Хозяин

– Молчишь, – сказал капитан. – Ну и молчи. Не таким тупым кажешься. Иди – работай и подумай над своей продуктивностью, Бродский. Скоро у нас начнутся большие перестановки.

Илья отдал честь, развернулся и вышел.

Ну и козел! – Илья зашагал по коридору, громко топая. – Хана тебе!

Нужно ускоряться. Успех в поисках наркодилеров здорово повысили шансы Хватова остаться в управлении, и шансы Ильи вылететь из него. Бродский вытащил телефон и набрал Чирикова, судмедэксперта. Слушая гудки, Илья надеялся, что услышит необходимую новость.

Да, отпечатки Хватова на месте. Да, это он устроил бойню в клубе.

Гудок шел за гудком. Илья спускался по лестнице и бормотал:

– Ну давай же, очкастый, давай…

Павел Чириков сидел за столом и смотрел на монитор. Он слышал вибрацию телефона, но в кабинет вернуться не спешил. Потому что всё его внимание сковал результат сопоставления отпечатков. Он последовал совету младшего лейтенанта Бродского и снял отпечатки с воротника кожаной куртки погибшего. И результат его обескуражил.

Стопроцентное совпадение с отпечатками младшего лейтенанта Хватова. Серьёзная улика, которая может изменить жизнь этого полицейского в другом направлении. Очки запотели. Павел снял их и, протирая о халат, всё больше осознавал важность его следующего шага.

Впервые в его жизни в его руках была чья-то жизнь, а не смерть.

– Да? – Чириков вернулся в кабинет и слушал крикливый голос Бродского. – Нет, ещё не готово…

– Я скоро!

Звонок прекратился. Павел кинул телефон в карман, постоял в тишине и вытащил его снова. Набрал номер Дмитрия Хватова. Он нашел номер специально сразу после совещания в понедельник, чтобы извиниться за свои обвинения. Он не хотел больше извиняться и подставлять честного человека из-за какого-то недоразумения.

Дрожащей рукой он нажал кнопку вызова.

Илья выбежал из участка, взглядом нашел остановку и побежал, выискивая в списке контактов такси. Но оказавшись на остановке, он понял, что такси не потребуется. Подъехал “пазик”, маршрут которого как раз пролегал мимо здания судебной экспертизы. Илья запрыгнул в него уверенный, что успеет. Он поторопит Чирикова и сразу получит результат и тогда Хватов, наконец, получит своё.

Автобус тронулся.

Илья глянул на часы, что висели над водителем и увидел, что стрелки пересекли два часа. Обеденный перерыв, час-пик, ещё и ехать через центр города.

Но Илья был уверен, что время на его стороне.

– Ты молодец, – сказал Замятин. – Только скажи, с какого перепуга ты взялся за это без Бродского? Я приказывал вам работать вместе. И какие ресурсы использовал?

Хватов давно подготовился к ответам. О Бродском, об этом “поэте” он упомянул вскользь, сказав только, что Илья больше рефлексирует, чем работает (что бы это ни значило). Относительно дела у него была легенда о его трудном детстве и армии. Легенда о людях, которых он знал и которые доверяли ему многие тайны, которые не раздобыть ни на одном допросе. Дмитрий как раз говорил об армейском товарище, который связался с плохой компанией и который так удачно решил завязать с тёмным прошлым и сдать известных ему наркодилеров. Замятин не прерывал его рассказ и, вроде как, верил ему. И тут, когда Хватов переходил к сути дела, заиграла музыка.

– Что это? – спросил Замятин.

Хватов вытащил смартфон, где увидел номер молодого судмедэксперта, идиота, который сдал его при всех, а потом звонил и просил прощения.

– Ты ответишь?

Дмитрий понял, что смотрит в телефон с тупой ухмылкой.

– Да. Звонок важный.

И это могло оказаться правдой.

Замятин кивнул, и Дмитрий вышел.

Едва захлопнулась дверь, он провёл по экрану и приложил его к уху.

– Все извинения приняты, чего ещё тебе надо?

– З-здравствуйте, у меня тут случилось некоторое недоразумение, о котором вы должны знать…

Следующие слова судмедэксперта заставили Дмитрия забыть о начальстве.

Заставили его бежать, расталкивая прохожих коллег.

Илья стоял в душном автобусе, сильно отличаясь от других пассажиров. В спешке он забыл о куртке и ехал в повседневном полицейском кителе. На улице было холодно, но в автобусе стояла жара. Работали батареи. Из закрытых окон било солнце, подогревавшее сиденья. Илья чувствовал, как потеет спина и боялся, что слабого порыва ветра хватит, чтобы он заболел. Даже закалённый иммунитет мог не выдержать такого перепада.

Тем временем автобус стоял и не двигался. Впереди была пробка. Она закупорила проезд через центр города. Илья знал, что спешить ему некуда, но всё равно писклявый голос интуиции подсказывал ему, что надо торопиться.

Господи, как душно.

Илья подумал, что пешком доберется гораздо быстрее.

БМВ седьмой серии мчалась по оживлённому проспекту. Дмитрий сидел за рулём и молил провидение, как бы не попасть в пробку. Он молил, чтобы Бродский не успел забрать результаты экспертизы. Он молил, чтобы Бродский попал в аварию и там же “откинул коньки”.

Поганый мусор!

Он хотел подставить его. Нагло вогнать перо в спину, да ещё и чужими руками. Повезло, что Чириков действительно оказался идиотом, который считает всех начальников невинными гуру, гениями мысли, особенно после нагоняя в понедельник.

Проспект приближался к перекрёстку и – вот зараза! – упирался в пробку. Впереди стоял целый ряд машин. Слышались гудки. Похоже, на пересечении проспектов авария. Как всегда вовремя.

Хватов сжал руль, ощущая на ладонях горячий пот.

В это же время Илья пробирался к водителю автобуса, чтобы расплатиться и выйти. Адреналин бил из потовых желёз. Илья подозревал, что времени у него в обрез.

Мало ли что мог вытворить неопытный судмедэксперт.

Да и его слова звучали не очень-то правдиво.

Только Илья достал мелочь, как автобус тронулся. Тело Ильи полетело на маленькую старушку, но его рука успела схватить поручень.

Раздался хруст. Локоть пронзила боль.

Илья еле удержал отборный мат.

Поток машин тронулся, но не на его полосе. Тем не менее горел зелёный свет. Но движения не было. Дмитрий давил на клаксон и давил до тех пор, пока не расслышал гудок посильнее, справа. Там стоял грузовик. Его утробный гул затих, как только затихла БМВ Хватова. Дмитрий посмотрел на дальнобойщика. Толстый мужик приложил палец к губам. Дмитрий показал ему средний палец и снова ударил по рулю. Затем снова, снова и снова.

БМВ так и продолжала кричать то и дело, как её водитель бил по рулю.

Наконец, машины впереди тронулись, уверенным темпами приближаясь к светофору.

Автобус остановился. Илья выпрыгнул из него и, разгорячённый тягомотной поездкой, накрутивший себя дурными мыслями, полицейский побежал. Маленькое здание судебной экспертизы стояло в переулке, затерянное между высокими кирпичными домами. Илья приближался к ним.

Внутри было пусто, как и всегда. И прохладно. Тоже как всегда. Чувствуя, как леденеет пот на его спине, Илья залетел на второй этаж, увидел дверь с надписью “Лаборатория” и вошел без стука.

Чириков сидел за компьютером и, посмотрев на Илью, вдруг вскочил, словно током пораженный.

– Результаты есть? – спросил Илья.

– Есть. Уже есть, – дрожал голос судмедэксперта.

– Сюда давай! – Илья вытянулся руку.

Павел вытащил из принтера распечатанный листок. Илья тут же его выхватил и, пробежавшись глазами, усмехнулся.

– Ну всё, хана тебе, лисёнок, – Илья поднял взгляд на Чирикова. – Папка есть какая?

С чёрной папкой на руках Илья, чуть ли не вприпрыжку, сбежал вниз по лестнице. Открыл дверь, улыбаясь во весь рот. Но через секунду и задор и улыбка растворились в тени зданий. Потому что в дверях стоял запыхавшийся, красный от пота и злости Дмитрий Хватов.

– Что, Бродский, сам не смог, так решил чужими руками меня утопить? – Он положил руки на дверные косяки.

– О чём ты? – Илья тянул время и думал, что делать дальше.

– Ой, не строй из себя дебила. Отдай папку. – Хватов протянул руку. Илья посмотрел на неё и понял, что без конфликта дело не обойдётся.

– Хочешь знать, что я об этом думаю?

Хватов молчал.

Илья набрал в рот слюны и плюнул на протянутую ладонь.

Дмитрий не шевельнулся. Опустил взгляд и усмехнулся.

– Да ты совсем берега попутал, фраер.

Удар был быстрым и сильным. Ладонь Хватова столкнулась с грудью Ильи и выбила из него воздух и равновесие. Илья рухнул на пол, но тут же поднял голову, увидел, как вытирающий руку Дмитрий идёт к нему и удара не ожидает. Илья этим воспользовался. Резким движением он поднял ногу, которая, выпрямившись как пружина, ударила Хватова по животу. Дмитрий полетел за дверь и упал рядом со своей БМВ.

Илья понял, что это его шанс. Он ещё может успеть передать отчёт Замятину в руки, и Хватов ничего не сможет против него предпринять. Всё будет обставлено так, будто Илья не причём. Не если он не успеет, Хватов сможет уничтожить доказательства и тогда всё напрасно.

Нельзя этого допустить.

Бродский выбежал в переулок, но Хватов, пусть ударившийся о машину, успел прийти в себя – он поставил под ноги коллеги ботинок. Бродский споткнулся и рухнул. Папка улетела в сторону. Дмитрий встал, Илья тоже успел подняться.

– Может хватит бодаться? – Дмитрий развёл руки. – Я всё равно тебя сгною, и ты это знаешь.

– Нифига подобного.

Илья шагнул назад, к папке. В ответ Хватов разогнался и столкнулся с Ильей. Они рухнули наземь. Дмитрий взял Илью в захват, но руки Бродского были свободны. Локтями он бил Хватова по спине и бокам. Один из ударов, особенно сильный, пришелся по рёбрам. Дмитрий зарычал, ослабив хватку. Илья тут же оттолкнул его и снова ударил ногой. Только уже по лицу.

Хватов снова ударился о машину, но тут же встал. В нём кипела ярость. Не успел Бродский встать, как Дмитрий снова оказался перед ним, дважды ударил по животу, схватил за куртку и отправил согнувшееся от боли тело Ильи в машину. Бродский столкнулся о капот и рухнул на землю.

В голове шумело, во рту стоял металлический привкус. Илья не встал, а просто наблюдал, как Хватов берёт папку и открывает её. Дмитрий с улыбкой на лице прочёл документ и разорвал лист в клочья. Дмитрий закрыл папку и кинул её в коллегу.

– Получи и распишись, – выдохнул он. – И вали отсюда на хрен, пока зубы целы.

Илья встал на четвереньки и неуверенно поднялся. Но пока не уходил.

– Вали отсюда, Бродский! Я ведь про зубы не шучу!

Илья сплюнул, затем кивнул и пошел мимо Хватова.

Но пару метров спустя Дмитрий окликнул его.

– Чего надо? – обернулся Илья.

– Внимание спойлеры, Бродский, – улыбнулся Хватов.

И заговорил.

Илья не до конца осознал, что услышал, но через секунду дошло. Теперь “Во все тяжкие” он будет смотреть, зная финал. Бродский застонал, махнул рукой и ушел.

По губам потекла ленивая струйка крови. Хватов облизался и рукой коснулся носа. Посмотрел на пальцы и убедился, что впервые за долгие годы кто-то сумел разбить ему нос.

Достал меня, мусор.

Дмитрий плюнул кровавой слюной, бросил пару матов и вошел в бюро судебной экспертизы.

Глава 11

Подношение

Он очнулся в темноте и холоде. Кто-то тащил его, но он ничего не видел, потому что глаза были закрыты непроницаемым мешком. Кто-то тащил его по снегу, но он не мог закричать, потому что его рот был забит тряпьём. Кто-то тащил его в неизвестность, а он мог не сдвинуться с места, потому что руки и ноги его были плотно сжаты верёвкой.

Пётр попытался найти последнее воспоминание. Извилины зашевелились и выдали ему более-менее полную картину произошедшего. Кто-то стучал в дверь, кто-то кричал, кто-то схватил его, кто-то выстрелил. Картечь облизала его висок, после чего наступила темнота. Картинки быстро сменяли друг друга и были нечёткими, но он понял, что они с Никитиным ошиблись тогда, ожидая угрозу снаружи. Потому что она была внутри из вагона. Но вот кто это был? Пётр не знал.

Но он точно знал, что сейчас ему грозит опасность. И нужно что-то делать.

Любой ценой.

Он снова дёрнулся, но верёвки были затянуты настолько туго, что не позволяли рукам шевельнуться. Тогда Пётр решил проверить их на прочность. Он напряг мышцы, стараясь ослабить плотную хватку, но безуспешно. Так вот как ощущают себя мошки в паутине…

Ужасное чувство.

Тогда Пётр подумал, что стоит подождать. Узнать куда и зачем его тащат. Навряд ли, конечно, ему дадут выпить и похлопают по плечу, он в это не верил. Однако, можно поймать похитителя на ошибке. И для чего этому “неизвестно кому” понадобились какие-то лесорубы?

Вдруг его ноги рухнули в снег. Значит путь завершился. Оставалось уповать на милость либо человека, что его тащил, либо на милость Бога. Сейчас Петру больше всего хотелось, чтобы Бог, какой угодно, всё-таки следил за ним. Он услышал бормотание. Тихое, словно молитва. Голос был сухим, грубым и низким. И приглушенным, будто словам мешала маска.

Пётр услышал треск веток. Через секунду верёвка, опутавшая его ноги, натянулась. Его тело подалось вверх и, по мере натяжения верёвки, поднималось всё выше. Мужчина трепыхался, старался подпрыгнуть, чтоб разорвать верёвку, но та словно металлом была начинена – не поддавалась. Верёвка вновь поднялась и застыла. Пётр ощутил, как его тело качается и дрожит. Дрожит не от холода, а от страха.

Он снова качнул тело и снова ничего не добился.

Но зато его старания привлекли внимание похитителя.

– Жертва дёргается… – пробурчал низкий хриплый голос. – Жертва должна висеть и не двигаться.

Пётр напряг память, но не мог вспомнить голос. Он точно слышал его впервые.

– Жертва должна ждать Хозяина… Ждать, как ждут другие.

Вдруг чёрный мешок сняли, и Петра ослепил яркий белый снег. Он зажмурился. Привыкнув к свету, Пётр открыл глаза и увидел пустые глазницы черепа. Но не человеческого, а… оленьего? Нет, олени тут не водятся.