Бездушный

Служанка гордо подняла подбородок и, встав со своего места, застыла словно изваяние. Но вот ее взгляд… Она смотрела на меня как на хренового уродца. Вот только я сегодня надел отутюженную рубашку. Черную и прекрасно подходящую мне по размеру. Так что я выглядел вполне презентабельно. Даже статно.

Тогда почему, черт возьми, она на меня так смотрела?

– Ты все еще здесь, – переводя взгляд на экран ноутбука, сказал я, а затем несколько раз щелкнул мышкой, чтобы показать, как занят.

Она должна уйти. Мне просто необходимо, чтобы она ушла.

– Я тут подумала… – Она замялась, а затем посмотрела на приемную, которая виднелась сквозь открытые жалюзи, висевшие на стеклянных стенах моего кабинета.

Я не удержался и проследил за ее взглядом до золотых букв ЧБХ внутри бронзового круга. Ее полные розовые губы слегка поджались. Хотя они мне и не нравились, но я бы не возражал, чтобы эти губы в один прекрасный момент обхватили мой член под этим столом.

– ЧБХ? – Она сморщила нос, и, уверен, многие мужчины посчитали бы это выражение лица очаровательным.

– «Чемпион-Бизнес Холдингс», – коротко ответил я.

– Четыре Беспутных Хулигана, – поправила она. – Четыре Беспутных Хулигана Тодос-Сантоса. Ты, Трент, Джейми и Дин.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Просто услышав, как она произносит наше прозвище вслух, мне захотелось ударить кулаком по столу. Мы неспроста подобрали такое название, чтобы аббревиатуры совпадали, но никому не говорили об этом. И лишь изредка, когда встречались все вместе раз в месяц, чтобы попить пива и обсудить дела, смеялись над тем, как провели всех. Над тем, что люди вкладывают заработанные миллионы в компанию, которая находится в руках четырех придурков-футболистов, трое из которых родились в богатых семьях, но сами проложили себе путь к успеху.

Но Служанку провести не удалось. Она обо всем догадалась. Разглядела все наше дерьмо. Наверное, именно это всегда и привлекало меня в ней. Что девочка, которая жила чуть ли не впроголодь и носила туфли по четыре года подряд, ни разу не попыталась подлизаться ко мне из-за моего огромного особняка и блестящей машины.

Я возненавидел ее по нескольким причинам. Во-первых, я лично поймал ее у дверей библиотеки после нашего с Дэрилом разговора, который она, скорее всего, подслушала. А значит, знала о моей тайне. И от этого я чувствовал себя еще более жалким и слабым. Во-вторых, она очень походила на Джо в молодости. Те же глаза. Те же губы. Те же слегка искривленные передние зубы. И тот же вид, как у Лолиты.

Черт возьми, да у них обеих даже есть южный акцент, вот только Эмилия практически избавилась от него за последние десять лет.

Ненависть к ней стала моим искуплением перед матерью за грехи, которые совершил не я.

Но была еще одна причина, по которой я не только ненавидел Служанку, но и уважал ее. Полнейшее безразличие к моему богатству и власти, которое слегка обескураживало.

Большинство людей терялись рядом со мной. Но только не Эмилия ЛеБлан.

Я расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава, к собственному удовольствию отмечая, что она наблюдает за мной.

– Уноси свою задницу подальше отсюда, Служанка. У меня накопилось много работы.

– Боже мой, дорогой, ты выглядишь просто великолепно!

Джо обхватила мое лицо холодными морщинистыми руками. А ногти с идеальным маникюром впились в щеки, причиняя легкую боль.

Я одарил ее невозмутимой улыбкой и позволил притянуть голову для поцелуя в лоб, чтобы она от меня отстала. За все эти годы я никогда не позволял ей большего, и мачеха прекрасно знала, что не стоило переступать границы. В нос ударил запах дорогих духов и шоколада. Многие сочли бы его приторно сладким, но мне казалось, что он отдавал гнилью.

Наконец Джо отпустила меня и обвела пристальным взглядом мое лицо. Под глазами виднелись синяки, что говорило об очередной пластической операции. Еще двадцать пять лет назад Джо прекрасно бы подошла на роль девушки Джеймса Бонда. А ее сходство с Брижит Бардо просто поражало. Но, в отличие от известной актрисы, Джо не собиралась уступать природе. Она сопротивлялась ей, как только могла, но и та брала свое, поэтому Джо ложилась под нож при каждом удобном случае. Но это ее проблемы. Ведь обесцвеченные светлые волосы, операции, макияж, уход за лицом и сумочки от «Hermès» не скрывали того факта, что ее былая красота неизбежно увядала.

Джозефина старела, а моя мать, Мари, так и осталась молодой. Мама умерла в свои тридцать пять. В память навсегда врезались ее черные, как ночь, волосы и белоснежная кожа. Ее красота была настолько же роковой, как и несчастный случай, который оборвал ее жизнь.

Она напоминала Белоснежку.

Вот только рядом не оказалось принца, который бы спас ее.

На самом деле принц и стал тем человеком, который дал ей отравленное яблоко.

А ведьма, стоявшая передо мной, распорядилась, чтобы его доставили по назначению. К сожалению, эту правду я понял слишком поздно.

– Я обожаю этот ресторан!

Мачеха поправила свои тщательно уложенные волосы и последовала за метрдотелем к нашему столику. По пути она болтала о дорогостоящем дерьме, ошибочно считая это светской беседой.

Но я не слушал ее.

Сегодня Джо надела серое платье от дизайнера Александра Ванг, которое я подарил ей на день рождения, – пришлось помучиться, пока искал эту дешевую подделку, чтобы ее богатые друзья посмеялись у нее за спиной, – а губы накрасила помадой с оттенком чуть темнее, чем ее любимое красное вино, чтобы даже после еды выглядеть чопорно и благопристойно.

В глубине души клокотала злость на Служанку из-за того, что она не напортачила ни с одним из заданий, которые получила от меня сегодня. Хотя и уверяла, что ужасная помощница. Если бы она забыла заказать машину для Джо, то и мне бы не пришлось здесь торчать.

Я плелся по эксклюзивному ресторану в авангардном стиле, проходя мимо стен из живых растений, французских дверей, черных шкафов с подсветкой и декоративных панелей. На несколько секунд я почувствовал себя ребенком, которого ждет страшное наказание. В какой-то степени так и было.

Мы уселись за столик.

И несколько минут молча пили воду из хрустальных бокалов, что казалось не только непрактичным, но и бессмысленным.

Не глядя друг на друга, мы пролистали меню, а затем перекинулись несколькими фразами о том, вино из какого сорта винограда лучше – Сара или Мерло.

Но мы не разговаривали. Ну, на важные темы. Потому что я ждал, пока она сама их поднимет. Хотя это и не имело особого значения. Я уже решил ее судьбу.

Вот только Джо заговорила о причине своего приезда после того, как официантка принесла нам первые блюда.

– Твоему отцу становится все хуже, – наконец сказала она, не поднимая взгляда от тарелки и ковыряясь в еде с таким видом, будто у нее отсутствовал аппетит. – Боюсь, он скоро умрет. Мой бедный любимый муж.

Она лишь притворялась, что любит его.

Я вонзил вилку в бифштекс и, отрезав кусок мяса с кровью, с безразличным видом принялся жевать его.

Моя же ненависть к нему искренна и незыблема.

– Какая жалость, – бесстрастным голосом произнес я.

Джо встретилась со мной взглядом. И задрожала под своим поддельным дизайнерским нарядом.

– Я не знаю, сколько еще он протянет. – Она положила приборы на салфетку, которую не стала стелить на колени.

– Почему бы тебе не перейти сразу к делу, Джо? – с вежливой улыбкой поинтересовался я, осушил свой бокал скотча – пусть засунет себе вино в задницу – и откинулся на спинку стула.

Шоу начиналось.

Моли, мамочка, моли.

Достав из сумочки салфетку, Джо промокнула испарину на восковом лбу, накачанном ботоксом. Хотя мне показалось, что в ресторане прохладно.

Она волновалась. И это доставляло мне удовольствие.

– Барон… – проговорила она и, зажмурившись, вздохнула.

Я ненавидел свое имя. Ведь его дал мне отец. И я бы давно изменил его в паспорте, но не желал, чтобы кто-то знал, как меня это волнует.

– Тебе не нужны все его деньги, – вновь вздохнув, сказала мачеха. – Ты создал с нуля многомиллионную компанию. Конечно, я не жду, что твой отец что-то оставит мне в наследство. Но не могу же я жить на улице. А его болезнь застала меня врасплох…

Когда мне было десять лет, отец Дина, Эли Коул, работавший семейным адвокатом на нескольких знаменитейших актеров Голливуда, пришел к моему отцу и два часа общался с ним в кабинете за закрытыми дверями, обсуждая управление имуществом. Несмотря на то что отец влюбился в Джо как мальчишка, – а может, как раз из-за того, что прекрасно понимал это и не доверял себе, – папа настоял на брачном контракте, по которому в случае развода ей не досталось бы ни пенни.

Конечно, смерть – это не развод, но вряд ли это что-то меняло. Хотя ни я, ни Джо не знали, что написано в завещании, мы догадывались об этом. Мой отец был эгоцентричным человеком, и в жены взял не только свою любовницу, но и вторую скрипку в своей бизнес-империи. А я? Для него я всегда оставался лишь его наследником, а не сыном. Но в отличие от нее, в моих руках его империя будет процветать и дальше.

Так что, скорее всего, именно мне она и достанется. А значит, именно я стану распоряжаться финансами. Поэтому Джо переживала, что из-за моего главного порока – мстительности – она лишится своего образа жизни. И впервые за всю свою убогую жизнь оказалась права.

Я выдохнул и, подняв брови, отвернулся в сторону, словно ее слова меня удивили. А затем медленно и молча – меня слишком веселило то, с какой надеждой она смотрела на меня, несмотря на мое полное безразличие – сделал еще один глоток скотча.

– Если мы узнаем, что он… – Джо замолчала.

– Оставил тебя без гроша? – закончил за нее я.

– Отдай мне особняк. – Слова прозвучали резко, потому что – сюрприз! – она перестала притворяться любящей и заботливой. – Я больше ничего не прошу.

От ее взгляда – как у ребенка, которому, несмотря на уговоры, отказались дать любимую игрушку – я еле удержался от смеха.

– Прости, Джо. Но у меня есть на него свои планы.

– Планы? – воскликнула она, демонстрируя свои отбеленные зубы. – Это мой дом. А ты в последние десять лет даже не живешь в Тодос-Сантосе.

– Я и не собираюсь там жить, – ответил я, слегка ослабив галстук. – Я собираюсь сжечь его дотла.

Ее голубые глаза вспыхнули, а губы поджались.

– Значит, если твой отец ничего мне не оставит, ты тоже не дашь мне ничего? Даже вещи из особняка?

– Даже вазу с фруктами, стоящую на кухонном столе. И без фруктов тоже, – кивнув, подтвердил я. – Нам следует встречаться чаще, Джо. Общаться. Обедать. Пить хорошее вино. Я сегодня хорошо повеселился.

В этот момент, как я попросил заранее, к столу подошла официантка. На моем лице появилась улыбка, которая в этот раз – единственный чертов раз – действительно отразилась в моих глазах. Я вытащил бумажник из внутреннего кармана пиджака и протянул ей черную карту «Америкэн Экспресс». Не мешкая, девушка забрала ее и скрылась за черной дверью в конце оживленного зала.

– Но мы пока не знаем, что написано в завещании. – Джо медленно покачала головой, пронзая меня взглядом. – Пусть не ждет милосердия тот, кто и сам не проявлял его.

Теперь она Библию цитирует.

Отлично! Вот только она позабыла, что там еще говорилось: «Не убий».

– Это звучит как вызов. Но ты же знаешь, Джо, что я слегка глуповат для подобного.

Подмигнув, я вновь дернул за воротник рубашки. Как же достал этот костюм. Мне хотелось поскорее избавиться от него, как и от этого дерьмового дня. Но это никак не отразилось на моем довольном лице.

– Скажи, Байрон, стоит ли мне поискать юриста?

Она наклонилась вперед и поставила локти на стол. Локти на чертовом столе? В детстве Джозефина отшлепала бы меня, вздумай я пренебречь правилами этикета. А ее братец добавил бы потом пару ударов ремнем в библиотеке.

Поджав губы, я похрустел шеей с таким видом, будто обдумывал ее слова. У меня-то уже давно был юрист. Самый мерзкий из ублюдков, когда-либо изучавших право. Я сам. Я мог казаться равнодушным, бессердечным и бесчувственным, но мачеха прекрасно знала, что у меня мало нашлось бы конкурентов в профессионализме.

К тому же я поговорил с Эли Купером. И он согласился представлять мои интересы в том случае, если отец действительно что-то оставит ей и мне придется оспаривать его волю. Я хотел, чтобы она осталась без гроша в кармане. И дело было не в деньгах. А в справедливости.

Официантка вернулась с моей кредитной карточкой. Я оставил ей чаевые в размере суммы чека, а затем поднялся, оставляя мачеху за столом с ее недоеденным блюдом. Моя же тарелка оказалась чиста. Как и совесть.

– Конечно же, ты можешь поискать юриста, мамочка, – сказал я, натягивая на плечи кашемировое пальто. – Честно говоря, это лучшая идея из всех, что когда-либо приходила в твою голову.

Глава шестая

Эмилия

Десять лет назад

– Ты точно не хочешь вернуться на вечеринку? – спросила я у Дина между останавливающими дыхание поцелуями.

Он уткнулся носом в мою ключицу и прижался к коже припухшими за последние полчаса губами. Мы целовались до тех пор, пока во рту не пересохло, а губы не онемели. Мне нравились его поцелуи. Он явно умел целоваться. Немного слюняво, но в целом неплохо. К тому же мы еще пока выясняли, что именно нам нравится. Так что со временем все могло стать еще лучше. Я не сомневалась в этом.

– Вечеринку? Какую вечеринку? – Дин потер затылок и нахмурил брови. – Прекрати это дерьмо, Милли. Я даже не замечал, что там творилось. Потому что обдумывал, как проведу время с девушкой, которая по вкусу напоминает мороженое и рисует как Пикассо, – хриплым и осипшим голосом сказал он.

Я не стала придираться к его сравнению с Пикассо, потому что рисовала совершенно в другом стиле, но комплимент оценила. Кажется. Ладно, это меня немного задело. Потому что я не сомневалась: Дин не помнит ни одной картины Пикассо.

Господи, да что со мной творилось?

Мне очень нравился Дин. Красивый парень с каштановыми волосами и зелеными глазами. Я провела рукой по его выпирающим трицепсам, едва не застонав от желания при мысли о том, какое удовольствие смогут доставить мне эти руки, если – и когда – мы решим продвинуться дальше поцелуев.

Я знала все о Четырех Хулиганах, а он был одним из них. Поэтому не сомневалась, что вскоре Дин предложит заняться сексом.

И я собиралась согласиться.

Я с радостью вручила бы ему свою девственность, если бы не ноющее чувство, говорящее, что все это очередная жестокая шутка Вишеса. Но неужели Дин настолько гнусный, что стал бы звать меня на свидания, чтобы потом поиздеваться надо мной? Нет, он казался искренним. Писал мне милые сообщения. Приносил кофе по утрам в школу. Звонил перед сном. И сладко целовал.

Когда он впервые пригласил меня на свидание несколько месяцев назад, я вежливо отказалась. Но он не отставал. Каждый день в течение нескольких недель он появлялся у моего шкафчика, или велосипеда, или у квартиры, в которой мы жили с родителями и сестрой на территории поместья. Он неумолимо стремился добиться своей цели, но в то же время оставался добрым и милым. Пообещал, что не станет приставать ко мне, пока я сама этого не захочу. Сказал, что я не должна судить его, принимая во внимание лишь его репутацию. И что у него есть двадцатипятисантиметровый член, вот только это ни о чем не говорило мне как девственнице. Да и вообще за последнюю фразу следовало ударить его по руке.

Но я ни с кем не встречалась, а Дин казался мне симпатичным и милым. Да и быть с кем-то рядом лучше, чем проводить время в одиночестве.

Но иногда сомнения все же закрадывались в мои мысли. Беспутные Хулиганы заработали не самую лучшую славу. К тому же я так и не разобралась с чувствами к его хорошему другу. Конечно, большинство из них были негативными, но это мало что меняло.

Словно почувствовав, что я вновь выстраивала стену между нами, Дин склонился надо мной и прижался губами к моему виску.

– Ты мне действительно нравишься, Милли.

Мы лежали на моей узкой односпальной кровати.

– И ты мне нравишься. – Я вздохнула и погладила его щеку большим пальцем.

Я говорила чистую правду. Он пробуждал во мне лишь приятные чувства. И безопасные. Но не взрывные. Дин не сводил меня с ума и не побуждал совершать иррациональные, нелогичные поступки.

И это к лучшему. На мой взгляд.

– Но все твои друзья там. Уверена, ты хочешь пообщаться с ними. – Я слегка пихнула его локтем. – Нет необходимости выбирать между мной и вечеринками.

Вот только это было не совсем так. И мы оба это знали.

– Я бы предпочел остаться здесь, с тобой, – сказал Дин, переплетая наши пальцы.

С минуту мы молча смотрели на наши руки, обдумывая следующий шаг. А атмосфера между нами стала напряженней, давя на грудь и мешая набрать воздуха в легкие.

– Давай я пойду с тобой. – Я выдавила улыбку.

Мне не нравились вечеринки у Вишеса, но ради Дина я готова была туда отправиться. Хотя никто из присутствующих там не хотел меня видеть.

Ученики в школе все еще считали меня неисправимой деревенщиной. Но хотя бы перестали травить меня. Как только все узнали, что я начала встречаться с Дином Коулом, никто больше не осмеливался вскрыть мой шкафчик или бормотать оскорбления мне вслед. Если честно, по большей части именно поэтому мне так нравилось проводить время со своим новым бойфрендом.

С ним моя жизнь становилась легче. Лучше. Безопаснее. Но не надо воображать, что я пользовалась им. Я заботилась о нем. Помогала ему с домашними заданиями, оставляла стикеры на шкафчике с пожеланием удачи перед футбольными матчами осенью и улыбалась как идиотка, когда видела его в коридоре зимой.

– Ты сделаешь это ради меня, детка? – На его лице появилась небольшая улыбка. – Всегда знал, что ты великолепна.

Наверное, из четверых Хулиганов Дин проще всех относился к жизни. Зато с энтузиазмом хватался за любую идею. В том числе и за наши отношения. Поэтому я не удивилась, когда он тут же вскочил на ноги и протянул мне руку.

– А теперь поторапливайся. Я умираю от желания выпить пива и покурить.

Я натянула на лицо слабую улыбку, поправляя волосы у небольшого зеркала. Мне нравилась моя слегка растрепанная прическа, но как бы я ни внушала себе обратное, еще меня заботило, что подумают обо мне люди. Мне хотелось им понравиться.

Как только я добавила к своему наряду – кремовому оверсайз-свитеру длиной до талии и спадавшему с одного плеча и обрезанным джинсовым шортам – черные кеды с розовыми цветами, Дин притянул меня к себе и вновь страстно поцеловал.

– Вперед, – сказала я через несколько секунд, отстранившись и вытерев губы от нашей слюны.

Но Дин продолжал смотреть на меня, нахмурив брови.

– Я ценю, что ты стараешься сделать меня счастливым. В какой бы город ты ни решила отправиться в следующем году, мы поедем туда вместе. Поняла?

Он смотрел на меня как на солнце, появляющееся из-за горизонта.

Это очень приятно.

И так мило.

Я позволила себе насладиться его чувствами, хотя и не отвечала на них в той же мере.

– Да, мой пещерный человек. Поняла.

Я закатила глаза, но улыбнулась. А Дин снова поцеловал меня.

И так безопасно.

Он слегка шлепнул меня по попе.

– Отлично. Пошли повеселимся.

Я чувствовала себя счастливой рядом с ним. И действительно наслаждалась нашими отношениями.

Из динамиков доносилась песня «Last Night» группы The Strokes, пока мы пробирались сквозь пьяную толпу. Люди болтали, танцевали и целовались по углам гостиной Вишеса, словно считали себя хозяевами этого места. Когда родители только начали работать здесь, я не могла понять, как отец и мачеха разрешали Вишесу устраивать эти дикие вечеринки каждые выходные. Но оказалось, их это совершенно не заботило. Ни вечеринки, ни даже их сын.

Барон-старший и его супруга Джо никогда не появлялись в поместье, особенно в выходные. Кажется, большую часть времени Вишес был предоставлен самому себе. Я прожила здесь уже четыре месяца, но могла по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз видела его отца.

А чтобы посчитать, сколько раз он общался со своей мачехой, не понадобилось бы ни одного.

И это вызывало у меня тоску.

Но точно такие же чувства вызывала у Вишеса моя жизнь.

Несколько минут мы с Дином провели на кухне, пока он отвечал на приветствия пяти или шести человек. После этого он жестом пригласил меня подняться наверх. Я послушно последовала за ним, большей частью потому, что чувствовала себя не в своей тарелке на кухне, где работала мама. К тому же среди тусующихся на первом этаже не оказалось Рози. И я надеялась, что смогу отыскать ее где-нибудь наверху. А если мне повезет, то она окажется не в какой-нибудь из спален в обнимку с каким-нибудь парнем. Нет, я не считала это проблемой – и определенно не впервые застала бы ее целующейся с едва знакомым молодым человеком, – но это всегда пробуждало во мне желание защитить ее, как разъяренный хищник защищает своего детеныша.

Как только мы поднялись наверх, Дин направился в игровую комнату, а я остановилась у двери, пытаясь разглядеть на лестничной площадке или в одном из коридоров младшую сестру.

По правде говоря, я не столько искала ее, сколько оттягивала момент встречи с Хулиганами. Сказать, что я не нравилась им, равноценно утверждению, будто Тихий океан размером с лужу.

Они просто ненавидели меня, но я не понимала почему.

– Джейми, дружище! – подходя к своим друзьям, воскликнул Дин и хлопнул парня по спине.

Они стояли со стаканчиками пива в руках и, судя по всему, болтали о спорте. А я так и замерла в коридоре вместе с теми, кого не допускали в их круг. Мне не хотелось заходить в игровую, чтобы не давать Вишесу возможность как-нибудь оскорбить меня.

Через несколько минут Дин резко повернул голову в сторону двери и заметил, что я все так же стояла снаружи. Если честно, меня это совершенно не заботило. Мы мило болтали с Мэдисон, которая, как и я, ездила каждый день в школу на велосипеде. Вот только она это делала, чтобы стать стройнее и подтянутее, а я из-за бедности и отсутствия машины.

– Детка, ты чего там застряла? – помахав мне рукой, позвал Дин, а затем громко рыгнул. – Тащи сюда свою прекрасную задницу, пока я ее не покусал.

Мэдисон замолкла и уставилась на меня так, словно меня пригласили на сцену для вручения Нобелевской премии, вызывая во мне негативные чувства.

Я покачала головой.

– Мне и тут хорошо. Спасибо. – Я улыбнулась и сделала глоток воды из бутылки, жалея, что не могу провалиться сквозь землю.

Мне так не хотелось привлекать внимание Вишеса.

– Что за шлюшку ты сюда притащил? – проворчал Трент – красивый, очаровательный Трент Рексрот, который вел себя очень мило со всеми, кроме меня. Но стоило ему поднять голову и понять, кто стоит перед ним, как на его лице отразился полнейший шок. – Господи, Коул. Ты такой идиот.

Почему это Дин идиот?

Заметив меня, Джейми ущипнул себя за переносицу и злобно уставился на Дина.

– Не мог держать ее подальше отсюда, а? Придурок.

Парни расступились в стороны, и я мельком увидела Вишеса, который стоял, прислонившись бедром к столу, рядом с незнакомой мне красивой девушкой. От того, насколько близко они стояли друг к другу, у меня заныло в груди. Но при этом он не прикасался к ней и даже не смотрел в ее сторону.

На самом деле он смотрел прямо на меня. И это не удивляло.

– Черт побери, это моя девушка, чувак, – повернувшись к Тренту и проигнорировав Джейми, пробормотал Дин. – Засунь свой язык в жопу, если не хочешь испортить свое хорошенькое личико.

Он повернулся и, пошатываясь, направился ко мне с одной из своих фирменных улыбок, от которых трусики можно было выжимать. Но его глаза уже едва виднелись из-под полуопущенных век из-за алкоголя и дури.

– Пожалуйста, Милли.

Сложив руки вместе, словно в молитве, он театрально опустился на колени и прополз на них остаток пути до двери. От улыбки на его щеках показались ямочки, а вот меня сковало смущение.

Я покраснела как помидор и прикрыла руками лицо. Но все же смогла натянуть фальшивую улыбку, от которой даже заболели щеки.

– Дин, – зажмурившись, простонала я. – Пожалуйста, встань.

– А минут двадцать назад ты говорила совсем другое, детка. Кажется, что-то вроде: «Боже, Дин, он когда-нибудь опустится?»

Он громко рассмеялся. А мне расхотелось улыбаться.

И когда я убрала руки от лица, его веселье тоже пропало. За его спиной Вишес сверлил меня убийственным взглядом и скрипел сжатыми челюстями в такт с моим сердцебиением.