Тайна светлой жемчужины

Юлия Воронцова

Тайна светлой жемчужины

Пролог

Метель вот уже третий день бесновалась за тонкими стенками небольшого чума. Огонь, разведенный посередине жилища, не согревал, а лишь поддерживал немного тепла и нещадно дымил. Шкуры и циновки устилали пол, спасая от вечного холода Северной Земли.

Недалеко от очага в груде тряпья и подушек лежал человек. Его длинные, давно нечесаные волосы, разметались по подушке. Грудной, надрывный кашель то и дело сотрясал исхудавшее тело. Человек умирал.

Долганка, хлопотавшая у очага, привычно смочила в отваре тряпицу и положила на лоб больного. Когда кашель немного стих, она поднесла к губам мужчины детскую поилку с целебным чаем. Сделав несколько глотков, мужчина откинулся на подушки.

– Дай, – просипел умирающий.

Женщина пошарила рукой под подушкой и достала небольшой кожаный мешочек. Положив его на грудь больного, она уже хотела отвернуться к очагу, но тут её руку сильно сжали.

– Нет. Открой.

Долганка послушно взяла мешочек и потянула завязки. На грудь больного сначала легла небольшая тетрадь в кожаном переплёте, а потом и перламутровый шарик размером с кулак.

– Возьми её, – просипел мужчина.

Он рукой подтолкнул шарик женщине, продолжая сквозь хрип.

– Обещай… Сыновья… В море… Глубоко… Бросить…

Голос слабел. Женщина поспешно закивала. Согретый её руками шарик начал оживать, серебриться и переливаться неяркими цветами. Долганка покатала его в натруженных руках и залюбовалась. Неяркие блики завораживали.

– Дневник, – вывел её из задумчивости сиплый голос. – Отдай его профессору с лебединой фамилией. Он прилетит. Нескоро, – голос затихал. – Внука попроси. И жемчужина… – Мужчина закашлялся. – Обещай… Далеко… Важно… Свет… Иначе умрём.

Голос стих. Женщина привычно убрала странные предметы в кожаный мешочек, затолкала его обратно под подушку, глубоко вздохнула и принялась за свою работу.

***

Серебряная гладь холодного моря раскинулась перед носом небольшого рыбацкого шлюпа. Пятеро крепких мужчин сноровисто управлялись с сетями. Рыбалка удалась. Улов был богатым. Но осталось одно незавершенное дело. Поэтому, подняв паруса, шлюп всё дальше отходил от острова, туда, где море цвета стали перетекало в небо, туда, где медленно плыли айсберги и резвились киты.

– Время, – проговорил старший.

Пятеро мужчин, бросив работу, выстроились вдоль борта. Старший достал из-за пазухи кожаный мешочек, неторопливо развязал и аккуратно извлек перламутровый шарик – чудесную жемчужину, как называл её тот странный мужчина, умерший этой зимой. Подняв руку высоко вверх, он поймал лучи северного солнца, купая в них свой подарок. И жемчужина ожила, засветилась радужным светом. Всем показалось, что в его руках зажглось маленькое солнышко, яркое и доброе.

Еще через пару мгновений мужчина бережно опустил жемчужину в серебристые воды Северного Ледовитого океана. И тут случилось чудо. Вода вдруг стала прозрачной, а по морской глади во все стороны разбежались разноцветные всполохи. Глядя вниз, рыбаки увидели, как чудесная жемчужина погружается в бездну вод. Неожиданно к ней подплыл тюлень и нежно толкнул, как мячик. Жемчужина сверкнула и отклонилась в сторону. А там её ждали. Два морских зайца, спеша и толкаясь, потащили её от шлюпа. Мужчины еще долго следили за удивительной игрой морских обитателей. Что ж, они выполнили своё обещание. Жемчужина снова погрузилась в соленые воды могучего океана, ожила и готова дарить миру свой удивительный свет жизни, добра и счастья.

Глава 1. Семья Лебедевых

Современная Москва, как всегда, жила сразу в двух эпохах. Исторический центр, дома и садовое кольцо гармонично переплетались с современными улицами, многоэтажками, мостами и проспектами. Реки машин, море людей, спешащих по своим делам. Жизнь кипела и бурлила. Но были в этих потоках удивительные островки семейного счастья, где спокойно пили чай и наслаждались общением.

Воскресным солнечным утром большая семья Лебедевых завтракала на кухне. В воздухе витал аромат свежих блинчиков, малинового варенья и сладкого какао. Илья – щуплый мальчишка лет десяти, с аппетитом поглощавший свой завтрак, повернулся к отцу

– Па, ты пойдешь с нами в зоопарк?

Его встрёпанная чёлка торчала в разные стороны. Пятерня давно заменяла ему расческу, и со временем вся семья смирилась с этим нелепым, но неизменным проявлением несговорчивого характера.

– Прости, не смогу, – спокойно ответил глава семейства.

Андрей Геннадьевич Лебедев – профессор, доктор исторических наук и археолог – был крупным, подтянутым мужчиной с сединой на висках. Его внушительный вид воплощал в себе мудрость и опыт, которые ясно читались в манере держаться.

– Я так и знал, – недовольно протянул Илья, поджимая губы.

– Сын, –Андрей Геннадьевич недовольно нахмурился. – Ты мужчина, и сегодня будешь за старшего.

В этот момент к их разговору присоединилась Настя, старшая дочь. Ей было четырнадцать лет, и она считала себя уже взрослой. Хвост из тёмно-русых волос был собран высоко на затылке, уверенный взгляд, унаследованный от матери, делал её весьма привлекательной девушкой.

– Пап, мама сказала, что ты летишь в Осло. Можно я полечу с тобой? Ну… как личный секретарь. – девочка сделала вид, что деловито поправляет воображаемые очки. – А ещё мне надо попасть в исторический музей и встретиться с Матсом. Мы собирались пройтись по парку скульптур Вигеланда.

– У-у, какие грандиозные планы. Слышишь, мать? – с лёгкой улыбкой повернулся к жене Андрей Геннадьевич.

Его супруга, хрупкая невысокая женщина, хлопотала на кухне и вполуха слушала разговор близких. Её глаза смеялись. Она присела к столу, пододвинула к себе чашку чая и, весело взглянув на мужа, сказала:

– Да, папик, дорос ты до личного секретаря.

– А я? – тут же напомнила о себе Юля, девочка двенадцати лет, с короткой стрижкой и большими голубыми глазами.

– А ты, моя дорогая, – преувеличенно строго покачал головой отец, – исправляешь тройку по геометрии. Позор! Троечники в семье Лебедевых… Даже звучит неприлично.

– Ну, па-а-а… – протянула Юля, смешно морща нос. – Я тоже хочу в Осло, и в парк, и даже встретиться с этим заучкой Матсом.

Вероника Александровна спрятала улыбку за чашечкой чая. Но отец мгновенно пресёк спор:

– Конференция – это не увеселительная прогулка, – он оглядел детей строгим взглядом и поднялся. – Мы летим с Анастасией. Личный секретарь мне и вправду не помешает. А вы, мои дорогие, подтягиваете хвосты и готовитесь к отпуску. Но сначала – зоопарк, – и уже повернувшись к Насте, добавил: – Ты позавтракала? Отлично. Тогда поехали. Нам ещё многое предстоит сделать.

Глава 2. Конференция в Осло

Конференция в Осло оказалась полезной и увлекательной как для историков, так и для археологов. Это было место, где оживали новые находки, рождались гипотезы, звучали выступления и разгорались жаркие споры. В перерывах между пленарными заседаниями многие гости спешили спуститься на первый этаж, где располагалось небольшое, уютное кафе. Оно встречало посетителей ароматом свежемолотого кофе, тонко переплетающимся с терпкими нотками корицы и шоколада.

Андрей Геннадьевич Лебедев сидел за столиком у окна и с удовольствием слушал живой рассказ Ингвара, давнего товарища и одного из самых уважаемых норвежских археологов.

– Андрей, а как тебе идея приехать ко мне на остров Шпицберген? – вдруг предложил он, чуть наклонившись вперёд. – Всего на пару дней. Не задержу. Увидишь всё то, о чём я сейчас рассказывал, своими глазами. У нас на севере находки выглядят иначе, да и тайны порой всплывают спустя сотни лет.

Андрей Геннадьевич только развёл руками.

– Я с дочерью, Ингвар.

– О! Фрекен Анастасия, – просиял норвежец. – Буду счастлив показать ей свою коллекцию находок.

– Соглашайтесь, господин Лебедев, – к столу подошёл невысокий профессор из Кембриджского университета. В руках он держал чашечку ароматного кофе. – Такой коллекции оружия викингов вы не увидите ни в одном музее мира.

– Профессор, рады видеть вас, – поднялся Ингвар. – Присядете? Ваше выступление сегодня было блестящим. А находки…

– …заняли бы достойное место в вашей коллекции, – с ехидцей закончил профессор, присаживаясь к столику.

Мужчины добродушно рассмеялись, и их непринужденный разговор продолжился.

Глава 3. Лонгйир

Лонгйир встретил путешественников ярким полярным солнцем. Аэропорт Свальбард, уютно примостившийся у подножия суровых гор, выглядел миниатюрным и удивительно приветливым. Выполненный в светлых тонах, он гармонично вписывался в местный лаконичный пейзаж. Тепло и запах свежести встречали каждого входящего путешественника.

Ингвар вызвал такси, и уже через пятнадцать минут машина неторопливо катилась по главной дороге. Анастасия сидела у окна и жадно впитывала взглядом окружающие пейзажи. Впервые она оказалась так далеко на Севере, где даже воздух казался чище, а краски – строже. Вечная мерзлота, суровый климат, суровые люди.

Норвежец, желая показать своим гостям любимый город, попросил таксиста ехать помедленнее. Красные, желтые, зеленые одно- и двухэтажные дома неспешно проплывали за окнами автомобиля. Они стояли на сваях аккуратными рядами, словно охраняя тихий уют этого места.

– Вот там, – Ингвар указал на холм, где в линию выстроились черные дома с яркими разноцветными балконами. – Наш Беверли-Хиллз. Знаменитости здесь, конечно, не живут, но иногда приезжают. Еще у нас есть музей, университет, больница, магазины. Не соскучитесь. А сейчас – ко мне.

Такси плавно остановилось у двухэтажного красного дома. Войдя внутрь, гости удивились, увидев деревянные лавки вдоль стен и целую полку с обувью. Было непривычно жарко.

– На Шпицбергене принято разуваться в помещении, – между тем рассказывал Ингвар, – в гостиницах, домах, ресторанах – везде. Это старая традиция. У первых поселенцев, у шахтеров (Лангйир – шахтерский город) была очень грязная обувь, вот и пошёл обычай сразу разуваться.

– У вас так тепло, – заметила Настя, снимая куртку.

– И этому тоже есть объяснение. На улице почти всегда холодно, поэтому дома должно быть тепло. Между прочим, когда я приезжаю к вам в Европу, я постоянно мерзну. В отелях не топят, а я к такому не привык. Кофе?

Войдя в гостиную, гости оглянулись. Мягкий свет ламп играл в стеклянных витринах, где хранились по-настоящему редкие артефакты: фибулы, ножи, монеты, фрагменты украшений. Всё, что дышало вековой историей Севера. На стенах висели карты и пожелтевшие фотографии.

– Итак, Ингвар, рассказывай, – наконец произнёс Андрей Геннадьевич, расположившись в кресле. – Зачем тебе понадобилось, чтобы я приехал сюда?

Ингвар сел напротив, положив ладони на колени. Его глаза сверкнули тем особым блеском, с которым археологи начинают рассказывать о тайнах.

– Расскажу, не торопись, – предвосхитил он уточняющие вопросы. – Ты знаешь, что в Лонгйире живет чуть больше двух тысяч человек. Немного. Мы почти все друг друга знаем. И вот неделю назад ко мне подошёл капитан семейного шлюпа, достопочтенный Сом, и сказал, что в его семье вот уже почти сто лет хранится письмо… письмо для ученого по фамилии Лебедь. Понимаешь? Я должен был привезти тебя на остров. Мы договорились встретиться завтра в кафе «Хаски». Он придёт и всё нам расскажет. Прости, дружище, но я и сам пока мало что знаю.

Андрей Геннадьевич медленно кивнул, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

– Интригующе, – признался он. – Завтра, так завтра. А сейчас спать. Устал.

И мужчины разошлись по комнатам – каждый со своими мыслями, но с одинаковым ощущением, что здесь, среди ледяных гор и тишины, их ждёт нечто важное.

Глава 4. Встреча с капитаном Сомом

Кафе «Хаски» мужчины нашли без труда. Как и большинство построек, оно представляло собой двухэтажный дом на высоких сваях, окрашенный в ярко-синий цвет. На первом этаже располагалось уютное кафе, ко входу вела крутая деревянная лестница. В такое раннее время посетителей было немного. В дальнем углу у большого телевизора шумела компания подростков, они что-то оживлённо обсуждали, лакомились картошкой фри и попивали Колу. За другим столом обедали трое мужчин.

Андрей Геннадьевич выбрал столик у окна, откуда открывался вид на ближайшие горы и холодный залив. Ингвар сел рядом. Они заказали по чашке кофе и, ведя неспешный разговор, наслаждались суровым, но завораживающим пейзажем.

Минут через десять дверь резко открылась, и в кафе вошёл высокий широкоплечий мужчина. На мгновение показалось, что он заполнил собой всё пространство – настолько мощной была его фигура. Обведя помещение внимательным взглядом, он уверенно направился прямо к археологам.

– Капитан Сом, – представился он, протягивая свою тяжёлую мозолистую ладонь.

– Профессор Лебедев, – Андрей Геннадьевич пожал руку в ответ.

– Сом, тебе кофе или фирменный чай попросить? – поинтересовался Ингвар, поздоровавшись.

– Чай. Я ненадолго. – Он опустился на свободный стул, перевёл взгляд на профессора. – Значит, Лебедь…

Молчаливая пауза затягивалась. Капитан и учёный внимательно изучали друг друга, словно пытаясь определить степень доверия. Наконец Сом тихо хмыкнул, будто пришёл к какому-то внутреннему решению, и произнёс:

– Здесь такая история, герр Лебедь, семейная, – голос его был негромким, но басовитым. – Бабка моей бабки когда-то нашла во льдах человека. Больного и исхудавшего. Притащила в чум. Начала лечить. Да куда там. Хель свою добычу не отпускает. Так и этот Иван поболел, поболел, да и помер. Так вот.

– Почему «Иван»? – заинтересовался профессор.

– Иван, так его звали. Русский. По зиме сюда только русские и могли забрести. –Сом чуть усмехнулся уголком губ.

Мужчины за соседним столиком невольно притихли, прислушиваясь к разговору.

– Но это ведь ещё не всё? – уточнил Ингвар, будто зная продолжение.

По всей видимости, это предание было ему хорошо известно.

– Не всё, – пробасил капитан. – Тем же летом мои деды вышли в море и опустили в воды океана светлую жемчужину. Они рассказывали, что как только жемчужина коснулась воды, море будто вспыхнуло, засияло и стало прозрачным. Им посчастливилось наблюдать, как тюлени играли с жемчужиной, словно с мячиком, унося неожиданный подарок в пучину бескрайних вод. Но это, – Сом понизил голос, – не главное. Никто не знает, что кроме жемчужины Иван оставил моей семье дневник. Мы хранили его почти сто лет, передавая от отца к сыну. И вот пришло время отдать его тебе.

– О дневнике ты никогда ничего не рассказывал?

– Почему именно мне? – одновременно спросили Ингвар и профессор.

– Ты же Лебедь? А бабка сказала: придёт учёный человек по фамилии Лебедь –ему и отдашь. Таков был наказ.

– И ты ни разу не заглянул в дневник? – удивление отразилось на лице Ингвара.

– Не моя это тайна. Не мне её раскрывать, – строго ответил Сом.

Он полез за пазуху и вынул старый кожаный мешочек. Протянул Андрею Геннадьевичу, вложил в его ладонь и, накрыв своей, торжественно произнес.

– Я, капитан Сом, выполнил долг чести своей семьи и передал хранимое в руки достойного.

И в этот момент всем показалось, что над морем промелькнули тонкие радужные всполохи, как отблеск северного сияния. Они пробежали до горизонта и растворились в бледной дымке. Мужчины невольно выдохнули.

– Спасибо, – тихо сказал Андрей Геннадьевич, осторожно убирая подарок во внутренний карман куртки. – Неожиданно.

– Ну, мне пора, – поднялся с места капитан. – Дальше вы уж сами. Но, если понадобится помощь, – он посмотрел прямо в глаза профессору, – рассчитывайте.

После ухода капитана Ингвар и Андрей Геннадьевич поднялись и поспешили уехать домой. А вот мужчины за соседним столиком задержались.

– Я сообщу, кому надо, – пробормотал один.

– Ты уж смотри, не продешеви, – проворчал второй. –Хитрый Сом… Про дневник столько лет молчал, никому о нём не рассказывал.

Глава 5. Начало дневника

Вернувшись в Мос