Соль между нами

– Ты что, немая? Или просто от потери крови сознание теряешь? – спросил он, и в его ровном тоне не было злобы или раздражения, скорее живое любопытство и лёгкая, добродушная насмешка.

Арабелла дёрнулась, и кровь в её жилах вспыхнула от дерзкой фразы.

– А что, если и да? Тебя не учили, что такое чувство такта? – колко бросила она, наконец переступив порог и оказавшись внутри маленького кабинета.

Юноша широко, беззаботно улыбнулся, обнажив ряд ровных, ослепительно белых зубов. Его ухмылка стала ещё шире и наглее.

– Вот именно этот урок я, как назло, постоянно прогуливал в школе.

В этот момент сзади, из соседней комнаты с приоткрытой дверью, вышла Лора – немолодая, полноватая женщина в слегка помятом белом халате, с добрым, усталым лицом и очками в тонкой металлической оправе на цепочке.

– А, новенькая? С порезом? Проходи, садись на свободную койку, сейчас всё обработаем, – сказала она.

Арабелла послушно прошла внутрь и села на край холодной койки напротив незнакомца, стараясь смотреть куда угодно, только не в его сторону, но всё равно краем глаза замечала его каждое движение. Впервые она видела настолько притягательного и в то же время вызывающего человека. От этого юноши, казалось, исходила волна дерзости и спокойной, врождённой уверенности, будто весь мир лежал у его ног и это его совсем не удивляло, а даже слегка забавляло.

– Я Дилан, кстати, – вдруг сказал он и протянул свою широкую, сильную ладонь для приветствия. На ней виднелись старые, зажившие царапины и светлые следы от верёвок или тросов.

Девушка посмотрела на его руку, будто ей предложили взять раскалённый уголь, но медленно, почти против собственной воли, протянула свою. Едва её холодные пальцы коснулись его тёплой, сухой кожи, она почувствовала жар, исходящий от него. Она машинально подняла голову, и её взгляд зацепился за маленькую, аккуратную тёмную родинку прямо под его полной нижней губой. Сердце в груди замерло на долю секунды, а потом рванулось в бешеной, хаотичной скачке, забившись о рёбра. В памяти всплыла ночь: кромешная темнота леса, мокрые листья, его напряжённое, серьёзное лицо, освещённое жёлтым светом фонаря, и этот же низкий голос, сказавший тогда: «Здесь пусто». Это был он. Тот самый юноша, что спас их тогда от погони.

«Как я могла не узнать его сразу?! Он же стоял прямо передо мной!»

Её тело будто окаменело. Она не могла пошевелиться, не могла сделать вдох. Холодный, липкий страх сдавил грудь, будто гигантский спрут обвил её своими щупальцами и сжал. Она не представляла, что могло бы произойти дальше, если бы между ними не встала Лора, решительно взяв её за пораненную руку. Дилан разжал ладонь, и рука Арабеллы безвольно упала ей на колено. Девушка едва соображала, что происходит вокруг.

Лора взяла её руку, ловко и быстро обработала неглубокий порез перекисью, которая зашипела и запенилась, и начала накладывать лёгкую, почти невесомую повязку. Всё это время Арабелла кожей чувствовала на себе пристальный, неотрывный, изучающий взгляд. Дилан не сводил с неё глаз. Его тёмные глаза скользили по её волосам, мокрым от пота у висков, по её нервно сжатым, побледневшим губам, задерживались на странном, едва заметном, будто внутреннем перламутровом отливе на скулах, который проявлялся только при определённом свете.

– Так-то лучше, – наконец сказала Лора, закрепляя последний пластырь. – Старайся не мочить сегодня и не напрягать палец, и всё быстро заживёт. А тебе, Дилан, – она обернулась к юноше, строго поджав губы, – я чётко сказала отдыхать ещё полчаса после укола, а не вербовать в моём кабинете новых пациентов для светских бесед.

Тот только усмехнулся, так и не отводя заинтересованного взгляда от Арабеллы.

– Я не вербую, честное слово. Просто проявляю здоровый интерес к новым коллегам. Особенно к таким… сосредоточенным на своей работе.

Арабелла почувствовала, как по спине, от шеи и до самого копчика, пробежали ледяные мурашки, но это было уже не то странное, смутное волнение, что было секунду назад, а ужас узнавания и опасности. Она поспешно спустила ноги с койки, её кроссовки глухо стукнули по линолеуму.

– Спасибо вам, – коротко кивнула она Лоре и, так и не подняв взгляд на Дилана, почти побежала к выходу, ощущая его взгляд у себя на затылке.

– Увидимся, немая! – бросил он ей вслед, и в его голосе снова звенела эта вызывающая, бархатистая, полная тайного смысла усмешка.

Она резко, с силой захлопнула дверь, прислонилась спиной к прохладной бетонной стене коридора и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях. Палец больше не болел, боль растворилась в море адреналина. Теперь всё её внимание, каждый нерв, занимала одна мысль: Дилан.

«Он знает. Он должен был узнать меня по глазам, по коже в тот раз в лесу… Он охотник. Один из них. И он здесь. Нам нужно бежать. Прямо сейчас!»

Арабелла дёрнулась всем телом, чтобы бежать обратно к Силии, схватить её за руку и умчаться прочь, к выходу, к воде, к единственной безопасности, но её ноги будто вросли в пола. Она резко остановилась, схватившись руками за голову, сжимая пальцы в своих тёмных, ещё пахнущих рыбой волосах, пытаясь вдавить в себя хоть крупицу здравого смысла.

«Не могу. Я ещё не спасла детей океана. Я не выполнила обещание, которое дала им глазами.».

Мысли метались, сталкиваясь друг с другом. Она живо представляла, как Дилан, улыбаясь, поднимает тревогу, как сюда сбегаются все охотники, как их с Силией хватают за руки, заковывают в холодный металл, грубо запихивают в чёрный фургон и увозят в неизвестном направлении. Потом – бесконечные белые стены, стеклянный аквариум вместо комнаты, сотни исследующих, холодных взглядов учёных, уколы, пробы, эксперименты… Судьба, которая была хуже любой смерти. Но тут же, перебивая ужас, всплывали другие, не менее яркие картины: грустные, умные глаза дельфинихи Айлы, смотревшие на неё сквозь толстое, неодолимое стекло, бесконечные, тоскливые круги молодой акулы в её бетонном цилиндре, где негде было развернуться, и маленькие, пушистые пингвинята, звавшие её своим «воином». Она дала им слово. Отец дал ей три дня. Всего три дня!

«Что же делать?» – жгучая, слепая паника снова подступила к самому горлу, перехватывая дыхание.

Она медленно, с усилием выдохнула, пытаясь заглушить оглушительный рёв крови в собственных ушах. Нужно было думать. Хладнокровно. Не как испуганная девчонка, а как наследница престола, как та, кому доверена миссия. Дилан ведь не подал вида, что узнал её. Он вёл себя как обычно. Почему? Может, он не уверен до конца? Может, у него здесь свои, собственные планы? Или… он просто ждёт чего-то, чтобы действовать наверняка?

«Три дня, – жёстко напомнила она себе. – У меня есть детальный план и полный доступ, и теперь появилась ещё одна задача – избегать его. Любой ценой. Но сбежать сейчас – значит всё погубить».

Она с силой оттолкнулась от холодной стены, выпрямила плечи, заставив себя сделать глубокий, ровный вдох. Каждый шаг назад, в сторону шума и вони рыбного цеха, давался с огромным трудом, будто она шла против сильнейшего течения, но иного выбора у неё не было.

ДИЛАН

Едва дверь закрылась с тихим щелчком за незнакомкой, Дилан остался в кабинете один с Лорой. Он ещё долго смотрел на матовые створки, за которыми она скрылась, пытаясь поймать и понять, что именно так вцепилось в его внимание и не отпускает. Может, эти миндалевидные, невероятно выразительные глаза цвета самого штормового моря – слишком глубокие и печальные для простой работницы рыбного цеха? Или тот едва уловимый, странный перламутровый отлив на её скулах и шее, который он сперва принял за простую игру света от окна? Всё в ней казалось до боли знакомым, будто из давнего, важного сна, но мысль упрямо ускользала, как скользкая рыба из рук.

Лора поправила свой белый халат, сняла очки, протёрла их краем ткани и устало, с неодобрением посмотрела на него поверх стола. Он сразу уловил безмолвный смысл этого взгляда и мирно поднял ладони в знак полной капитуляции.

– Всё, всё, я понял. Ложусь обратно и не беспокою благородную леди, – заявил он и с преувеличенной, театральной покорностью растянулся на жёсткой кушетке, поправив под головой плоскую, безразмерную подушку. На его лице снова играла привычная, беззаботная ухмылка. Лора лишь тяжело, с обречением выдохнула, как человек, давно и хорошо привыкший ко всем его выходкам.

– Лора, – не выдержал Дилан минуты молчания, глядя в белый, потрескавшийся потолок. – Ну подскажи хоть немного, кто это была? Совсем новенькая? Никогда раньше не видел её.

Женщина отрицательно покачала головой, даже не глядя на него, и принялась наводить бессмысленный порядок на и так чистом столе с лекарствами, перекладывая пузырьки с места на место.

– И не подумаю даже начинать. Нечего смущать и без того загруженных моих работников. Она у нас, между прочим, одна из самых ответственных и тихих. Животные её просто обожают – стоит ей только появиться у любого аквариума, как все сразу же подплывают к стеклу, будто чувствуют что-то. Такого я редко видела за все годы.

– Ну вот, ты уже её похвалила, а имя-то какое? – не унимался Дилан, перевернувшись на бок и подперев голову согнутой в локте рукой. – Неужели это такая государственная тайна? Я же просто из вежливого, человеческого любопытства спрашиваю.

Лора бросила на него долгий, испытующий, предупреждающий взгляд. Она знала Дилана слишком хорошо – наследник семейного дела, выросший на палубах рыболовных судов, вечный сорванец и балагур с по-настоящему добрым сердцем, но и с упрямством десяти быков, если что-то запало ему в голову.

– Любопытство, особенно твоё, до добра ещё никогда не доводило, – проворчала она, но в её голосе послышалась слабая, неохотная уступка. – Ладно уж, скажу. Только если ты её хоть одним глупым словом обидишь или напугаешь своими дурацкими шуточками – сама покалечу. Медсестра я или нет! Обещаю, я всегда сдерживаю свои слова.

– Клянусь честью моряка, – с напускной, почти комичной серьёзностью произнёс Дилан, приложив руку к груди, где под футболкой билось ровное, спокойное сердце.

– Зовут её Арабелла, – наконец сдалась Лора, снова надевая очки на нос и принимаясь что-то быстро заполнять в толстом журнале. – Арабелла Спирс. Работает здесь не так давно, но вкладывает в дело всю душу, видно сразу. И сейчас, – она подняла на него строгий, материнский взгляд поверх стёкол очков, – ты немедленно забываешь это имя и оставляешь бедную, перепуганную девушку в покое. Она и так сегодня порезалась из-за общей суеты, а ты тут со своими ненужными допросами.

«Арабелла…» – мысленно, медленно повторил Дилан. Имя прозвучало необычно, мелодично, будто эхо далёкой волны, бьющейся о скалу. Оно отозвалось где-то в самой глубине памяти смутным, тревожным, непонятным звоном. Он всё ещё смотрел в потолок, но привычная, беспечная ухмылка с его лица медленно сползала, уступая место сосредоточенной, глубокой задумчивости. Глаза цвета штормового моря… Та самая паника, мелькнувшая в её взгляде, когда их руки соприкоснулись… Они уже встречались? Или просто испугалась незнакомого мужчины, как многие тихие девушки?

– Спирс… – пробормотал он себе под нос, ворочая в голове все знакомые фамилии портового городка. – Никогда не слышал такой фамилии в порту.

– Потому что она не отсюда, – отозвалась Лора, не отрываясь от бумаг и что-то помечая в журнале. – Приехала с дальних островов, говорит, что ищет простую работу и тишины. Так что дай же ты ей наконец эту тишину, Дилан. Мирно отлежи свои положенные полчаса и иди. У меня, слава богу, других пациентов сейчас нет, а дел невпроворот.

Дилан молча кивнул, делая вид, что полностью согласен и успокоился, но в голове у него уже крутились совсем другие мысли.

«Дальние острова…»

Он с детства плавал с отцом на их судне и, казалось, знал все окрестные берега и бухты как свои пять пальцев, но такого нежного, перламутрового отлива кожи, такого странного, почти неземного изящества в каждом движении, даже когда она просто сидела, он не видел ни у одной девушки. Он закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться и вызвать в памяти тот смутный, обрывочный образ из прошлой ночи. Тёмный, сырой лес, погоня, крики… Он так и не разглядел толком их лиц в темноте и зарослях, но одна из них, та, что была старше и защищала младшую, была такого же хрупкого телосложения.

«Не может быть… Это же полное безумие», – мысль казалась дикой, нелепой, но чем дольше он думал, сравнивая детали, тем меньше она казалась совсем уж невозможной.

Дилан приоткрыл один глаз и украдкой, из-под полуопущенных ресниц, взглянул на Лору, погружённую в заполнение каких-то форм. Его назначенный час отдыха ещё не истёк, но кое-что, совсем небольшое расследование, он мог начать прямо сейчас, не вставая с этого неудобного ложа. Осторожно, чтобы не скрипнули пружины койки, он достал из кармана джинсов свой телефон и быстрым движением большого пальца начал набирать короткое сообщение, своему другу Лео, который работал в портовой администрации и имел доступ ко всем базам данных по трудоустройству.

«Эй, Лео, – напечатал он, стараясь не издавать звуков. – Проверь по своей волшебной базе, есть ли у нас зарегистрированный работник по имени Арабелла Спирс, и если есть её документы – откуда она родом, когда прибыла. Стало любопытно».

Он отправил сообщение, убрал телефон и снова улёгся на спину, глядя в белый потолок уже с совершенно другим выражением лица. Простое любопытство теперь смешивалось с острым, почти физическим охотничьим инстинктом, тем самым, что будил в нём азарт разгадки сложной тайны. И это чувство разгоралось в нём всё сильнее, вытесняя усталость и сонливость.

«Арабелла Спирс… Кто ты на самом деле? И что скрывают твои глаза цвета самой опасной и красивой морской глубины?»

Глава 6

Арабелла вышла из медпункта, но вместо того, чтобы сразу вернуться в шумный цех, свернула в противоположную сторону – в длинный полутемный служебный коридор, ведущий в самое сердце океанариума. Ей отчаянно нужно было успокоиться, и только одно место могло ей помочь. Сначала она прошла через техническую зону, где гул насосов сливался в монотонный рокот. Затем толстая дверь отворилась, и она попала в другой мир – тихий, прохладный, залитый синевой. Главный зал был огромным, со сводчатым потолком и высокими стеклянными панелями, за которыми жила своя жизнь. Она медленно пошла вдоль первой галереи. Справа от неё простирался искусственный коралловый риф. Стайки рыб-клоунов сновали между щупалец актиний. Одна из рыбок, самая крупная, отплыла от своего анемона и зависла прямо напротив девушки.

– Тук-тук! Тук-тук! – раздался тонкий, но чёткий голосок. – Ты сегодня пахнешь кровью. Порезалась?

Арабелла быстро огляделась – в зале, кроме неё, никого не было. Она приложила ладонь к прохладному стеклу.

– Всё в порядке, Оранж, маленькая царапина. А ты почему не с семьёй?

– Скучно! – фыркнула рыбка, выпустив пузырёк негодования. – Вечно одно и то же: дети носятся, взрослые стучат пальцами по стеклу, будто мы тут для их развлечения. Сегодня утром целая толпа была, один мальчик даже кричал на меня. Грубые и не думающие.

– Они просто не знают, как с вами говорить, – тихо ответила она, снова покосившись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.

– А ты знаешь, – сказал Оранж, и его маленькие плавники задрожали. – Потому что ты своя, от тебя пахнет глубиной.

С этими словами он крутанулся на месте, оставив в воде маленький серебристый вихрь, и стрелой помчался обратно к своему анемону, где его уже с нетерпением ждала суетливая семейка.

Арабелла ещё несколько минут стояла у стекла, наблюдая, как рыбка-клоун с важным видом восстанавливает порядок среди своих оранжевых отпрысков. Она смотрела, как они резвятся среди щупалец актинии, абсолютно бесстрашные и доверчивые. Эта простая сцена, такая естественная и в то же время заключённая в искусственные рамки, почему-то успокаивала её. Здесь, в этой крошечной вселенной за стеклом, всё было предсказуемо и безопасно. Никаких Диланов, никаких охотников, только ритм жабр и мягкое колыхание водорослей.

С глубоким вздохом она оторвалась от аквариума и двинулась дальше, сливаясь с редкими посетителями, которые брели по залу. Здесь было прохладно и тихо, нарушали тишину только восторженные возгласы детей да мерный шум воды. Она прошла мимо пары, с интересом рассматривавшей морских коньков, и остановилась на мгновение у небольшого аквариума с крылатками. Их причудливые, похожие на перья плавники колыхались в течении, а маленький мальчик лет пяти, прижавшись носом к стеклу, старательно показывал рыбе язык. Его мать мягко одёрнула его, но девушка лишь печально покачала головой. Они не понимали, что даже эта безобидная гримаса для существа за стеклом – лишь ещё одно доказательство его плена. Плавно обойдя этот зал, она свернула в следующий, более просторный и тёмный зал. Здесь, в центре, стоял огромный цилиндрический аквариум, залитый таинственным синим светом. В нём медленно, словно живая тень, плавал гигантский осьминог по имени Орфей. Его тело, покрытое гладкой, переливающейся кожей, то сжималось, то растягивалось, а умные, почти человеческие глаза наблюдали за всем вокруг. Увидев её, он перекрасился из тёмно-синего в мягкий лавандовый цвет и плавно подплыл к стеклу, прикрепившись к нему одним щупальцем.

– Маленькая сестра с суши, – раздался мягкий, шелестящий голос, похожий на шорох песка по дну. – Твой разум сегодня полон острых, колючих мыслей. Опасность близко?

Арабелла придвинулась к стеклу почти вплотную, её шёпот был едва слышен.

– Она рядом, Орфей. Охотник здесь, в океанариуме.

Осьминог задумчиво сменил цвет на тёмно-серый. Одно из его щупалец отделилось от стекла и плавно изобразило в воде вопросительный знак.

– Тот, кто гонялся за тобой в лесу? Интересно.– Вдруг его кожа вспыхнула радужными переливами, а щупальца закружили весёлую воронку. – Может, он просто хочет с тобой познакомиться? Иногда вы, двуногие, такие странные. Бьёте друг друга по плечам, кричите, а потом вместе едите жареную рыбу. Очень смешно.

Девушка не смогла сдержать лёгкую улыбку.

– Я сомневаюсь, что у него такие простые намерения.

– Ну, тогда сделай, как я, когда мне угрожает крупный краб, – Орфей сжался в тугой, колючий шар, а потом резко распушил все щупальца, становясь вдвое больше. – Напугай его! Или притворись ядовитым и невкусным. Работает. А ещё лучше – будь умнее. Мы, осьминоги, всегда умнее. – Он снова перекрасился в лавандовый, успокаивающий цвет. – Ты справишься, сестричка, мы в тебя верим.

С этими словами он отлип от стекла и растворился в тени искусственной скалы, оставив за собой лишь медленно оседающее облачко чернил, которое тут же превратилось в улыбающуюся рожицу. Арабелла не успела даже улыбнуться в ответ – в неё с размаху врезался кто-то сзади. От неожиданного толчка она едва удержалась на ногах, уперевшись ладонями в холодное стекло аквариума.

– Ой, извини! – прозвучал сзади молодой голос.

Она обернулась. Перед ней стоял долговязый подросток лет пятнадцати в мешковатой толстовке, с любопытством разглядывавший её, а за его спиной копилась шумная орава одноклассников. По всему залу, судя по голосам и мелькающим одинаковым жилеткам, разлилось целое море школьников – их было не меньше тридцати. Они кучками толпились у каждого аквариума: кто-то визжал, увидев акулу, кто-то со скучающим видом тыкал в телефон, снимая селфи на фоне рыб, пара девочек умилялась морским конькам. Их гул стоял в воздухе, заглушая даже шум воды.

– Ты чего тут одна стоишь? – спросил подросток, не отводя от неё взгляда. – С тобой всё норм?

– Всё в порядке, – буркнула Арабелла, отходя от стекла и стараясь проскользнуть мимо него.

Она уже отошла на несколько шагов, когда её ухо уловило его шёпот, обращённый к приятелям:

– Чуваки, а она в натуре разговаривала с этим осьминогом. Слышали? Ну, типо, шушукалась с ним. Странная какая-то.

Холодок пробежал по спине. Арабелла не обернулась, лишь ускорила шаг, стараясь потеряться в толпе школьников и поскорее уйти из этого зала. Ей нужно было успокоиться, а не привлекать к себе ещё больше внимания. Пропуская мимо ушей смех и крики, она свернула в следующий, более тихий зал, где был бассейн с морскими черепахами. Воздух здесь был другим – более спокойным, пахло не хлоркой, а влажным камнем и тиной. Девушка подошла к краю просторного, неглубокого бассейна, где под водой медленно двигались тёмные, величественные силуэты. Как только она появилась, одна из черепах – огромная кожистая черепаха по имени Телусса – изменила свой неторопливый курс и направилась к ней. Она медленно всплыла, выпустив струю воздуха с мягким пшиком, и её мудрые, покрытые плёнкой глаза уставились на неё.

– Дитя глубин, – её голос был низким и глухим. – Ты принесла с собой беспокойство. Оно висит на тебе, как тяжёлые водоросли.

– Мне страшно, Телусса. Боюсь, что не справлюсь.

– Страх – это ветер, – медленно сказала черепаха. – Он может потопить лодку, а может наполнить паруса. Всё зависит от того, куда ты его направишь. Ты помнишь своё обещание?

– Помню, – твёрдо ответила Арабелла, хотя внутри всё сжималось. – Я выведу вас всех отсюда.

– Хорошо, – Телусса кивнула своей огромной, покрытой шрамами головой. – Тогда не позволяй ветру страха сбить тебя с курса. Мы ждали долго. Можем подождать ещё немного. – Она сделала медленный, мощный гребок ластой, поворачиваясь. – Доверяй воде, дитя. Она принесёт тебе знаки, когда придёт время.

Арабелла кивнула, согретая этой простой верой. Она ещё мгновение постояла, глядя, как величественная тень Телуссы растворяется в зелёной мгле бассейна, затем развернулась и двинулась дальше. Через несколько минут она зашла в длинный акриловый туннель, проложенный прямо под огромным основным аквариумом. Место, куда она шла, находилось как раз за ним. Здесь было тише, гул посетителей остался позади, и только мерцающий синий свет, просачивавшийся сквозь свод, создавал ощущение подводного собора. Девушка замедлила шаг, глядя, как над головой проплывают косяки серебристых рыб, превращаясь в живые, мерцающие созвездия.

В нише туннеля, почти в самом его конце, стояла парочка – юноша и девушка, лет на пару старше её. Они были так поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг. Девушка, хрупкая блондинка в лёгком платье, смеясь, откинула голову, а юноша, темноволосый и веснушчатый, склонился к ней. Их лица почти соприкоснулись, а потом он поцеловал её. Нежно, несмело, но с такой очевидной нежностью, что у Арабеллы перехватило дыхание. Девушка в ответ обвила его руками за шею, и они замерли в этом поцелуе, освещённые призрачным светом проплывающих над ними рыб.

Арабелла застыла, забыв на миг и о страхе, и о миссии. Она смотрела, заворожённая, и странное, щемящее чувство сжало ей грудь. Она никогда не целовалась. Не знала, каково это – быть настолько близко с кем-то, чувствовать тепло другого дыхания, доверять кому-то свои губы. В её мире были объятия, лёгкие прикосновения, но эта человеческая, страстная близость была для неё тайной за семью печатями. На мгновение ей дико захотелось узнать, каково это. Просто побыть обычной девушкой, которая целуется в туннеле океанариума, а не наследницей престола, несущей на плечах судьбу целого народа. Внезапно на неё сверху накрыла огромная, плавно движущаяся тень. Её сердце, уже успокоившееся после разговоров, снова начало учащённо биться. Она замерла, оторвав взгляд от парочки. Над самым сводом туннеля, едва не касаясь его гладкой брюшиной, проплыла акула. Длинное, обтекаемое тело, тусклая серая кожа, маленькие, чёрные, бездушные глаза, скользнувшие по ней без интереса. По спине девушки, от самой шеи до кончика хвоста, пробежали ледяные мурашки, и в горле пересохло.

Акулы.

Грозные, немые хищники глубин, с которыми народ русалок не нашёл общего языка. Их миры пересекались только в зоне охоты. Акулы не говорили, не слушали, не поддавались уговорам. Они чувствовали движение, вибрацию, малейшую каплю крови за милю, и для русалки, особенно молодой или раненой, встреча с ними в открытой воде часто заканчивалась трагически. Отцы и матери пугали ими детей, как люди пугают детей бабайкой: «Не заплывай далеко, не шуми – придут серые тени». И была на карте их подводного царства область, отмеченная красными кораллами – «Призрачный риф». Акульи угодья. Место, куда даже самые отчаянные охотники за жемчугом не совались без крайней нужды. И, по злой иронии, находилось оно не так уж далеко от злополучного берега, где их с Лией чуть не поймали.

Мысль о том, что где-то здесь, за толстыми стёклами, плещется не просто опасное животное, а воплощение векового страха её народа, заставила Арабеллу сжаться. Собрав всю волю в кулак, она почти побежала по оставшейся части туннеля, и выскочив в следующий зал, проигнорировала лифт и бросилась вверх по узкой служебной лестнице, ведущей обратно в лабиринт технических коридоров. Она шла, бросая быстрые взгляды за каждый угол, прислушиваясь к отдалённым голосам, ожидая в любой момент увидеть знакомую фигуру с ухмылкой на лице. Вид акулы обострил все её чувства, и теперь страх перед Диланом вернулся, усиленный в тысячу раз. Он был таким же хищником, только ходил на двух ногах и умел улыбаться. Увидев знакомый указатель, она свернула к закрытой для посетителей зоне дельфинария – к тренировочному бассейну.