее в макушку. Василина прервала игру, повернулась и удивлённо посмотрела на Ручкина.

– Эдуард, я тебе нравлюсь? – спросила она.

– Опгеделенно да, – заикающимся голосом ответил он. Василина поднялась, обняла мужчину за шею и слегка поцеловала. Это настолько завело Эдуарда, что он подхватил девушку на руки и попытался отнести на кровать в соседнюю комнату, но сделав пару шагов понял что эта ноша ему непосильна, поэтому утащил ее практически волоком.

– Булочка моя, догогуша, – шептал Ручкин и целовал Васю то в щёки, то в губы, то в шею. Василина еле сдерживала смех, от слов Эдуарда и его щекотливых поцелуев. Она не успела моргнуть и глазом как уже была раздета. "Вот тебе и скромный дяденька…" – пронеслось у нее в голове. Оба были смущены, особенно Эдуард, но он не отводил взгляда от нежной юной груди и молочной кожи девушки. Эдик целовал девушку пока у него не закончилось терпение, а потом вошел в нее. Первый их интим получился быстрым и скомканным. "Для первого раза наверное пойдет, потом должно быть лучше" – подумала Вася, хоть она и не познала удовольствия, про которое так много читала, настроение у нее было хорошее. Ручкин же поняв, что у Василины это был первый сексуальный опыт стал очень грустным. Он почувствовал себя виноватым и ответственным за девушку.

– Василина, булочка, – ему почему-то хотелось так ее называть, а Вася была и не против, – ну почему ты мне не сказала, что у тебя не было еще мужчины? Ручкин снова покраснел когда задавал этот вопрос.

– А для чего тебе нужна эта информация? – спросила Вася. На что Ручкин лишь пожал плечами. Мужчина скрыл от Васи тот факт, что если бы он знал о ее девственности, то не стал бы с ней связываться. Через несколько минут Эдуард пошел на кухню приготовил чай, бутерброды и принес поднос в комнату, но Вася уже задремала…С тех пор Василина стала часто бывать в доме Эдика, а через месяц он и вовсе предложил ей переехать к нему жить. Вася вкусно готовила, навела и поддерживала порядок в его доме, ему было комфортно. Однако не все было так радужно. Девушка поняла по каким причинам Эдуард развелся. Во-первых, ему не часто нужен был секс, он вообще предпочитал спать в другой комнате, с этим Василина еще могла смирится. Во-вторых, если он выпивал, а это бывало часто, то не мог держать себя в руках и напивался просто "до соплей". Первый раз в таком неприглядном виде Вася увидела сожителя через неделю после переезда. Она вообще не представляла, что Ручкин употребляет спиртное. В преддверии дня защитника отечества и он пришел из университета ну просто "на рогах".

– Вася, Вася, булочка моя, откгой двеги, твой тигр пгишёл, ррр – кричал Эдик на всю лестничную площадку, изображая животное. Соседям было привычно такое поведение научного работника в пятом поколении еле стоящим на ногах с открытым портфелем и побитыми очками. Потом проспавшись, он отходил целый день ничего не помнил и клялся, что больше в рот не возьмет "эту гадость", давал слово интеллигента. Аналогичная картина стала повторяться практически каждую неделю: то праздники, то рождение, то поминки, то просто устал и решил отдохнуть… Одно радовало Васю, что когда он был пьян, то ни дрался, ни ругался, у него бы на это просто не хватило сил. И каждый раз обещал Васе, что такое поведение не повторится. После переезда к Эдуарду девушка изредка была дома. В принципе, ее там никто и не ждал. Мать иногда расспрашивала, как ей живётся, все ли хорошо? Это выглядело так, будто Юлия из вежливости интересуется. Василина отвечала, что все нормально, тем более что больше полугода она была на содержании Эдика. Ей было стыдно жаловаться на своего сожителя. Чем дольше Василина жила с Ручкиным, тем чаще спрашивала себя: "Зачем мне это все? Любви между нами нет, да еще и пьет", но ответа не находила почему не уходит. Ей жалко было мужчину, кто его пожалеет, если не она. Подливала масла в огонь и будущая свекровь. Когда она впервые увидела, что у умного и разумного сыночка "завелась", а она именно так говорила, молодая кобылка, то пребывала в шоке. Однажды свекровь нагрянула с проверкой, когда ее сын был на работе. Вася радушно встретила женщину, накрыв стол угощениям, которые сама приготовила. Девушка сама любила вкусно поесть и готовила отменно, в доме у Эдика теперь всегда вкусно пахло: то выпечкой, то курочкой, то котлетками или борщом. От угощения свекровь не отказалась, но все равно недовольно высказалась:

– Девочка моя, ну пойми, ты не пара Эдику. Ну что ты можешь? Плюшки печь и полы мыть. А он птица высокого полёта… – говорила Раиса Семёновна, поедая свежеиспеченные Васей пончики, – котлетами и борщом мужика возле себя не удержишь.

– Значит вам не нравится, что вас сын вкусно ест и живет в чистоте? – возмутилась Вася, складывая грязную посуду в раковину.

– Для этой цели ему не обязательно жениться, достаточно найти домработницу… Да и мой тебе совет, поменьше ешь мучного, – подколола свекровь Васю, облизывая ложку с вареньем.

– Хорошо, спасибо за совет – Василина забрала тарелку с пончиками и блюдце с вареньем у Раисы, – вам тоже сладкое вредно! У пенсионеров может сахар прыгать от сладкого.

– Да ты еще и хамка, посадил на шею гадюку, с таким весом ты еще и отсидишь эту шею, ох бедный, бедный мой мальчик, – практически плакала Раиса Семеновна, – никогда, слышишь, никогда он на тебе не жениться.

– Да и так понятно, что Баба Яга против…всего вам наидобрейшего – ответила Вася. Раиса Семёновна так разозлилась, что хватала воздух ртом, а ответить ничего не могла. – До свидания, Раиса Семёновна, и вам не хворать. Вася выпроводила свекровь за дверь.

После этого инцидента Эдуард долго и нудно объяснял Васе, что с его матерью так нельзя говорить, что она старый больной человек и конфликт необходимо было сгладить. На вопрос, будет ли он жениться на Василине, Ручкин уходил от ответа.

Через полгода совместной жизни Вася устроилась на работу в школу – учителем истории. Наконец-то она начала иметь собственные деньги, шитье и продажа игрушек особого дохода не приносили. Эдуард все также выпивал, в интимном плане ничего не менялось, все сексуальные поползновения Эдика были настолько редки, что Вася порой думала, что живёт с братом. И сейчас уже прожив два года с этим чудиком она сидела в зале, смотрела пьяное свое сокровище и думала: "Брошу все и уйду!"

Когда Эдуард пришел в себя после очередной попойки, он не понял где находится. Ручкин лежал в зале в рубашке и трусах, укрытый покрывалом.

– Догогуша, Васелина, булочка моя, – жалобно заскулил мужчина. Он знал, что Вася прибежит на его зов, все объяснит, и поможет подняться, прийти в себя, принесет ему очки. В этот раз Василина не откликнулась… "Может в магазин ушла?"– подумал Эдуард и решил еще полежать, дождаться ее. Он никак не мог вспомнить вчерашний день. Но ни через пять минут, ни через десять девушка не пришла. Эдику пришлось самому вставать и приводить себя в порядок. Первым делом он побрел в ванную отмокать. В корзине для белья он увидел свой новый костюм и очень удивился. "Как могла Василина засунуть костюм в стирку, его же в химчистку нести надо" – пронеслось у Эдика в голове. Пока он сидел в ванне, Василина так и не явилась. После мытья мужчина прошелся по комнатам, зашёл на кухню, на плите стояла кастрюля с борщом, и сковородка с котлетами. Рядом лежала записка: "Эдуард Борисович, прощайте, я ушла, не ищите со мной встреч". Эдик побрел в спальню, открыл плательный шкаф – вещей Василины в нем не было. Мужчина обшарил свой портфель, нашёл мобильник и набрал номер Васи, ему ответили, что абонент не доступен. "Ну что ж, значит такая судьба" – подумал Эдуард Борисович и тяжело вздохнул, но все же признался себе в том, что уход Василины ему принес облегчение. Из чувства вины и честности он начал сожительствовать с девушкой, якобы неся за нее ответственность. Он очень боялся, что придётся жениться, ведь брак всего планы вообще не входил, он привык жить один. Два года он носил это в себе и не мог признаться девушке, что они никогда не поженятся. Единственный минус от ухода Васи – не будет вкусных блюд, которые он так полюбил.

Юлия Сергеевна поднималась на свой второй этаж, на лестничной клетке возле лифта на большом чемодане с колесиками сидела Василина.

– Ну что, нажилась взрослой жизнью? – устало спросила мать, она предполагала, что в скором времени дочь вернётся домой, но ей хотелось бы, чтобы это произошло как можно позже.

– Да уж, интеллигент интеллигенту разница. Допекло меня это благородное семейство, – вздохнула Васелина и закатила чемодан в квартиру. Сейчас она тоже чувствовала облегчение, когда снова вернулась домой. Как бы ни было дома, но родные стены лечат. Ее комната все это время ждала Васю, в ней никто не жил. Игрушки сшитые ею сидели на кровати в ожидании девушки. Жизнь пошла своим чередом: работа – дом. Василина даже была рада тому, что ушла от Эдика, до того момента пока не услышала разговор матери с отчимом – Николаем Ивановичем, затаившись в коридоре у входной двери.

– Юля, мы наконец-то с тобой вдохнули свежего воздуха и снова Васька вернулась, – сказал недовольно Николай как-то за ужином, – я так надеялся, что она останется у этого ботаника навсегда.

– Ну это моя дочь, она здесь прописана, не могу же я ее выгнать, – ответила Юлия, – конечно я тоже привыкла к тому, что нам никто не мешает.

– Ну блин, она хоть с зарплаты денег дала на коммуналку и продукты? Девка в здоровая, уже двадцать три, а все нянчишься с ней, – Николай недовольно помотал головой.