Школа Добра и Зла. Последнее «долго и счастливо»

Но где-то же она видела лебедей! Где?

А, вот где! Конечно! Герб школы Добра и Зла, на нем как раз изображены два лебедя – черный и белый… Они символизировали равновесие, которое поддерживали между школами два их директора, два брата… Один брат стоял на стороне Добра, второй – на стороне Зла…

Стоп! Если Каллиса была колдуньей, ведьмой и знала про лебедей, олицетворяющих Добро и Зло… Так вот откуда ей было столько известно о сказочном мире! Она наверняка видела школу Добра и Зла своими глазами…

– Десять секунд! – прозвенел напряженный голос Тедроса.

Агата закрыла глаза, попробовала сосредоточиться.

Лебеди… Школа… Стефан…

«Ты спас меня когда-то», – прошептала ему Каллиса.

Что это означает? Что связывало ее мать с отцом Софи и какое отношение к этой связи имеют лебеди? Что же могло их связывать? Что? Или, быть может, кто?

Агата резко открыла глаза и бросилась бежать.

– В чем дело? – закричал Тедрос, устремляясь следом за ней, легко скользящей среди могил к стоявшему на Кладбищенском холме дому.

– Здесь! Это где-то здесь!

Тедрос старался не отставать, ловя взглядом мелькающую в темноте слабую серую тень – силуэт Агаты. Однажды принц оглянулся назад, и, как оказалось, сделал это очень вовремя – стражники буквально наступали ему на пятки. Тедрос, успев нырнуть за какой-то памятник, притаился, и стражники проскочили мимо, освещая себе путь факелами.

– Да здесь, пожалуй, хуже, чем в Бескрайних лесах, – чуть слышно пробормотал принц себе под нос, выбираясь из укрытия и вновь устремляясь за Агатой. – И причем намного хуже, черти бы побрали этот городок!

Агату он увидел почти сразу – она склонилась над могильными плитами, лежащими совсем рядом с ее домом, буквально в первом или втором ряду. Тедрос подбежал, опустился на снег рядом со своей принцессой и тяжело выдохнул:

– Они приближаются, Агата!

– Мать Софи. Вот кто их объединял, – произнесла Агата, обхватывая торчащий из земли надгробный камень с выбитой на нем надписью «Любимой жене и матери».

Справа и слева от камня виднелись две маленькие надгробные плиты, одна светлее, другая темнее.

– Прежде чем на свет появилась Софи, у ее матери были два мальчика, но оба они родились мертвыми.

Агата провела рукой по маленькой надгробной плите, той, что посветлее, пытаясь стереть слой снега, мха и грязи. Имени на плите не было, вместо него на камне был высечен маленький черный лебедь. Тедрос быстро протер вторую плиту, на ней вместо имени был высечен лебедь белый. Затем принц и Агата повернулись к большому надгробному камню, стоявшему между лебедями.

– Родив двух мертвых сыновей, мать Софи пришла за помощью к моей матери. Об этом мне рассказывала сама Софи, – сказала Агата. – Каким-то образом все это связано друг с другом. Мать Софи… Моя мать – колдунья… Ее долг перед Стефаном… Я не понимаю, что это за связь, но она точно здесь есть…

Свет факелов приближался.

Агата и Тедрос ничком упали на землю и осторожно приподняли головы – стражников отделяло от них всего каких-то пять рядов могил.

– Мы нашли лебедей. Нашли могилу, – прошептал Тедрос. По его тону было заметно, что принц близок к панике. – А где же помощь?

– Без магии нам со стражниками не справиться, – покачала головой Агата. – Нам нужно загадать желание, Тедрос!

– Пожелаем переписать нашу сказку на счет «три», договорились? – спросил принц. – Прячем руки за спину…

Он не договорил, потому что кончик пальца на его правой руке уже светился золотистым огнем.

Агата посмотрела на свою правую руку. Палец на ней тоже переливался, горел золотом.

– Успела загадать желание? – спросил Тедрос.

Агата отрицательно покачала головой.

– Я тоже еще не загадывал, – удивился Тедрос. – Но почему тогда зажглись наши пальцы?

Свет факелов упал на их лица.

– Вот они! – закричал Стражник. – Сюда! Скорей! Они здесь!

Серые фигуры с факелами в руках были уже на расстоянии нескольких шагов.

– Может быть, потому, что еще там, в доме, моя мать не помешала сбыться нашему желанию. А если это так, то мы давно уже вернулись в свою сказку, Тедрос. Вернулись еще в тот миг, когда стражники нашли нас…

– И это означает, что в конце нашей сказки мы должны умереть, Агата? – спросил Тедрос, глядя на направленные на них с принцессой пики.

Агата и Тедрос крепко взяли друг друга за руки и попятились назад…

… И тут из расположенной между двумя маленькими надгробными плитами могилы поднялась бледная призрачная рука. Она схватила принца и принцессу и утянула их за собой.

5. Возвращение принцессы

Могилы, как известно, предназначены для мертвецов, которым не нужно видеть, не нужно дышать, и ходить в туалет тоже не нужно. Но Агата была жива, и ей требовалось и первое, и второе, и третье. Запертые под землей, во тьме, они лежали с Тедросом в яме, где стоял тяжелый запах сырой холодной земли. Сжимая вспотевшую ладонь принца, Агата не видела его лица, слышала только частое, тяжелое дыхание.

– Дыши пореже, скоро весь воздух кончится! – зашипела на него Агата.

– Это могила… А в могилах всегда лежат эти… м-м-мертвецы…

Агата представила рядом с собой окоченевший труп, и ей тоже стало не по себе.

– Д-да, – тоже заикаясь от страха, прошептала она. – Мать Софи… Это ведь она нас сюда… затащила?

– Ага… Ни черта не видно… Но она должна быть где-то здесь, рядом…

– Магия, – прохрипела Агата. – Используем магию!

Тедрос нервно сглотнул, сосредоточился, и вскоре его палец загорелся золотистым огнем, похожим на огонек свечи. Из темноты возникли стены неглубокой могилы, своими размерами напоминающей двуспальную кровать. Палец Агаты тоже засветился. Дрожа и прижимаясь друг к другу, они с Тедросом медленно осмотрелись по сторонам.

Грязная черная земля.

Никакого мертвого тела. Никакого скелета…

Земля, только земля.

– Где же она? – пробормотала Агата, скатываясь с Тедроса, на котором она лежала. Тедрос негромко застонал, заслоняя рукой рану на груди, которую задела Агата, и повел пальцем, освещая свою, правую половину могилы. Никого и ничего, если не считать двух навозных жуков, дерущихся в углу из-за шарика навоза. Агата тряхнула головой, повела светящийся палец влево, и…

… и оба они замерли от страха.

На них сквозь прорези в черной маске ниндзя смотрели два глаза. Живых. Ярких. Карих.

Агата и Тедрос открыли рты, чтобы дружно закричать, но черная фигура погрозила им пальцем и прошептала:

– Тсс! Они вас услышат!

– А вы… – так же шепотом спросил Тедрос. – Вы, наверное… матушка Софи?

– Глупости какие! – негромко хмыкнул ниндзя. – Нет, я не мать Софи. А теперь – тихо!

Агата напряглась. Этот голос показался ей знакомым. И хмыканье тоже. Где же она могла их слышать? Девушка попыталась поймать взгляд Тедроса, чтобы понять, знаком ли этот голос принцу, но тот уткнулся лицом в черный плащ ниндзя и лихорадочно бормотал:

– О, слава Небесам! Представляете, я целый месяц просидел взаперти в самом тесном, самом грязном и неуютном домишке, который только можно себе представить! Потом меня едва не сожгли на костре. Затем чуть не проткнули пикой. Наконец затащили в эту могилу. Как хорошо, что вы появились здесь! Ведь вы вытащите нас отсюда? Нам очень, очень нужно попасть в школу Добра и Зла, чтобы освободить нашу лучшую подругу. Вы, наверное, знаете, где эта школа? На полпути между Бормочущими горами и…

Ниндзя заткнул ему рот своим кулаком:

– Я знаю котов, которые умеют слушаться лучше, чем вы! Сказано же было – тсс!

– Вы просто не представляете, что с нами случилось, – вступилась за своего принца Агата.

Над их головами раздался громкий треск, словно сверху кто-то вонзил в могилу тяжелый меч. На лица Агаты и Тедроса посыпались мелкие комья земли.

– Ищи их, – долетел приглушенный грубый голос, затем последовали новые удары. Земляной потолок могилы зашатался. – Перехвачено сообщение от Лиги Тринадцати. В нем сказано, что они появятся из могилы.

У Агаты все внутри похолодело. Доносившийся голос явно не принадлежал никому из Старейшин.

– Слишком расплывчато. Не указана конкретная могила, а их здесь тысячи. Ух, как я проголодался! – ответил второй, низкий и невнятный голос. – Между прочим, не понимаю, почему нам нельзя переписать свои истории, как это делают все остальные, без того, чтобы копаться в могилах. И вообще, чем так уж важны эти двое?

– Они нужны Директору школы. Этого достаточно, – ответил первый, грубый голос, затем последовал новый сильный удар сверху. – Найдем их, и Директор тут же перепишет наши с тобой сказки!

Агата и Тедрос дружно повернули головы, чтобы посмотреть друг на друга. Люди Директора в Гавальдоне? Но как они смогли ускользнуть от стражников? Странно, очень странно. Потолок могилы вновь зашатался.

– Как ты думаешь, он разрешит нам в награду съесть этого всегдашника? – невнятно спросил второй.

– Надеюсь. А может, и обоих, – ответил первый.

Сквозь пробитый насквозь потолок могилы просунулась громадная мохнатая лапа с острыми, как ножи, когтями, пошарила влево и вправо. Агата и Тедрос сжатыми кулаками заткнули себе рты, чтобы не закричать. Ниндзя прижал их обоих к дальней стене могилы. Изогнутые когти царапнули воздух, вскользь задев брюки Тедроса. Лапа еще немного пошарила в могиле, затем остановилась.

– Здесь никого нет, – прозвучал низкий голос. – Пойдем отсюда, перекусить пора! Если повезет, может, поймаем вкусненького мальчишку в Дубовом лесу.

Лапа исчезла, затем послышались громкие тяжелые шаги.

Агата и Тедрос долго еще просидели неподвижно, жадно хватая ртами хлынувший сквозь пробитое в земле отверстие свежий воздух. Агата взглянула на Тедроса, проверяя, все ли с ним в порядке. Она ждала, что он ответит ей таким же обеспокоенным взглядом, но принц был занят – он рассматривал свои брюки. Убедившись, что они целы, он облегченно вздохнул и только тут заметил, что Агата нахмурилась.

– Что такое? – спросил Тедрос.

Агата хотела было ехидно спросить, что для него важнее – его принцесса или его драгоценные штаны, но замерла, услышав подозрительную тишину наверху.

– Тедрос, осторожнее! – воскликнула она.

Поздно! Сквозь потолок могилы вновь опустилась черная лапа, схватила Агату, и, оторвав ее от принца, потащила наверх.

Тедрос попытался ухватить Агату за ногу, но не успел – задрав вверх голову, он увидел, как огромная лапа уносит его принцессу в темное ночное небо. В этой лапе Агата казалась маленькой и беспомощной, как пойманный мышонок.

Взлетев высоко вверх, Агата увидела перед собой два желтых, налитых кровью глаза. Это оказался громадный тощий волк, стоящий на задних лапах. Мех и гнилая плоть на его черепе в некоторых местах отвалились, обнажив белые кости.

– Нет, ты только глянь! – хрипло воскликнул волк. – Принцессочка вернулась!

Агата побледнела. Что за чертовщина! Выходит, вот этот самый волк упоминал здесь минуту назад о Директоре школы? Но как он мог попасть в Гавальдон? И куда, в таком случае, делись стражники? Она попыталась оглядется по сторонам, но в потемках не увидела ничего, кроме длинных рядов покосившихся надгробий. Агата попробовала зажечь палец, но волк слишком сильно сжимал ее руку.

– Сториан не пишет, мир умирает, армии воюют друг с другом – и все это по твоей милости?! – глухо прорычал волк, разглядывая бледную кожу и черные, как уголь, волосы Агаты. – Однако ты мало похожа на принцессу, мало! Скорее на скунса. Как же измельчали всегдашники за то время, пока меня здесь не было! Моя Красная Шапочка и то была симпатичнее. И аппетитнее…

Агата никак не могла понять, о чем толкует волк, но что касается ее внешнего вида… Да, после всего, что выпало на ее долю этой ночью, выглядит она, наверное, и вправду не очень.

– Если помнишь, связавшись с Красной Шапочкой, волк получил хороший урок, – предупредила Агата, помня о том, что ее принц должен быть где-то рядом. – Он напрасно бросил вызов Добру, в конце его сказки явился Охотник и разорвал волку живот.

– Разорвал живот? – забеспокоился волк.

– Ага. Причем голыми руками, – не моргнув глазом, громко солгала Агата, пытаясь тем самым подсказать Тедросу, где она.

– И что волк?.. Он умер?

– Умер, умер, еще как умер, – заверила его Агата. – Так что заруби это себе на носу и не дожидайся, пока за тобой явится мой Охотник!

– Он что, правда стал мертвый? Как полено? – еще больше взволновался волк.

– Мертвый, мертвый. Как полено, – подтвердила Агата, начиная сердиться на своего медлительного принца.

– Мертвый, мертвый, мертвый. Мертвый, как полено, – забормотал волк. – Ну хорошо, но если это правда, то почему… – он закатил к небу свои янтарные глаза. – То почему я все еще здесь?

Агата опустила глаза и увидела, как волк постукивает свободной лапой по грубо зашитому рубцу, пересекающему его брюхо. Кровь отлила от ее лица, и она тихо прошептала:

– Нет, это невозможно…

– Не возражаешь, если я его съем? – раздался грубый голос за спиной Агаты. Она повернула голову и увидела трехметрового сутулого лысого гиганта, который раскачивал в воздухе висящего вниз головой Тедроса. Это был огр, великан-людоед. Плоть на голове огра тоже местами отвалилась, обнажив синеватые кости черепа. Он пощупал Тедроса и добавил: – Давненько я не видел свежего мясца, с тех самых пор, как ко мне на бобовый стебель забрался тот мелкий придурок, Джек!

У Агаты перехватило дыхание. Съевший Красную Шапочку волк., убитый Джеком великан-людоед… живы?! Почему они живы?! Тедрос встретился взглядом с Агатой. По окаменевшему лицу принца было понятно, что он думает о том же самом.

– Я же говорил тебе, – недовольно проворчал волк. – Они нужны Директору живыми.

Великан печально вздохнул, но заметно оживился, когда волк, самодовольно ухмыльнувшись, добавил:

– Живыми-то живыми, но это не значит, что мы не можем откусить от них по кусочку-другому. Уж такую-то малость мы можем себе позволить, я полагаю?

При этих словах Агата и Тедрос дружно вскрикнули, а великан и волк так же дружно поднесли пленников к зубам, примеряясь, с чего начать.

– Вы сейчас совершаете большую ошибку, – прозвучал новый голос.

Великан и волк замерли с открытыми ртами и уставились на появившуюся фигуру в черном костюме ниндзя. Волк облизнулся. К чему довольствоваться легкой закуской, когда появилась более крупная дичь?

– Что ты имеешь в виду, безликий? – спросил он.

– Отпустите их, и я отпущу вас, – ответил ниндзя.

– А если не отпустим? – прогремел великан-людоед.

– Тогда вам придется худо.

– Странно… – заметил волк, придвигаясь к ниндзя и по-прежнему держа Агату в лапе. – Учитывая, что принц и принцесса у нас, выходит, ты один, а нас двое. Думаешь, справишься с нами?

Ниндзя медленно снял черную маску. В лунном свете показалось лицо с оливковой кожей и большими, слегка раскосыми глазами. Взметнулась на ветру копна темных блестящих волос.

– Ошибаетесь, – улыбнулась принцесса Ума.

Она пронзительно свистнула, и со всех сторон из темноты послышалось рычание. Задрожала земля. Рычание и топот приближались отовсюду – с севера и юга, с востока и запада. Великан и волк застыли в замешательстве, а затем поспешно бросили своих пленников. Оказавшись на земле, Агата подняла вспыхнувший палец вверх, и в ту же секунду из темноты появилось огромное стадо разъяренных животных.

Буйволы ринулись на огра и волка, перепрыгивая через упавших на землю Агату и Тедроса, выставив вперед свои острые рога. Следом за ними за дело принялись мустанги и медведи – начали бить врагов копытами и рвать их зубами и когтями. Когда Агата и Тедрос поднялись на ноги и осветили своими пальцами поле боя, оно уже опустело – буйволы, медведи и мустанги скрылись в темноте, преследуя великана и волка. Принцесса Ума свистом поблагодарила свою армию, та ответила ей радостным ревом и ржанием. Затем все стихло.

Агата повернулась к принцессе Уме, преподавательнице из школы Добра. Она всегда считала ее слабой и беспомощной – но вот гляди-ка!

– А я думала, вы погибли! – воскликнула Агата. – Эстер сказала, что декан Садер бросила вас умирать в Бескрайних лесах. Мы все думали, что вы мертвы…

– Чтобы специалист по общению с животными не смог выжить в Бескрайних лесах? Что за чушь! – Принцесса Ума повела светящимся пальцем, и ее черный костюм стал розовым, с вышитым над сердцем серебряным лебедем. – Даже твоя мать и то верила в меня больше, чем ты, а ведь мы с ней никогда не встречались.

– Вы… Вы знаете мою маму? – спросила Агата. Конечно, правильнее было бы сказать не «знаете», а «знали». От этой мысли Агате стало не по себе. Она не могла смириться со своей потерей.

– Да, хотя мы общались с ней только через ее переписку с Лигой, – ответила Ума.

– Лига? А что это за Лига? – вмешался в их разговор Тедрос.

– Лига Тринадцати, разумеется, – пожала плечами Ума. – В своем последнем письме она совершенно четко сообщила три вещи. Первое: мы должны защитить вас. Второе: мы должны доставить вас к Софи. И третье: найти вас мы сможем именно здесь.

Тедрос и Агата проследили за взглядом принцессы Умы. Она смотрела на пустую могилу, в которой когда-то лежала мать Софи… Только надгробный камень на ней стал теперь другим, не прямоугольным, а овальным, рассеченным посередине глубокой трещиной. И надпись на нем изменилась:

– Мать Софи звали Ванессой. В переводе это имя означает Бабочка, – припомнил Тедрос, глядя на камень. – Софи сама мне однажды об этом сказала, когда выдавала себя за Филипа.

– А мне Софи никогда не называла имя своей матери, – заметила Агата. Она чувствовала себя слегка задетой.

– Может быть, потому, что ты никогда ее об этом не спрашивала, – сказал Тедрос. – Только погоди… Раньше на памятнике ее имени не было. Там было выбито только «Любимой жене и матери»… – Он, прищурившись, оглядел ряды покосившихся надгробий. – Если мы на том же кладбище и на том же месте, все это очень странно. Не мог памятник сам собой измениться. И надпись на нем тоже…

– А если вы не на том же кладбище? – спросила принцесса Ума.

Агата и Тедрос повернулись к учительнице, и в тот же миг с ее пальца сорвался ослепительно-белый луч.

Он поднялся высоко в небо, и тут же, как по сигналу, со всех сторон взлетели светлячки – тысячи, тысячи светлячков. Они облаком повисли над головами всегдашников, озарили все вокруг своим мерцающим зеленоватым светом. Перед глазами принца и принцессы открылось огромное кладбище с тысячами покосившихся надгробий, раскинувшихся на пологом склоне. На секунду Агате подумалось, что их Кладбищенский холм каким-то волшебным образом сделался намного больше, но, взглянув за край кладбища, она увидела лес – сплошную стену из темных, высоко поднимающихся в небо деревьев.

Нет, они были не на Кладбищенском холме.

И вообще уже не в Гавальдоне.

– Мы в Бескрайних лесах! – выдохнула Агата.

Она внезапно подумала о целом море мертвых тел, которые покоятся прямо перед ней. Мелькнули в голове зловещие образы – стражники, пики, гибель ее матери… Агате стало дурно.

– Я здесь, я с тобой, – успокоил свою принцессу Тедрос, взяв ее за руку.

Его голос привел Агату в чувство. Она сглотнула накопившуюся во рту горечь, выпрямилась и крепче ухватилась за Тедроса, пытаясь внушить себе, что перед ней кладбище – кладбище, и больше ничего…

– Смелее, – сказал Тедрос, осматриваясь по сторонам. – Я уже бывал здесь когда-то.

– Всех студентов-первогодков объединяют в лесные отряды и приводят сюда собирать могильных червей, – кивнула принцесса Ума. – Наверняка с вами был гном Юба.

– Да, гном с нами был. Сад Добра и Зла, так он называл это место, – подтвердил Тедрос. – Здесь похоронены все всегдашники и никогдашники, имена которых упоминаются в каких-либо сказках.

Он оглядел освещенное облаком светлячков кладбище. Тысячи и тысячи могил виднелись вдали – с одиночными надгробиями и массивными склепами над могилами семейных пар всегдашников, неразлучных в жизни, и оставшихся вместе после смерти.

– Уголок Вечно Живых. Там покоятся величайшие сказочные герои, – сказал он. – За исключением моего отца, разумеется.

Агата ждала, что ее принц скажет дальше, но он повернулся к ней спиной.

– Очевидно, мы прошли сквозь могилу Ванессы, – предположил Тедрос. – Одна ее сторона находится в Гавальдоне, другая здесь, в Бескрайних лесах. Другого объяснения я просто не вижу. Но как твоя мать узнала, что могила Ванессы – это портал между мирами?

Агата вспомнила двух лебедей, черного и белого, по краям могилы матери Софи.

– Но даже если она откуда-то узнала об этом, как может могила Ванессы соединять миры?

– Вы задаете неправильные вопросы, студенты.

Агата и Тедрос повернулись к принцессе Уме, которая внимательно наблюдала за ними.

– Вы должны были бы спросить, почему ее могила пуста.

Тедрос обвел взглядом ту часть кладбища, где они сейчас находились. Здесь тоже были тысячи могил, но с треснувшими, покосившимися надгробиями, напоминающими гнилые зубы.

– Уголок Мертвых, – сказал он. – Место, где похоронены самые страшные злодеи.

– Выходит, мать Софи была никогдашницей? – спросила Агата.

– Согласно нашим исследованиям – нет. Лига Тринадцати вообще не располагает сведениями о том, что Ванесса из-за Дальнего леса когда-либо училась в школе Добра и Зла или упоминалась в какой-либо сказке. И о том, что ее тело было похоронено здесь, сведений тоже нет, – ответила Ума, собирая в карман вылезших из могилы серых червей. – И, тем не менее, ее могила существует, и расположена она среди захоронений наших самых знаменитых никогдашников.

– Вы постоянно упоминаете о своей Лиге, – сказал принц. – Но я никогда ничего о ней не слышал…

– Потому что и не должен был слышать, – ответила Ума. – Агата, я понимаю, что тебе сейчас очень больно вспоминать о своей матери, но все же я должна тебя спросить. Дело в том, что Каллиса не успела ответить Лиге на несколько важных вопросов. Скажи, ты можешь преположить, почему на надгробии в Уголке Мертвых выбито имя Ванессы? И где может на самом деле покоиться ее тело? Тебе мать ничего об этом не рассказывала?

– Я не понимаю, почему мы должны помогать Лиге, о которой совершенно ничего не знаем, – вклинился в их разговор Тедрос.

А у Агаты голова шла кругом. Ее мать была колдуньей, о чем не знал никто в Гавальдоне, включая ее собственную дочь. И Каллиса перемещалась между мирами, вот как! Да-да, если припомнить, то она соблюдала все требования, предъявляемые к никогдашникам, – никогда не выходила замуж, окружила себя таинственностью, жила отшельницей… Но если с Каллисой все более-менее понятно, то как быть с матерью Софи? Сама Софи отзывалась о ней исключительно в восторженных тонах, проклинала ее неверного мужа, сломавшего Ванессе жизнь. Мать Софи была страдалицей-женой, заботливой любящей матерью – ничего другого о ней, пожалуй, и не скажешь.

Так почему же тогда ее могила оказалась среди надгробий самых отъявленных сказочных злодеев? Агата думала, вспоминала… а затем вдруг воскликнула, широко распахнув глаза:

– Кладбищенский Смотритель, вот кто должен знать!

Она огляделась по сторонам, ища фигуру гиганта с голубой кожей и массой косичек-дредов. Уж он-то точно все знает про всех, кто здесь похоронен, он же сам копает здесь могилы и укладывает в них мертвецов!

– Хорт говорил, что Смотритель сам хоронит всех умерших, – продолжила Агата. – И никого при этом близко не подпускает. Иногда на похороны уходит очень много времени – вот и отец Хорта столько лет ждет, чтобы его положили в могилу. Поэтому Кладбищенский Смотритель не может не знать, почему здесь находится надгробье Ванессы… – Но кладбище выглядело пустынным, ни одной живой души вокруг, если не считать нескольких копошащихся на земле воронов. – Только где же он?

Агата замерла, когда увидела лицо Умы.

Затем присмотрелась к тому, чем заняты вороны.

Птицы копошились не на земле, они клевали огромное тело с голубой кожей, распростертое в грязи. Кости Кладбищенского Смотрителя были переломаны, горло разорвано, открытые глаза неподвижно уставились в небо.

Агата почувствовала, как Тедрос сжал ей руку своей горячей ладонью. Проследив за его взглядом, она увидела позади тела Кладбищенского Смотрителя сотни могил знаменитых злодеев и только сейчас заметила, что они раскопаны. А если эти могилы раскопаны, значит, лежавшие в них злодеи…

– Могилы пусты, – произнесла Агата. – Могилы злодеев пусты.

– Съевший Красную Шапочку волк с жутким шрамом на животе… Великан, которого убил Джек… И еще сотни, сотни других, еще более мерзких злодеев…

Агата побледнела, вспомнив слова волка о том, на кого они с великаном-людоедом работают.