Самая долгая ночь. Часть 2

– …тоже преступление, – заканчивает за меня Нейт безутешным тоном и отворачивается к боковому окну. – Нас поубивают за этот героизм, – бормочет он, пока Роуз выводит машину на дорогу. – Не от укуса помрем, так от пули.

Я знаю Нейта достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в нем после всего, через что мы прошли: в критичной ситуации он, не задумываясь, бросится на выручку. Но намеренно приближать собственную гибель, когда есть мало-мальски внятный выбор, он не стремится – поэтому Нейт прятался в шкафу на заводе, после начала прорыва в Форт-Коллинсе. Никто бы в здравом уме не рвался в пекло на его месте – кроме нас троих, по всей видимости. Принуждать Нейта к такому риску неправильно. Но знаю заранее, что он откажется остаться в стороне – даже при всем сопутствующем риске.

По пути до почты, как и Нейт, молча смотрю уставшим взглядом в окно, временами прислушиваясь, но не реагируя на звук сбиваемых зараженных-одиночек, случайно попадающихся на пути. Лишь невольно и как-то безучастно соотношу хруст ломающихся костей с хрустом хлопьев, которые Нейт часто ел горстями прямо из коробки во время коротких перерывов в радиоэфире.

Спустя минут десять «Бентли» тормозит в неприметном переулке между домами неподалеку от почты.

Хорошая новость: нас все еще никто не заметил.

Плохая: мы понятия не имеем, как будем пробираться в здание.

– Даже не думайте предлагать мне остаться, – заявляет Нейт, прежде чем мы открываем двери. – Знаю, что изнылся, но я с вами.

И в этом весь он.

Вздохнув, я поправляю куртку, беру пистолет из рук Аарона и, заметив раздражающе взволнованный взгляд, коротко говорю:

– Я в порядке.

Но по его лицу не сказать, что он мне поверил.

– В порядке, – повторяю мягче, чтобы не вызвать подозрений, и, почувствовав затылком внимание Лиама, поворачиваюсь к брату. – У тебя есть телефон? Хочу записать все, что сможем.

Лиам достает мобильный и спустя пару секунд злобно ругается под нос.

– Черт. Разрядился.

– А твой? – спрашиваю у Аарона.

– Еще работает, – кивает он и протягивает мне телефон, отключив блокировку, чтобы я могла воспользоваться им в нужный момент. Высший уровень доверия, если так подумать. Но осознать это не успеваю – часть меня до сих пор наглухо закрыта прочной стеной, и я не представляю, как к ней подобраться.

Закончив с подготовкой, мы идем по пустынной дороге между обратной стороной массивного светлого четырехэтажного здания почты и небольшими офисами неизвестных мне фирм.

Помимо своей научной ценности Дарвен является одним из пяти крупнейших транзитных пунктов страны. Отсюда не только отправляются обычные посылки и все, что создается в пределах города. Через Дарвен проходят грузы и посылки из других городов. Но, по всей видимости, этим деятельность Центрального почтового отделения не ограничивается.

Убедившись, что поблизости нет военных, мы осторожно подбегаем к ближайшей двери, которую, вот сюрприз, никто не охраняет.

Присматриваюсь повнимательнее: нет, не сюрприз. Дверь надежно закрыта снаружи цепью и замком – кто-то постарался, чтобы этот выход был перекрыт. Поэтому здесь нет военных. Не удивлюсь, если все они забились в здание, как в скворечник. Но черт его знает, сколько их там. Может, Нейт прав, и мы зря лезем не в свое дело?

Лиам встает у двери, берет цепь и медленно, но уверенно растягивает звенья, которые через несколько секунд разлетаются в стороны с тихим звоном.

На всякий случай осматриваюсь: никого.

Итак, самое время узнать, что скрывают стены обычной городской почты, выглядящей как цитадель бюрократии и бумажного уныния.

Первым заходит Аарон: он, Инспектор, наше главное прикрытие. Спрятав оружие, мы идем за ним привычной вереницей – Нейт – я – Лиам – в темный коридор, аккуратно ступая по бетонному полу. Радует, что здесь хотя бы не скрипят половицы, как это обычно происходит в фильмах ужасов.

Поначалу нам везет: мы не встречаем на пути военных, ничего не сбиваем и не роняем. Временами Роуз шепчет, что неизвестного вора до сих пор не задержали – судя по переговорам в наушнике, который ему пришлось перенастроить, чтобы слушать разговоры местных отрядов.

– Как мы найдем одного человека в таком большом здании? – негромко сокрушается Нейт, проходя в полумраке через лабиринт одинаковых офисных столов и пластиковых мусорных ведер.

– Будем думать, как преступник? – невесело хмыкаю я, и это первая моя усмешка за день, пусть и радости в ней ноль процентов.

Мы проходим дальше, старательно прислушиваясь к звукам – и вскоре замираем у очередной двери, ведущей в неизвестность.

Нейт не выдерживает первым:

– Хорошо, преступные мои. Куда бы вы направились… или нет, даже не так… где бы вы спрятались, если бы украли что-то очень важное, за что вас могут убить?

– Там, где не станут искать, – предполагает Аарон.

– Супер. А где не станут искать? – продолжает Нейт.

Повисает тишина, на фоне которой раздражающе, но негромко журчит вода в кулере у стены.

– Там, где все произошло, – вдруг говорит Лиам, и мы втроем поворачиваемся к нему. – Нужно найти тело хэндлера.

Молчание повторяется – на этот раз все всерьез обдумывают предположение Лиама.

– Ну, с этим должно быть попроще, – пожимает плечами Нейт. – Труп прятаться не станет. – Пауза. – Я… надеюсь.

Как и я надеюсь, что его не успели убрать.

Приоткрыв дверь, мы проверяем, чтобы в коридоре никого не было, и выходим в темный холл без окон.

Искать иголку в стоге сена, когда над головой занесен топор – сомнительное удовольствие, но выбора у нас все равно нет. Мы уже влезли в эту историю так глубоко, что и макушек не видно. Осталось самое сложное: не закончить ее в этих стенах.

На всякий случай я держу телефон в руке, чтобы начать съемку в любой момент – дайте только повод.

Мы заглядываем во все помещения, которые видим, но не находим ни убитого, ни следа крови или драки. Ни разрушений, ни хаоса – ничего, что кажется хотя бы на толику процента подозрительным. Все выглядит так, будто сотрудники одновременно встали после сигнала тревоги и спокойно покинули здание. И, самое главное, никто здесь никого не убил.

Мы что-то упускаем.

Когда надежды на эту часть этажа почти не остается, мы заглядываем в последнее помещение: просторный зал без окон, но с многочисленными светильниками под высокими двенадцатиметровыми потолками, перетянутыми металлическими балками. Стеллажи разного уровня, большие тяжелые столы, огромное количество коробок, выставленных друг на друга в, казалось бы, хаотичном порядке, множество стопок бумаг и конвертов, длинная конвейерная лента, застывшая без движения – кажется, здесь сортируют письма и посылки.

– Сюда, – шепчет Лиам, указывая на бурые отпечатки ботинок у выхода.

Несмотря на количество светильников, включена только часть из них, поэтому видимость здесь далеко не идеальная.

Мы идем по следу вглубь зала и вскоре выходим к одному из стеллажей, рядом с которым лежит тело военного с раскинутыми руками. Пол под его головой обильно залит кровью, а из шеи торчит рукоятка ножа-бабочки. Сомневаюсь, что он принадлежал хэндлеру. Такие парни обычно носят игрушки помассивнее.

– Жесть, – шепчет Нейт, отводя взгляд.

– Похоже на самооборону, – добавляет Аарон, рассматривая убитого.

А вот Лиам к телу не приближается. Вместо этого ходит поблизости, внимательно глядя по сторонам, будто опытная ищейка. В детстве никогда не любила играть с ним в прятки – потому что всегда проигрывала.

Пока Аарон занят осмотром тела и проверкой его карманов, а Нейт упорно делает вид, будто ищет что-то рядом, я внимательно наблюдаю за братом, который медленно идет дальше – к высокому пятиметровому стеллажу с кучей коробок на полках. Неужели он думает, что вор залез в одну из них?

Лиам касается металлической стойки стеллажа, смотрит на свои пальцы и задирает голову. Отсюда мне не видно его ладонь, но я прекрасно знаю, на что он наткнулся.

Кровь. Лиам все понял.

Я мгновенно напрягаюсь, сглатывая подступивший ком. В этот короткий миг мы с братом одинаково ясно осознаем, что происходит. Двадцать восемь лет рядом не прошли даром: пропасть длиною в год не смогла разрушить невидимую связь между нами.

Время словно замирает, хотя на деле проходит не больше минуты – и вот Лиам встает на край нижней полки, придерживаясь за верхние. Затем карабкается выше, несмотря на тесноту и риск, что стеллаж может опрокинуться в любой момент.

Какого черта? Неужели кто-нибудь забрался бы на такую высоту без лестницы или подъемника? Ты и сам не…

Неожиданно сверху срывается тень, отпихивает Лиама и с невероятной ловкостью – будто прирожденный гимнаст – соскальзывает по полкам, бросаясь в бегство. Лиам спрыгивает следом и исчезает за стеллажами. Аарон с Нейтом обгоняют меня и скрываются там же.

Очнувшись от ступора, я бегу за ними – и вскоре слышу глухой удар и возню.

Я догоняю парней и едва не врезаюсь в их спины.

Какого черта они остановились?

Спустя секунду раздается резкий женский голос:

– Стойте!

Шагнув в сторону, я холодею и приоткрываю рот.

Лиам лежит в той же позе, что и убитый хэндлер, но, в отличие от последнего, он все еще жив. И, пожалуй, на этом хорошие новости заканчиваются.

На нем сидит девушка с ярко-красными волосами, собранными в объемный лохматый пучок. Придавив к полу одну руку Лиама коленом, а вторую – ботинком, она держит армейский нож у горла моего брата, впившись в нас отчаянно-решительным взглядом.

– Не подходите, – цедит она, – или я убью его.

Глава 4. Аарон

Я прижимаю наушник к уху – сейчас это наш единственный способ оставаться на шаг впереди военных до тех пор, пока мы не найдем вора.

До этого дня мне не приходилось действовать против своих людей. Ну, или тех, кого я считал своими. Не знаю, замешано ли в этом Командование, но роль Эбигейл Мёрфи не оставляет сомнений в ее нынешнем статусе, которому проигрывает даже ее кучерявый кузен-мэр.

Надеюсь, военный у торгового центра просто отбился от отряда и его не станут искать вот так сразу – хотя шанс на это так же мал, как и вероятность того, что Лиам в один прекрасный день перестанет меня ненавидеть. Странно, к слову, что Мартин не забрал винтовку военного. Впрочем, с его силой и аномальной живучестью, сомневаюсь, что он напрягся бы, даже если бы я вытащил из багажника РПГ.

Передав остальным шифр военных, я коротко разъясняю значение каждой фразы – и одновременно осознаю, в какую космически-глубокую задницу мы угодили. И сейчас я имею в виду Дарвен в целом. Да, теоретически я мог бы проигнорировать сообщение о каком-то воре и некоем важном предмете, но давайте будем честны: никто не станет стягивать несколько отрядов в одну точку, чтобы задержать мелкого карманника. Либо мы имеем дело с настоящим опасным профессионалом – который, я уверен, вполне способен объяснить, что он украл и зачем, – либо кому-то очень не хочется оставлять этого человека в живых вне зависимости от его навыков. Потому что ценность украденного с каждой минутой приобретает библейские масштабы.

Я стараюсь не замечать красноречивые взгляды Лиама – он и без того раздражает только одним своим присутствием. Вместо этого соглашаюсь с ним, что нужно ехать на почту.

Враг моего врага, как говорится.

А вот Нейт не разделяет нашего рвения и пытается аргументировать свой протест. Я… прекрасно его понимаю. Он уже отправлялся в эпицентр ада, когда надо было отвлечь зараженных, чтобы жители Форт-Коллинса выбрались за границу. В тот момент у нас не было другого выбора. Нейт хорошо знал город и мог помочь. Он и после этого бросался на нашу защиту, прикрывал меня в Дарвене и помогал искать Еву. А вот визит на почту по доброй воле во имя не до конца понятной цели звучит для него как изощренное самоубийство. Это ведь почти то же самое, что явиться прямиком к Эбигейл Мёрфи без плана и сказать ей – мы все знаем, стерва. Хотя ни хрена мы не знаем.

Нам с Евой удается отчасти убедить его, пусть Нейт и продолжает сокрушаться всю дорогу до почты. Такой он человек: даже если не согласен, он не бросит нас одних. Не думаю, что когда-либо встречал такого друга – и тем более не понимаю, чем заслужил его в своей жизни. Знаю только одно: я не позволю, чтобы он или Ева пострадали. Ни Лиам, ни таинственный вор для меня сейчас не в приоритете. Особенно Лиам.

Но есть еще кое-что, о чем я пока не сказал остальным: на протяжении всего пути мы не встретили других военных – только одиночных зараженных, которых сбили машиной. Все это – прямое доказательство, что снайперов нет на крышах. Чтобы намеренно обойти стандартный протокол защиты крупных городов, у Эби должна была появиться чертовски убедительная причина.

Я передаю Еве пистолет и телефон – пусть записывает все, что успеет.

Ее брошенное «Я в порядке» – самая неубедительная ложь, которую я когда-либо слышал. Мне больно смотреть на нее – потерянную, разбитую, с глазами, в которых уже почти нет знакомой мне Евы. Не представляю, как помочь ей, но буду рядом. А когда этот идиотский квест с почтой останется позади, мы непременно поговорим. Потому что, если так продолжится и дальше, Ева окончательно сломается, и мне не нужны доказательства, чтобы понимать это. Я сам был на краю. И прекрасно помню, как он выглядит.

Внимательно слушая переговоры военных в наушнике, с долей раздражения наблюдаю, как Лиам ломает толстую цепь. Мое эго бунтует и желает закатить глаза, чтобы демонстративно показать: видели фокусы и получше.

Черт, какой же бардак творится в моей голове.

Внутри я все время иду первым, держа наготове винтовку, а Мартин, само собой, закрывает процессию, по традиции продолжая держать мою спину в поле зрения. Похвальная стабильность.

В здании выключен свет, поэтому продвигаемся мы в основном в полумраке, и только помещения с окнами заливает солнце. Военные, скорее всего, используют приборы ночного видения, но стратегия с отключением света им не очень-то помогает, ведь они до сих пор не нашли вора. Впрочем, как и мы.

Последняя надежда – искать рядом с телом хэндлера.

Но типовые помещения нисколько не упрощают задачу. Одинаковые до такой степени, что в какой-то момент я начинаю всерьез сомневаться: а были мы здесь раньше или нет? Мы проверяем каждый офис и каждую подсобку на первом этаже – ничего.

Я уже готов поверить, что придется подниматься на второй этаж к военным, но за последней приоткрытой металлической дверью нам наконец-то везет: мы выходим в огромное помещение с высокими потолками и стеллажами, забитыми коробками.

Кровавые следы ботинок приводят нас к телу хэндлера.

Так, уже что-то.

Из его шеи торчит нож-бабочка, которым военные пользуются редко.

Вряд ли нападение было спланировано. Убили тем, что оказалось под рукой (или в карманах).

Царапины на лице явно оставлены ногтями. Там же – несколько ссадин и синяков. Вырван клок волос сбоку.

– Похоже на самооборону, – резюмирую я после нейтановского «Жесть».

Наверное, можно не удивляться, что именно Мартин находит то, ради чего мы явились на почту. Вернее, того.

Его путь наверх заканчивается пинком, не самым удачным приземлением и попыткой схватить беглеца, слишком ловко спрыгнувшего с верхней полки. Но, когда мы догоняем их за поворотом у стеллажей, наш Халк лежит на полу с раскинутыми руками, прижатый необычной особой.

Мои брови медленно ползут выше. Часть меня злорадно ухмыляется, но вовремя отступает на второй план.

Итак, наш вор – это татуированная девушка с ярко-красными волосами, умеющая исполнять акробатические фокусы, которая свалила более крупного Мартина.

Испачканная в крови хэндлера, она угрожает, что убьет его, и я едва сдерживаю усмешку. Не хотелось бы расстраивать незнакомку, но вряд ли у нее получится.

Если бы не серьезность ситуации, я бы даже сморозил какую-нибудь тупую шутку. Еще полчаса назад Мартин с важной физиономией гнул цепи, а теперь его сбила с ног легкая девчонка.

Ладно, ее нужно успокоить, чтобы на шум не заявились военные. А кто есть кто и в чем виноват, будем разбираться после.

Я перекидываю винтовку за спину, поднимаю ладони в примирительном жесте и спокойно говорю:

– Опусти нож. Мы пришли вытащить тебя.

– Угу, конечно, – отзывается она дрожащим голосом, прижимая лезвие к шее Лиама.

Будем считать это кармой для блондина. Он ведь тоже недавно угрожал мне таким образом в переулке.

– Эй, воу, стой! – вмешивается Нейт и шагает вперед с приподнятыми руками, демонстрируя благие намерения. – Эрика, стой, это я, Нейт! Помнишь меня? Мы с тобой болтали после концерта в курилке!

Девушка хмурит лоб, внимательно всматривается в его лицо и неуверенно выдает:

– Нейт?.. С радио? Это ты?

– Я, я! – улыбается он. – Мы стащили наушник у военного и услышали, что кому-то здесь нужна помощь. Кто-то что-то украл и… похоже, это ты.

Нейт медленно опускает руки и пожимает плечами.

– Мы хотим помочь. До того, как тебя найдут военные. А вот этот парень… – Нейт кивает на Лиама, – ну… ты, конечно, извини, но он неубиваемый. Я думаю, он там чисто из вежливости лежит.

Эрика опускает взгляд на прижатого Лиама, который, по всей видимости, просто дает ей возможность делать все, что она захочет (иначе давно бы спихнул с себя, как пушинку).

– Я… н-не хотела… я ничего не крала… я…

Тяжело и порывисто вздохнув, она убирает нож от горла Лиама, встает и поправляет съехавшую футболку, испачканную в крови.

– Послушайте, я…

В противоположном конце помещения, за стеллажами, грохочет отъезжающая дверь: кто-то вошел внутрь. Судя по голосам, их минимум двое.

Итак, теперь у нас остается несколько секунд, чтобы рассредоточиться по залу и спрятаться до того, как военные подойдут к телу хэндлера и заметят нас.

Я указываю на наиболее подходящие укрытия рядом, но Ева будто плевать хотела на это. Вместо того, чтобы забраться в самое неприметное место, она залезает на вторую полку одного из ближайших к хэндлеру стеллажей, прячется за коробками и включает телефон.

Черт.

Но времени переубедить ее нет.

Нейт ныряет за высокие ящики неподалеку, Эрика растворяется так тихо и быстро, словно ее здесь и не было, а я по инерции переглядываюсь с Лиамом. Каким-то чудом наши мысли совпадают, и впервые мы собираемся действовать сообща, разделив военных между собой. Надеюсь, что я окончательно не тронулся умом и не перепутал желаемое с фактическим. Впрочем, играть в свою игру, ставя под удар остальных, совсем не в его интересах.

Я прячусь за стеллажами напротив Нейта – чтобы хорошо видеть и его, и Еву, – и замираю, отключив наушник.

Осторожные, едва различимые шаги приближаются с каждой секундой.

Сердце отбивает ровный, но ускоренный ритм. Дыхание уравновешивает его стук, опережая поступь военного на несколько ударов.

Близко. Он подходит слишком близко.

Шаги стихают. Военный останавливается у тела хэндлера.

Давай. Доложи, что все чисто и уходи отсюда.

Я осторожно выглядываю из укрытия и беззвучно матерюсь: военный смотрит на стеллаж, где прячется Ева, а затем идет к нему, глядя вверх.

Да твою-то мать, что он там увидел?!

Но теперь это неважно. Если он подойдет еще, то заметит Еву.

Я поворачиваю голову к Нейту и указываю взглядом на военного. Нейт кивает, хотя на его лице со всей красноречивостью написано, в какой глубокой заднице мы оказались. Знаю, знаю, дружище. Но нам придется вмешаться.

Осмотревшись, он бесшумно подхватывает с ближайшей полки ножницы и кидает их в противоположную сторону.

Военный резко поворачивается на грохот и прицеливается в пустоту.

Сейчас.

Пара широких быстрых шагов – и я оказываюсь у него за спиной, обхватив удушающим захватом под шлемом, чтобы добраться до сонной артерии. Где-то в глубине зала, пока военный дергается в моих руках, раздается приглушенный «бум», затем становится очень тихо – как и несколько секунд спустя рядом со мной.

Уложив его на пол, проверяю пульс.

Жив.

Я выдыхаю, выпрямляюсь, но внезапно слышу шаги за спиной. Резко поворачиваюсь, вскидываю винтовку и натыкаюсь прицелом на недовольную белобрысую физиономию.

Это всего лишь Лиам.

Всего лишь. Забавно, как стремительно смещаются приоритеты в опасной ситуации.

Мартин будто нарочно (какой сюрприз) игнорирует и мое присутствие, и винтовку, которую я опускаю без особого желания. Он молча проходит мимо и сообщает Нейту и выглянувшей Еве:

– Второй вырублен. Где… – Лиам смотрит по сторонам в поисках еще одной нашей спутницы.

– Эрика? – уточняет Нейт, помогая Еве спуститься. – Где-то… здесь была.

– Я тут, – раздается тихий голос, и девушка изящно выскальзывает из-за двух высоких рядов массивных коробок с чем-то явно тяжелым (и, вполне возможно, незаконным).

И как только у нее удается быть такой… ловкой? Аномально ловкой. Я бы даже сказал сверхловкой.

Я пристально смотрю на нее несколько секунд, и затем картинка складывается в моей голове.

– Ты иммун.

Эрика замирает, вздыхает и пожимает плечами.

Значит, угадал.

Впрочем, сейчас не до этих деталей.

– Уходим, пока остальные не заявились.

– Стойте! – Эрика вскидывает руки. – Подождите, я… – она в растерянности оборачивается к стеллажу, где ее обнаружил Лиам, – я не одна.

Я переглядываюсь с Евой и Нейтом.

Не одна?..

Эрика подходит к стеллажу и все так же грациозно поднимается по полкам до самой верхней. Отодвинув пару ящиков, она начинает жестикулировать и говорить с кем-то, но до нас доносятся только обрывки ее слов:

– …вот так… осторожно… не бойся… хорошо… люди внизу… друзья… не бойся… покрепче, вот так… ага, молодец…

В тени наверху показывается лицо маленького мальчика. Перехватив его и усадив себе на спину, Эрика осторожно спускается обратно и ставит его на пол.

Значит, у нас появился еще один пассажир. Лет шести-семи на вид. Тощий, темноволосый, бледный, напуганный, будто недокормленный и слегка испачканный в крови – но не зараженный. Уверен, кровь на Эрике и на этом мальчишке принадлежит убитому хэндлеру.

– Это Джимми, – Эрика гладит мальчика по голове, пока тот прячется за ее спиной. – Он живет в приюте, но иногда я беру его прогуляться по городу. Как вот… вчера. Мы… мы случайно здесь оказались, я н-не знала… я не знала, что тут происходит… Мы хотели письмо отправить… – Заметно растерянная, она делает глубокий вдох, пару раз моргает и берет Джимми за руку. – Я все расскажу позже, только помогите нам. Пожалуйста, вытащите нас отсюда. Мы ни в чем не виноваты.

Я смотрю на взъерошенного напуганного ребенка, и вопросов становится все больше. Но главный из них: что украла Эрика у военных?

Значит, просто оказалась не в то время не в том месте? Пришла с Джимми на почту, начался прорыв, они не успели добраться до убежища, а позже сюда нагрянули военные и, посчитав их неуместными свидетелями, решили напасть? А потом что-то пошло не по плану?

Звучит логично. Но как в этой истории замешана кража?

– Бери его и идите за нами, – говорю Эрике и включаю наушник.

Присев перед Джимми, она тихо объясняет ему, сопровождая слова жестами, которые используют для общения с глухонемыми:

– Все будет хорошо. Эти люди помогут нам выбраться. Ничего не бойся и держись рядом, ладно?

Мальчик покорно кивает и берет ее за руку.

Внезапно в наушнике раздается голос:

– Пятый, седьмой, альфа-чек.

Да чтоб тебя в самом-то деле.

Быстро подбежав к военному, я снимаю с него шлем и достаю его наушник.

– Пятый, все чисто, – отвечаю, слепо надеясь, что меня не выдаст голос. – Вижу седьмого, все чисто.

Надеюсь, я не перепутал номера. Хотя какая теперь разница. Главное, я выиграл нам несколько минут форы.

Спрятав его наушник в карман, первым направляюсь в коридор. Боюсь, у нас лишь один выход – тот, через который мы явились. А это значит, нам опять придется пройти через центральный холл.

Прекрасно. Просто идеальный план для группы самоубийц.

Поначалу кажется редкостным везением, что военных не видно ни в одном помещении, через которые мы идем друг за другом. Но затем я понимаю, что в наушнике воцарилась подозрительная тишина. Никаких переговоров, приказов или отчетов.

– Что-то не так, – говорю остальным и поднимаю ладонь, призывая их остановиться.

Слишком поздно.

Секунду спустя яркий свет множества фонариков ослепляет нас со всех сторон.

– Не двигаться! – кричит низкий мужской голос на фоне щелчков винтовок. – Никому не двигаться!

Глава 4. Ева

Лезвие у горла Лиама возвращает меня к реальности.

Я замираю, словно балансирую на краю обрыва. Один неверный шаг, одно неудачное слово – и все закончится.