Полная версия
– Ты думала, это остановит меня? – ее голос звучал низко, почти нечеловечески. – Этот жалкий осколок света?
Медальон треснул.
Сначала – тонкая трещина, похожая на молнию. Затем – еще одна, и еще. Свет внутри метался, как пойманная птица, но Лилит только усилила давление.
С громким звоном металл разлетелся на осколки.
Они брызнули во все стороны, оставляя на полу светящиеся следы, будто капли расплавленного серебра.
Каждый осколок на миг вспыхивал, а затем угасал, растворяясь в воздухе.
Лилит разжала ладонь. На коже остались глубокие царапины – кровь медленно стекала по запястью, но она не чувствовала боли. Только освобождение.
– Вот и все, – прошептала она, глядя на мать. – Твоя надежда разбита.
Мать пошатнулась. Ее лицо стало белее снега. Она смотрела на дочь – на ее горящие огнем глаза, на узор, снова вспыхнувший на коже цвета ее глаз, теперь уже ярче, чем прежде.
– Что ты наделала… – голос матери звучал безжизненно. – Ты уничтожила последнюю защиту.
– Защиту от чего? – Лилит шагнула вперед, и тень за ее спиной выросла, накрывая половину комнаты. – От себя?
Она подняла руку. Осколки медальона, еще тлеющие на полу, потянулись к ней, как железные опилки к магниту. Они слились в ее ладони, превратившись в серый порошок, а затем – в тонкую струйку дыма, которая впиталась в узор на коже.
– Теперь он мой, – сказала Лилит. – Как и все остальное.
В зеркале ее отражение изменилось окончательно.
Глаза больше не напоминали угольки – они стали двумя бездонными колодцами тьмы. За спиной колыхались очертания крыльев, пока еще полупрозрачных, но уже ощутимых.
Мать медленно опустилась на стул. Ее плечи дрожали.
– Я потеряла тебя, – прошептала она.
– Нет, – Лилит наклонила голову. – Ты просто никогда не знала, кто я на самом деле.
Она повернулась к окну. За стеклом небо было черным, хотя еще недавно светило солнце. В воздухе пахло грозой и металлом.
– Время пришло, – произнесла Лилит, и ее голос эхом отразился от стен. – Тьма ждет.
Не оглядываясь, она шагнула к двери.
Когда ее рука коснулась ручки двери комнаты, комната наполнилась порывом ледяного ветра. Он поднял с пола остатки медальона, закружил их, а затем унес прочь, словно прах.
Мать осталась одна в полумраке. Она все еще сжимала в руках разорванную цепочку – единственное, что осталось от ее попыток спасти дочь.
А где-то далеко, в глубинах преисподней, раздался смех – низкий, торжествующий.
И он был ее смехом.
Глава 9. Знания
Тьма пульсировала вокруг Лилит, словно живое существо, впитывая ее дыхание, ее мысли, ее новую сущность.
Она стояла в центре алтарной площадки, и каждая линия на ее коже светилась, вычерчивая неведомую карту силы.
– Родная, расскажи, что у вас там произошло с матерью? – спросила Королева Ада.
– Пыталась меня остановить, – раздраженно ответила Лилит. Ее глаза снова наполнились ярким красным цветом.
– Ух ты! Как интересно…
– Что именно?
– Твои глаза меняют свою сущность.
– Что это значит?
– У нас есть некая «иеррархия» по цвету глаз. Цвет глаз демонов отражают их характер и силы: красный. – ярость, гнев, война. Демоны с красными глазами – воины ада, жаждущие разрушения и крови. Зеленый – зависть, хитрость, предательство. Демоны с зелеными глазами – мастера манипуляции и обмана. Синий – холод, безразличие, безжалостность. Демоны с синими глазами – бесчувственные и холодные существа. Желтый – жажда власти, амбиции, коварство. Демоны с желтыми глазами – хитрые и коварные существа. Фиолетовый – магия, тайные знания, мистицизм. Демоны с фиолетовыми глазами – владельцы огромной магической силы. Черный – тьма, пустота, смерть. Демоны с черными глазами – самые опасные из всех, их цель – поглотить мир во тьме.
– Мои глаза красные…
– Не совсем. Они меняются при обстоятельствах. Изначально они у тебя красные, но когда ты уничтожила медальон, то они стали у тебя черными. – повторила Королева Ада, склонив голову к плечу. В ее собственных глазах, глубоких, но черных, как бездна, мерцали отблески алтарного пламени. – Это… необычно. Даже для меня.
Лилит невольно коснулась пальцами век.
– Что это значит? Я теперь… что, «демон тьмы»?
Королева Ада рассмеялась.
Звук был похож на звон хрустальных колокольчиков.
– О, нет. Ты не демон. Ты больше. Ты – переход. Мост между мирами. Твои глаза отражают не фиксированную сущность, а текущую силу. Сейчас в тебе преобладает тьма – потому они черные. Но стоит вспыхнуть гневу…
Словно по команде, Лилит ощутила, как внутри поднимается волна ярости – воспоминание о матери, о ее попытке удержать, сломать, подчинить. Ее зрачки вспыхнули алым, и Королева Ада кивнула с удовлетворением.
– Видишь? Ты – хамелеон силы. Твои глаза покажут, какая стихия владеет тобой в данный момент. И это… опасно. Для других.
– Почему?
– Потому что ты не следуешь правилам. Не вписываешься в иерархию. Ты – аномалия. А аномалии либо уничтожают, либо поклоняются им.
Поклоняются…
– И что мне делать? Принять, что я аномалия? – спросила она, сжимая кулаки. Узор на коже засветился ярче, будто отвечая на ее напряжение.
– Принять это и использовать. Ты можешь играть по своим правилам. Например… – Королева Ада сделала плавный жест рукой, и перед Лилит возникло зеркало из застывшего дыма. – Посмотри.
В отражении Лилит увидела себя – но иную. Ее глаза переливались, как жидкий оникс, с вкраплениями алого пламени. За спиной колыхались крылья, теперь уже отчетливые. Такие черные, словно уголь, с перьями, похожими на осколки ночного неба.
Это власть. Безграничная сила, что удерживалась ранее внутри меня.
– Это ты через год, – прошептала Королева. – Если не позволишь сомнениям поглотить тебя.
– Сомнениям? – Лилит усмехнулась. – После того, что я сделала… какие могут быть сомнения?
– О, они придут. Не от тебя. От мира. От тех, кто увидит в тебе угрозу. Твоя мать лишь первая. Будут и другие.
Лилит провела рукой по зеркальной поверхности. Отражение дрогнуло, и на миг она увидела: город, погруженный в тьму; фигуры в плащах, шепчущие ее имя; себя, стоящую на троне из черного льда, а у подножия – коленопреклоненных существ с глазами всех цветов иерархии.
Это только я. Без нее. Без Королевы во мне. Я могу быть полноправной Королевой.
– Ты говоришь, что я аномалия, – произнесла Лилит, отступая от зеркала. – Но разве не это делает меня сильней?
– Именно это. – Королева Ада подошла ближе, ее тень удлинилась, касаясь ног Лилит. – Но помни: сила требует жертвы. Ты уже потеряла часть себя. Что еще ты готова отдать?
Лилит посмотрела на свои руки. Узор светился, но теперь она видела в нем не просто линии – а карту. Карту пути, который она выбрала.
– Все, – ответила она твердо. – Потому что теперь у меня есть все.
Королева Ада улыбнулась – медленно, одобрительно.
– Тогда начнем твое обучение. Первым делом – научись управлять цветом. Научись вызывать ярость, не теряя контроля. Научись погружать мир во тьму, не растворяясь в ней.
Она подняла руку.
В воздухе возник шар из вращающихся теней.
– Сосредоточься. Концентрация сделает все затебя. Представь, как алый огонь течет по твоим венам. Как он подчиняется тебе.
Лилит закрыла глаза.
Внутри нее действительно пылал огонь – не разрушительный, а направленный.
Она представила, как он поднимается от сердца к глазам, как окрашивает их в цвет войны, в цвет силы.
Когда она открыла глаза, зеркало показало: ее зрачки стали алыми, как два раскаленных угля.
Но в этот момент в ее глазах мелькнул чей-то образ. Такой белый, яркий, словно кто-то забрался ей внутрь зрачков.
– Внучка…
– Бабушка? Какого черта ты тут забыла?! – ее голос разорвал тишину, как лезвие.
Образ в глазах дрогнул, но не исчез. Напротив – стал четче, обретя плоть и голос:
– Ты заблудилась, Лилит. Тьма шепчет тебе сладкую ложь, но она не даст тебе того, что ты ищешь.
– А ты знаешь, чего я ищу?!
Лилит сжала кулаки. Узор на коже вспыхнул, пытаясь вытолкнуть чужеродную сущность. – Ты бросила меня. Оставила одну со всеми этими… тайнами!
– Я защищала тебя. От этого. От нее. – Бабушка кивнула в сторону Королевы Ада, наблюдавшей за происходящим с холодным интересом. – Ты думаешь, это сила? Это – оковы. Ты станешь не королевой, а марионеткой тьмы.
Лилит рассмеялась – коротко, жестко.
Ты не знаешь, что Я задумала.
– Марионеткой? Посмотри на меня! —
Она вскинула руки, и тени вокруг взвились, образуя вихрь. – Я управляю этим. Я – центр бури.
– Ты не изменилась. Ты сломалась пополам. И теперь пытаешься убедить себя, что это победа.
Слова ударили сильнее, чем Лилит ожидала. На миг в ее глазах дрогнул алый огонь, и тень сомнения скользнула по сознанию: «А если она права?..»
Но ярость вспыхнула ярче.
– Замолчи! – Лилит схватилась за голову. – Ты не имеешь права судить меня. Ты не была там. Не видела того, что видела я. Не чувствовала эту силу! И вообще, ты меня не знаешь!
– Сила без мудрости – просто обычное безумие. Ты можешь стать намного сильнее тьмы, но только если не позволишь ей поглотить твое сердце.
– Мое сердце?! – Лилит распахнула глаза, и в них теперь бушевал настоящий пожар. – Оно больше не бьется, бабушка. Оно горит. И это прекрасно!
– Уходи. Ты мне больше не нужна.
– Лилит…
– УХОДИ!
Крик разорвал пространство.
Из ладоней Лилит вырвался поток энергии – не алый, не черный, а ослепительно-белый, словно сама суть ее воли. Он ударил в зеркало, и оно разлетелось на тысячи осколков. Образ бабушки в глазах погас.
Тени вокруг содрогнулись.
Королева Ада едва успела вскинуть руку, создавая защитный барьер.
Когда свет угас, Лилит стояла посреди разрушенного зеркала, тяжело дыша. Ее глаза снова были алыми, но теперь в них не было ни тени сомнения.
– Впечатляюще, – произнесла Королева Ада, опуская руку. – Ты только что разорвала последнюю нить, связывавшую тебя с миром людей.
Лилит медленно повернулась к ней. На лице играла улыбка – холодная, окончательная.
– Не нить. Цепи. Я свободна.
– И что ты будешь делать с этой свободой?
– Все.
Лилит подняла руку. Узор на коже засиял с новой силой, теперь уже не мерцая, а пылая. – Я создам свой мир. Где не будет места сомнениям. Где тьма станет моим троном.
Королева Ада склонила голову, будто заметив, что я о чем-то думаю, но прочитать ее мысли не смогла. Не подавая вида, она сказала:
– Тогда начнем заново. Теперь ты готова.
В воздухе вновь возник шар из вращающихся теней – на этот раз больше, темнее, почти осязаемый.
– Сосредоточься. Представь, как тьма течет по твоим венам. Как она становится твоим дыханием. Твоей волей.
Лилит закрыла глаза. На этот раз она не искала ярость. Она искала покой – тот глубокий, ледяной покой, который приходит после бури. Когда все разрушено, и остается только ты и твоя власть над руинами.
Когда она открыла глаза, зрачки стали черными – без единого отблеска. Как две бездонные дыры во вселенной.
– Да, – прошептала Королева Ада. – Теперь ты видишь.
Где-то, в мире людей, старая женщина опустилась на колени перед тобой.
Глава 10. Лита
Лита сидела у окна в комнате – той самой, где еще недавно спала Лилит.
За стеклом медленно опускались сумерки, окрашивая мир в оттенки, черного, серого, будто сама природа скорбела вместе с ней.
В руках она сжимала старую фотографию: юная Лилит, смеющаяся, – совсем не та, кем стала теперь.
Где я упустила тебя, доченька?
В голове снова и снова прокручивались события последней ночи: крик Лилит; ослепительная вспышка; тот момент, когда ее собственная рука дрогнула, не сумев удержать медальон.
И самое страшное – взгляд дочери. Не гнев, не ярость. Пустота. Будто Лилит уже не было внутри той оболочки, что стояла перед ней.
– Я должна была ее остановить, – прошептала Лита, уткнувшись лицом в ладони. – Должна была…
Перед глазами всплыло другое лицо – старческое, но полное тепла. Ее мама, та самая, что пыталась противостоять тьме. И у нее это получилось, хоть она заплатила за это своей жизнью.
Лита помнила ее. Помнила, как та приходила тайком, приносила странные книги, шептала что-то о «крови предков», о «спящей силе». Тогда Лита лишь отмахивалась: «Оставь меня в покое. Мне не нужны твои мистические бредни».
А теперь…
Теперь она понимала.
Мама знала. Знала, что придет она. Королева Ада. А я ее не восприняла всерьез…
Тут мелькнул лучик света. На стуле сидела она. Полупрозрачная, Вокруг нее плавно перемещалась белая дымка, словно она спустилась с небес. А ведь так и было.
– Мама? – сквозь слезы спросила Лита. – Это ты?
– Доченька. Моя любимая Литонька. Это я.
– Как такое возможно?
Резко в памяти вспыхнул образ – кровавый.
– Она меняется! Я не узнаю свою дочь! – кричала она. – Что мне делать, мама?
Бабушка сидела на стуле, перебирая четки из черного камня.
– Уже поздно, – сказала она тихо. – Королева нашла ее.
– Что значит «нашла»? Как это остановить?!
Бабушка подняла глаза – в них была печаль, но не страх.
– Ты не остановишь. Но можешь пойти с ней. Быть рядом. Не дать ей потеряться окончательно.
– Я не понимаю…
– Поймешь. Когда увидишь ее. Но есть еще кое-что, дочь моя.
– Что?
– Если ты попытаешься ей помешать – умрешь.
Лита поднялась. Подошла к месту, где лежали осколки медальона.
– Что мне делать?.. – голос звучал безжизненно. – Я потеряла их обеих.
За окном уже совсем стемнело. В воздухе пахло грозой.
Лита подошла к зеркалу.
Ее отражение выглядело измученным: каштановые пряди, круги под глазами.
– Если бы я только знала… – прошептала она. – Если бы могла вернуться назад…
Но времени не было. Лилит уже прошла точку, где можно было повернуть назад. А Лита…
Она осталась здесь.
Одна.
Снаружи раздался шорох. Лита вздрогнула, обернулась.
На подоконнике сидела черная ворона. Ее глаза светились – не красным, не зеленым, а фиолетовым.
Птица наклонила голову, будто изучая ее. Затем каркнула – звук был похож на смех.
Лита почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Что тебе нужно? – спросила она, сжимая в руке осколок медальона.
Ворона резко и властно расправила крылья, и в тот же миг в комнате стало темно. Не просто темнота – а будто сама тень окутала все вокруг.
Из мрака прозвучал голос – низкий, бархатистый, полный насмешки:
– Ты все еще надеешься ее спасти?
Лита попятилась, но ноги подкосились. Она упала на колени, сжимая осколок так, что он порезал ладонь.
– Кто ты?!
– О, ты знаешь меня. Или, точнее, знала.
Тень сгустилась, принимая очертания фигуры. Высокая, стройная, с глазами, как два фиолетовых огня.
Королева Ада.
– Ты… – Лита задыхалась от ярости и страха. – Ты убила ее! Бабушку!
– Убила? – Королева громко и безжизненно рассмеялась. – Нет. Я лишь ускорила неизбежное. Она была слаба. Как и ты.
– Неправда! Я… я буду бороться!
– За что? За дочь, которая уже не твоя? За мир, который отверг тебя? – Королева шагнула вперед. – Посмотри правде в глаза, Лита. Ты проиграла.
– Нет! – она подняла осколок медальона, как оружие. – Я найду способ вернуть ее. Даже если придется пойти в Ад.
Королева замерла. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
– В Ад? – она склонила голову. – О, милая. Ты даже не представляешь, как близко ты к истине.
Тень вокруг нее зашевелилась, превращаясь в вихрь.
Вихрь вокруг Королевы Ада сгустился до непроницаемой тьмы, лишь два фиолетовых огня – ее глаза – пронзали мрак. Лита по-прежнему сжимала осколок медальона, чувствуя, как кровь стекает по ладони, но не отводила взгляда.
– Ты думаешь, что победила, – прохрипела она, поднимаясь на дрожащих ногах. – Но пока я жива, пока бьется мое сердце, я не сдамся.
Королева усмехнулась.
В этой усмешке было столько веков тьмы, что у Литы зашевелились волосы на затылке.
– О, как трогательно. Последняя искра сопротивления. Но скажи мне, что ты можешь противопоставить вечности?
– Любовь. – Слово прозвучало тихо, но твердо. – Любовь к дочери. И память о тех, кто сражался до меня.
Королева сделала шаг вперед, и тень накрыла Литу целиком.
– Любовь? – Ее голос стал ниже, почти шепотом. – Это самое слабое из чувств. Оно ломает, а не укрепляет. Посмотри на себя: ты уже сломлена.
Лита покачала головой.
– Нет. Сломлена та, кто боится любви. А я – нет.
В тот же миг осколок медальона в ее руке вспыхнул ослепительным светом.
Фиолетовые глаза Королевы расширились от удивления.
– Что это?..
Свет разрастался, вытесняя тьму.
В его сиянии стали проступать очертания фигур. Бабушка, перебирая черные четки. Мама, полная тепла и силы. И… Лилит. Не та, пустая и холодная, а прежняя – смеющаяся, живая.
– Ты не одна, Литонька, – прозвучал в ее сознании голос мамы. – Мы с тобой.
– Но как? – прошептала Королева.
– Кровь предков. Спящая сила. Она проснулась во мне. Потому что я наконец поверила.
Королева отступила, ее тень дрогнула.
– Этого не может быть! Я уничтожила их!
– Ты уничтожила тела, – ответила Лита, и ее голос наполнился новой силой. – Но не дух. Не любовь. Не память.
Свет стал невыносимо ярким. Лита подняла руку, и осколок медальона превратился в цельный, сияющий амулет.
– Уходи, – сказала она, и в ее голосе звучала власть, которой она не знала за собой. – Ты больше не властна здесь.
Королева зашипела, словно змея.
Ее фигура начала растворяться в вихре тьмы.
– Ты еще пожалеешь! Это не конец!
– Конец – это лишь начало, – ответила Лита. – И я готова встретить его.
Тьма рассеялась. В комнате снова было светло, лишь легкий фиолетовый отблеск таял в углу.
Лита опустила руку. Амулет собрался в единое целое и тихо пульсировал в ее ладони, словно живое сердце.
За окном пробивались первые лучи рассвета. Где-то вдали раздался крик вороны – но теперь он звучал не как смех, а как предупреждение.
Лита глубоко вздохнула.
– Я найду тебя, Лилит. Куда бы ты ни ушла.
И, сжимая амулет, она шагнула к двери.
Путь в Ад только начинался.
Глава 11. Второй артефакт
Лилит перестала посещать школу. В связи с последними событиями, ей было опасно выходить в общество.
Каждый день она ждали лишь сны, чтобы продолжить свою миссию по добычи артефактов.
Лилит опустилась на кровать.
Ее глаза тут же вспыхнули нечеловеческим пламенем – ярким, пульсирующим, властным и опасным, будто в них разгорелся собственный внутренний огонь.
Она знала: ждать до утра бессмысленно. Чем скорее она приступит к поиску второго артефакта, тем ближе будет к завершению миссии.
Каждый миг промедления мог обернуться катастрофой.
– И не пытайся меня разбудить, мама, – произнесла она, не поворачивая головы. Ее голос звучал глухо, словно доносился из-за плотной завесы, сотканной из тьмы и древних заклинаний.
За дверью послышался тихий вздох – едва уловимый, но полный невысказанной боли. Лита помедлила, затем осторожно приоткрыла дверь. В проеме стояла ее дочь – но это уже не была та девочка, которую она помнила.
В глазах Лилит полыхало нечто чуждое, пугающее: не просто огонь, а целая вселенная, где царили законы, неведомые человеческому разуму.
– Доченька… – начала Лита, шагнув вперед. Ее голос дрожал, но она заставила себя говорить твердо. – Пожалуйста, остановись. Ты не понимаешь, во что втягиваешься.
Слова повисли в воздухе, словно невесомые нити, пытающиеся дотянуться до души Лилит. Но та лишь усмехнулась – холодно, отчужденно.
– Я все понимаю. Лучше, чем ты думаешь.
Это моя воля. Мое желание. Королева НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ.
Она закрыла глаза, и в тот же миг ее сознание вырвалось из тела, устремившись сквозь пространство. Туда, где хранился второй артефакт.
Перед внутренним взором пронеслись улицы, дома, затем подземелье, скрытое под старым кладбищем. Там, в глубине, в каменной нише, лежал серебряный перстень с выгравированным знаком созвездия.
Этот символ, древний и могущественный, был ключом к следующей ступени ее пути.
Но едва Лилит коснулась его мысленным взором, как почувствовала сопротивление. Что-то тянуло ее назад, вырывало из транса. Это была не просто физическая сила – это была воля, пропитанная любовью и отчаянием.
– Нет! – вскрикнула она, возвращаясь в тело.
Лита стояла перед ней, держа в руке медальон – тот самый, что когда-то принадлежал ее маме, бабушке Лилит. Амулет светился мягким, но настойчивым светом, словно пытался пробудить в Лилит что-то забытое. Его сияние было подобно лунному лучу, пробивающемуся сквозь тучи: неяркое, но неумолимое.
– Это не твое предназначение, – сказала Лита твердо. Ее голос звучал как заклинание, как последний рубеж обороны. – Ты поддалась обману. Остановись, пока еще можешь.
Лилит вскочила с кровати. Ее лицо исказилось гневом, но в глубине глаз мелькнула тень сомнения – мимолетная, почти неуловимая. Она знала: если сейчас дрогнет, все рухнет.
Но и игнорировать мать было невозможно – та стояла перед ней как живое напоминание о прошлом, о том, кем Лилит была когда-то.
– Ты не имеешь права вмешиваться! – ее голос стал ниже, холоднее, безумнее, почти нечеловеческим.
Он звучал как эхо из иного мира, где законы морали и любви утратили силу.
– Я уже выбрала свой путь.
– Ты выбрала не сама. Тебя выбрали.
Эти слова ударили Лилит, словно хлыст. Она почувствовала, как внутри закипает ярость – не просто гнев, а нечто большее, древнее, пробужденное артефактами.
– Это моя дорога! Только МОЯ!
Лилит вскинула руку. Воздух между ними сгустился, затрещал от напряжения.
Лита почувствовала, как ее тело становится неповоротливым, словно погружается в вязкую тьму.
Она попыталась удержать медальон, но сила, исходившая от дочери, была слишком велика. Это была не просто магия – это было отрицание всего, что Лита пыталась ей передать: любви, сострадания, веры в добро.
– Последний раз предупреждаю, – прошипела Лилит. Ее глаза пылали, а голос звучал как приговор. – Не стой у меня на пути. Иначе, я тебя отправлю в небытие!
Резкий взмах – и невидимая волна отбросила Литу к стене. Она ударилась головой, на мгновение потеряла ориентацию, а затем погрузилась в беспамятство.
Лилит замерла, глядя на неподвижное тело матери. На долю секунды в ее глазах промелькнуло что-то человеческое – сомнение. Боль, – но оно тут же растворилось в пламени. Она знала: любая слабость сейчас станет фатальной ошибкой. Миссия требовала жертв, и она была готова их принести.
– Прости, – прошептала она, но в этом слове не было раскаяния. – Это необходимо. Еще один твой промах, мама… И ты будешь гореть.
Она снова легла в кровать и закрыла глаза.
Ее сознание вновь вырвалось наружу, на этот раз без помех. Подземелье, каменная ниша, серебряный перстень…
Все было так, как она видела до вмешательства матери.
Артефакт ждал ее, словно живой, пульсирующий в такт сердцу. Пальцы ее духовной проекции коснулись металла. Холод артефакта пронзил ее, но она не отступила. Схватила, сжала, и в тот же миг почувствовала, как новая сила вливается в нее, наполняя каждую клеточку.
Это было не просто усиление – это было преображение. Ее сущность менялась, принимая в себя частицу древней магии.
Второй артефакт был у нее.
Когда Лилит вернулась в тело, первые лучи рассвета уже пробивались сквозь занавески.
Они падали на лицо матери, подчеркивая бледность ее кожи и глубокие морщины, появившиеся за последние недели.
Лилит посмотрела на нее – и на мгновение ей показалось, что она видит не Литу, а саму себя через много лет: измученную, сломленную, но все еще борющуюся.