Имперский лекарь 4. Демон-потрошитель

В начале ужина всё внимание перетянул на себя Арслан. Он после возвращения из леса успел побывать в Политехническом институте, на первом курсе которого учился. Пообщался с товарищами-студентами, взял у них конспекты по пропущенным лекциям, узнал новости. Парень выглядел взъерошенным и взахлеб рассказывал о том, что услышал. Присутствующим многое из его рассказа было непонятно, слишком уж в нём много было технических и научных названий. Тем не менее, Данила Григорьевич слушал внимательно. Хоть всех подробностей он и не уловил, но главное узнал – с учебой у крестника дела обстоят хорошо, пропущенные занятия он нагонит, в институте ему нравится.

После Данила Григорьевич рассказал домочадцам о своём новом деле. Кровавых подробностей, по понятным причинам, за столом он говорить не стал. Просто в общих чертах – что появился демон, который выходит по ночам на улицы и убивает грабителей.

Арслан пропустил этот рассказ мимо ушей, его больше волновали мысли об учёбе и однокурсниках. Фёкла резонно решила, что поиски демонов – не её ума дело. Выслушала, поохала, но с советами и мнениями не лезла. А вот Марыська отвлеклась от своей косточки и подняла голову. Во время рассказа Данилы она навострила уши и не отрывала от него глаз.

* * *

Данила пожалел, что сейчас рядом нет Пёрышка. Её мнение о деле могло оказаться полезным. Но с этим придётся повременить до завтра. А пока можно расспросить Марыську…

– Что думаешь об этом демоне?

Марыська неуверенно качнула головой.

«Что тут сказать? Скорее всего это самец. Хотя даже в этом уверенности нет. Мать рассказывала, что у женщин, призвавших демоницу, иногда бывают очень необычные условия договора. Кто-то желает смерти мужа, неверного любовника, соперницы или насильника. А кто-то требует, чтобы мужчина, которому она безразлична, загорелся страстью и женился. Люди – очень странные создания».

– Значит, носитель мог в договоре, например, потребовать, чтобы демон мучил грабителей? И в этом случае носитель может быть и женщиной?

«Я о том и говорю. Если носитель в договоре потребовал, чтобы жертвы страдали, то и самка такое могла устроить. А уж для демона-самца мучить жертв – дело совершенно обычное».

– Выбор жертв ни о чём тебе не говорит?

«Выбраны те, кого легко спровоцировать. Прошлые наши соперники, медведи, провоцировали охотников, а этот – грабителей».

– Да, негусто…

Мышкин задумался. Демон ведёт себя вполне обычно, если это демон-самец. Его действия никаких ниточек для поиска не дают. А человек-носитель? Не упустили ли они с Пинским чего-то? Мужчины редко призывают в свои тела демонов. Но бывает и такое. И если уж бывает – последствия оказываются гораздо значительнее, чем от прихода в наш мир очередной суккубы. Носитель Китайского демона хотел признания, денег и мести неверной супруге. Главарь банды медведей стремился получить деньги и власть над городом. А чего хочет этот? Мести грабителям? Мелковато как-то… Хотя это как посмотреть. Может же повод для мести быть и таким, чтобы поставить на кон свою жизнь…

* * *

После ужина Мышкин сыто откинулся на спинку стула. Арслан поспешил уйти из-за стола, его ждали конспекты по пропущенным лекциям. Марыська задремала. Фёкла суетилась, убирая посуду.

Данила вспомнил о пачке газет, которые накопились за время его отсутствия. Решил их перечитать, узнать пропущенные новости.

Газеты были сложены по датам. Чтение Данила начал с самых старых. В первых трёх ничего интересного не нашёл. А вот развернув четвёртую, вполголоса чертыхнулся.

Марыська приоткрыла глаза и заинтересованно подняла обрезанные уши.

– Представляешь, социал-революционерами совершено покушение на харьковского губернатора! Вот как так можно?!

Марыська не поняла возмущения и вопросительно сморщила лоб.

– Один из руководителей партии эсеров, Мордехай Рафаилович Гец, – агент на зарплате у Охранки. Он заранее сообщал в столичное отделение о готовящемся покушении. Более того, киевскому отделению Охранки передали, что к ним в город для организации убийства едет руководитель боевой группы эсеров Мойше Нохимович Кацович. И что?

Марыська внимательно слушала.

– И Кацовича упустили, и губернатора не защитили! Исполнитель с пистолетом «Браунинг» чуть ли не вплотную подходит к губернатору на улице! И только своевременная реакция жены губернатора, которая ударила террориста по руке, предотвратила убийство. После губернатор схватил стрелка за руку, тут же подоспел городовой. В общем, террорист задержан, губернатор жив, городовой ранен.

Марыська качнула головой. Мол, «Ну и что?».

– Террористы, если их деятельность не пресечь, доведут страну до хаоса, – Мышкин вздохнул тяжко. – Самое печальное, что хаос этот станет следствием дурного управления Империей. А корень этой проблемы в том, что Император в первую очередь стремится сохранить и укрепить свою власть, и только во вторую – думает о благе страны и народа. И все, кто имеет сколько-нибудь высокий чин, действуют так же. Потому дорога наверх всегда открыта верным, а не способным. У них даже оправдание для этого имеется, они говорят, что только сильная сласть может заботиться о народе и Империи. Вот только все, начиная от Императора, и кончая начальником стола в дальнем городишке, путают власть государства и свою личную.

«Так это же естественно? Пока человек стоит во главе стаи, он поддерживает свою власть. Это для него главное. Если его сместят, стая перестанет ему принадлежать, какая ему будет разница, что с ней станется?» – не поняла Марыська.

В её примитивных демонических понятиях власть – это власть над своей стаей и территорией. Пока вожак правит, он заботится о своей территории, отгоняет чужаков и следит, чтобы свои были сыты, но не истощили угодья охотой. А если у него отобрали территорию, это всё – уже не его забота.

«Лучше быть вожаком слабой стаи, чем простым членом в сильной», – поделилась мудростью демоница.

– Вот и я о том же, – вздохнул Данила. – Благо Императора и благо Империи – не одно и то же. И раньше так было, но раньше история двигалась неспешно, многие ошибки удавалось исправить. Не все, но многие. А теперь время ускорилось, и последствия решений правителей сказываются быстрее. Вот взять «Закон о кухаркиных детях». Испугались свободомыслия студентов, запретили принимать на учебу выходцев из простонародья. А теперь не хватает инженеров для промышленности. А откуда они возьмутся? Изобретатели. Ученые. Откуда? Кто будет толкать вперед прогресс? Князья что ли?

Данила вздохнул, махнул рукой, отложил газету и взял следующую. Просмотрел её. Потом ещё одну. Смотрел он газеты полностью, от первой страницы и до последней, вплоть до коротких заметок о преступлениях и некрологов.

– А вот это интересно! – воскликнул Данила. – Обокраден особняк купца Гаврилова. Все спали, двери и окна не взломаны, кабинет открыт ключами. Ни слуги, ни хозяева ничего не заметили.

Глава 4. Новое убийство

Раннее утро ворвалось в сон Данилы дребезжанием телефона.

Рядом зашевелилась размякшая теплая Фёкла.

– Я сам схожу, – остановил её Мышкин. – Всё равно ведь звонят мне. Наверное, звонок важный, раз так рано.

Пока говорил, Данила накинул на себя халат и спустился в гостиную.

Фёкла ненадолго задержалась в постели, но потом выбралась из-под теплого одеяла, накинула поверх ночной сорочки шаль и побрела на кухню. Раз хозяина подняли звонком так рано, значит дело спешное. Значит, он куда-то пойдёт. Значит, перед выходом надо бы ему завтрак приготовить.

– Данила Григорьевич? Простите, что так рано, – в трубке послышался голос Пинского.

– С добрым утром, Давид Борисович.

– У нас новое тело обнаружилось. Сейчас еду на осмотр места преступления. Вам тоже хорошо бы глянуть.

Мышкин согласился. Пока он одевался, Фёкла приготовила перекусить. На бегу он съел вчерашнюю кулебяку с осетриной, запил морсом. Затем завел автомобиль и сквозь плотный туман поехал на место преступления.

* * *

Тело обнаружили на промышленной стороне города, недалеко от железнодорожной сортировочной станции и депо. Впрочем, сортировочная станция в Константинове обслуживает всю Транссибирскую магистраль, и она так велика, что почти любое место в городе на том берегу Оби «недалеко» от неё.

К приезду Мышкина у подворотни уже толпились люди. Городовой, околоточный, дворник, зеваки, следователь.

Мышкин обратил внимание на молодого человека, который строчил что-то в блокноте. Оказалось – журналист.

Данила Григорьевич подошёл к трупу.

Коренастый бородатый мужчина лет сорока полулежал, прислоненный к стене спиной. Его руки безвольно вытянулись вдоль тела. Ноги широко раскинуты. В глаза бросились грязные старые прохудившиеся сапоги. Суконный армяк, похожий на халат из грубой ткани, был распахнут. Рубаха-косоворотка распорота от ворота до низа. Живот вскрыт. Крови вокруг раны почти не видно. По бокам от тела сизыми змеями вились кишки. На коленях они лежали омерзительным клубком. Голова чуть опущена, как будто человек разглядывает свои внутренности. Впрочем, почему «как будто»? Так оно и было. Данила заглянул в опущенное лицо. На нем застыла маска ужаса. Щеки неестественно обвисли, губы вывернуты, как у обиженного ребенка, глаза выпучены.

– Что скажете, Давид Борисович? – обратился Мышкин к сыщику.

– Что тут сказать. Умер он в начале ночи, тело уже успело окоченеть. Нападение произошло на улице. Там нож валялся, видимо принадлежащий нашему мертвецу. Там же убитый был, вероятно, магическим образом парализован и упал. На одежде есть следы грязи. Убийца затащил его в подворотню. Там вон, – указал рукой следователь: – Следы волочения имеются. Далее злоумышленник усадил еще живую жертву к стене. Развязал его армяк, видите – пояс поверх рук лежит. Распахнул полы, взрезал острым ножом или ланцетом рубаху и живот. Вытащил внутренности. И ждал, пока человек умрёт.

– Следы убийцы имеются?

– Да какие следы? В подворотне сухо, а на улице зеваки всё затоптали.

Мышкин вернулся к «Мерседесу», вытащил из ящика для перчаток прибор для определения демонических эманаций. Повесил его на плечо, вернулся к трупу. Пощелкал переключателями, поводил детектором, определил уровень излучения.

– Определенно к жертве применяли колдовство, – сообщил он сыщику. – И, с большой вероятностью, делал это демон, находящийся в человеческом теле.

– Угу, – кивнул головой сыщик, и внес заключение Данилы Григорьевича в протокол.

* * *

Мышкин ещё раз окинул взглядом место преступления. Грязь на улице. Лужи. Брусчатка. Темная подворотня.

– Слушайте, а ведь тут темно даже утром.

– И что? – поднял голову от протокола сыщик.

– Так ведь для создания максимального ужаса жертва, умирая, должна была видеть свои внутренности. И положение головы об этом говорит. А ночью тут не видно ни зги.

Следователь хмыкнул, почесал затылок. Предположил:

– У демона с собой могла быть свеча. Хотя нет, свечу ветром задувало бы. Фонарь у него должен быть, получается?

Пинский повернулся к городовому:

– Милейший, как здесь закончим, опросите жильцов дома, не видел ли кто ночью света в подворотне?

Полицейский сделал важное лицо: «Будет сделано, ваше благородие!».

Пинский закончил протокол. Разрешил санитарам забирать тело. Постоял немного в задумчивости.

– Я вот гляжу, а как демон добирался до места преступления? И как потом ушёл?

– Чтобы спровоцировать уличных разбойников, он должен пешком ходить.

– Вот! И потом, поздней ночью, после убийства, пролётку тут не найти. Выходит – и домой пошёл пешком.

«Оборотня бы сюда… – подумал Данила. – Жаль, что Перышка сейчас нет, она бы в лисьей форме многое могла сказать по запаху, а может и по следу прошла бы. Или Арслана попросить? Интересно, леопарды по следу умеют ходить? Сомнительно как-то. Нет, именно Пёрышко нужна. Сейчас её искать поздно, слишком много посторонних тут потопталось. Эх, болван я, надо было хотя бы Марыську с собой взять. Она хоть и не очень опытна, но собачий нюх имеет», – все эти мысли промелькнули в голове, но вслух Мышкин ничего не сказал.

Не дождавшись ответа, сыщик заговорил опять:

– Надо нам торопиться. Если демон будет каждую ночь убивать, да ещё газеты об этом напишут, – Пинский кивнул на журналиста, рядом с которым художник из газеты уже делал быстрый карандашный набросок тела и места преступления. – А они уже завтра напишут. То шумиха поднимется.

– Пока я, признаться, не вижу, как носителя искать.

– Я сегодня просмотрю карточки по грабежам, которые произошли в городе в прошлом месяце. А завтра пошлю городовых, чтобы они жертв этих грабежей на допрос привезли. А вы бы своим детектором их обследовали.