Филарета из Вальтрестра

Я замерла. Узнала этот голос сразу – Кларетт.

– Но… это письмо, миледи… оно на её имя, – неуверенно пробормотал гонец.

Моё сердце ухнуло вниз. «Её имя»?..

– Если ей что-нибудь придёт – отдавай мне. – В словах Кларетт дрожал ледяной металл. – Понял?

– Но…

– Помни, что я выше тебя по положению, гонец. – Она будто вонзала нож в каждое слово. – И если хочешь и дальше получать серебро, будешь делать так, как я сказала.

Я слышала, как он торопливо пробормотал согласие, как дверь заскрипела и захлопнулась.

Я прижалась спиной к холодной каменной стене. Сердце колотилось так, будто могло выдать меня. Хотелось выбежать и закричать ей в лицо, что я слышала то, что она сказала. Но также я прекрасно понимала всю глупость такого поступка.

Я выдохнула, медленно, и пошла дальше, стараясь не забывать, что выше всех в этом дворце.

Но внутри уже клялась: однажды Кларетт узнает, что значит по-настоящему оказаться в чужой тени.

Прошло шесть месяцев с того дня, как я сюда пришла.

Иногда мне кажется, что я выросла не на полгода, а на десяток.

Вальтрестрский дворец стал мне домом – но никогда не станет родным. Здесь слишком много камня и слишком мало тепла. Даже в солнечные дни он кажется холодным, как сама память.

С каждым днём Кларетт всё меньше притворялась. Она начала делать это открыто: насмешки – при всех, подколы – с улыбкой, словно вежливость. Все смотрят, все понимают, но никто не вмешивается.

«Интриги – твой первый экзамен», – сказал мне однажды отец. Экзамен, который я не сдала. Пока.

Только Каэлл всё так же смотрел сквозь меня, будто я не была его соперницей по трону. Иногда я ловлю его взгляд – ледяной, выжигающий до дрожи, – но он проходит мимо, даже не замедлив шаг. А Эйрдан… Он всё время шляется где-то неподалёку. Его улыбка давно перестала казаться мне дружелюбной. Она похожа на пасть волка, который уже решил, что ты – его добыча.

Сегодня вечером я вышла во двор, к конюшням. Хотела просто навестить Йеннис – её дыхание всегда возвращало мне спокойствие. Но шаги за углом заставили меня остановиться.

– Ну что, герой, – услышала я голос Каэлла. – Дальше будешь цепляться к тем, кто не догадывается о твоих планах?

– Не твоё дело, – огрызнулся Эйрдан. – Я – сын Эльберта, брата твоего отца! Ты не посмеешь…

Раздался звук удара. Глухой, тяжёлый. Потом ещё один. И ещё. Я обошла угол и увидела их: Каэлл, сжимая кулаки, бил Эйрдана так, будто хотел стереть его с лица земли.

Эйрдан уже не отбивался – он хрипел, закрывался руками, скатывался к земле. Его кровь пятнала солому.

– Хватит! – вырвалось у меня, и голос предательски дрогнул. Даже сейчас я не решилась назвать Каэлла на ты. – Остановитесь!

Он резко замер, тяжело дыша. Несколько секунд – и тишина в конюшне стала громче ударов. Каэлл посмотрел на меня. Его глаза… В них не было злости. Только что-то, похожее на решимость.

– Он этого заслужил, – сказал он глухо и разжал кулаки.

Я кивнула, но внутри меня всё разрывалось. Да, Эйрдан заслужил. Но мне было страшно не за него.

Я вбежала во дворец, и тихо прокралась мимо никогда не пустующих комнат – как, например, гостиная.

Всё было тихо, как вдруг коридоры загудели, словно встревоженный улей.

– Врача! Срочно! – кто-то закричал так, что у меня сердце подпрыгнуло.

Секунда – и тише, почти шёпотом:

– Это Эйрдан… в конюшнях…

Я ускорила шаг. Не знаю почему – то ли страх, то ли вина. Но ноги сами вели меня дальше.

В моей комнате меня ждало письмо. Я узнала почерк сразу: резкий, будто каждое слово вырезано ножом. Силвей. Мой отец… но что ему нужно от меня?

«Жду тебя в поместье. Приезжай, пора».

В груди зажглось что-то детское, забытое. Радость.

Мой отец ждёт меня.

Глава IV Весть

Уже утром скакала на Йеннис – чёрной стрелой, несущей меня сквозь ветер.

Поместье встретило меня мраком каменных стен. Отец сидел в зале, мрачно, с опущенными плечами.

– Ты приехала, – сказал он, даже не посмотрев на меня. – У меня встреча. В подвале. Подожди меня.

Я опустила глаза. Я знала, что это значит. Пытки.

– Хорошо, – прошептала я.

По дороге в свои покои, у кухни, я столкнулась с парнем.

Высокий, гибкий, с мечом за спиной, как у восточных жителей Кельтра, и взглядом, который нельзя было назвать пустым.

– Прости, – мягко произнёс он, отступая в сторону.

Я кивнула и прошла дальше. Для меня он был тенью. Зачем отец позвал меня сюда?

В своей комнате я села на край кровати. Кухня гремела посудой совсем рядом, а здесь – тишина.

Я прижала ладони к лицу и заплакала.

Почему? Почему мир жесток? Почему отец всегда выбирает кровь вместо меня? Почему Эйрдана чуть не убили, а я благодарна Каэллу за это?

Я не знала, сколько времени прошло. Может, полчаса, может, вечность.

И вдруг… шаги.

Дверь была приоткрыта, и полоска света падала на пол.

Я подняла голову.

В проёме была видна девушка.

Её глаза встретились с моими.

Каштановые волосы, тонкая фигура, не служанка… и не знакомая.

Она замерла. Я тоже. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и в этих секундах было больше, чем в словах.

Я отвернулась первой.

Когда снова взглянула – её уже не было.

Я сидела в комнате, и слёзы упрямо катились по щекам. Мир был слишком жесток. Слишком острый. Казалось, каждое движение резало меня изнутри.

Но вдруг я поняла. Та девушка… та, что только что мелькнула в проёме… Она ведь сбежала. От отца. От его клеток, его холодных коридоров. И я – почему-то – обрадовалась за неё.

«Беги, – подумала я. – Беги, и пусть мир будет к тебе добрее, чем к нам».

Я поднялась, утерла глаза и вышла в холл.

Эктент, мой отец, уже ждал меня там.

– Филарета, – его голос был мягким, почти ласковым. – Я хочу сказать тебе кое-что.

Я сжала пальцы, не зная, что ответить. Он подошёл ближе, и на миг мне показалось, что в его взгляде нет того мрака, что всегда преследовал меня. Но также в этом взгляде чувствовалось… будто он видел не меня.

– Мне придётся покинуть Вальтрестр, – продолжил он. – На этот раз… навсегда.

Я замерла.

– Зачем? – мой голос сорвался, как у ребёнка.

Он наклонил голову, и в уголках губ мелькнула тень улыбки.

– Я стану королём. И Вальтрестра, и Кельтра. А если звёзды будут благосклонны… я верну кое-кого, кто был нам обоим дорог.

Я не поняла, о чём он говорил, но сердце сжалось, словно предчувствовало то, чего ум не мог уловить.

Он коснулся моей щеки рукой в перчатке, задержался на мгновение, а потом развернулся и пошёл по коридору.

Я смотрела ему вслед и знала: что бы он ни имел в виду – радости мне это не принесёт.

Я уехала обратно во дворец, и, только я вернулась в свою комнату, в дверь постучали. Это оказался слуга в тёмно-малиновом камзоле.

– Старый король слабеет, какая-то хворь приковала его к постели. Скоро придётся… выбирать наследника престола.

Я закрыла глаза. И впервые за долгие дни почувствовала пустоту. Будто кто-то вырвал целый пласт мира, и теперь воздух стал тоньше. Планы отца были вполне возможны.

На утро, за завтраком, абсолютно все обсуждали здоровье короля. А меня, будто вдруг вспомнили моё положение во дворце, посадили значительно ближе к трону, напротив… Каэлла.

Уверенный, почти красивый. Если бы не та стальная холодность, которой он глядел на всех, включая меня. Я ощутила, как внутри всё похолодело.

Я ненавидела Эйрдана за его характер. И теперь – Каэлла за его «благородство».

Эйрдан появился чуть позже. Его шаги звучали тяжело, будто каждый был ценой боли. И когда он поднял лицо – я невольно отшатнулась. Половина его кожи была искорёжена, как оплавленный металл. Губа была перекошена.

И всё же он смотрел прямо.

Я отвела глаза.

Вечером, когда шум во дворце стих, я впервые услышала чужой голос рядом с собой.

– Спасибо.

Я обернулась. Передо мной стоял Дариан Морвенн – тот самый бастард, которого дразнили и пинали все, кому не лень. Но сейчас он смотрел на меня. Его взгляд был твёрдым, почти гордым.

– За что? – спросила я.

– За то, что ты не смеялась. Ни разу. Все – смеялись. Но не ты.

Я не нашла, что ответить. Только кивнула.