Как взбесить Анубиса!

– Опрашиваем недавно усопших, о Анубис, проверяем записи, о Анубис… – Залепетал Гьяси, на глазах теряя румянец.

– Опрашиваете усопших? Сами?

– Родственников, о Анубис. – Окончательно побледнел жрец.

Бог мертвых склонил голову, внимательно осмотрел юного ученика: что-то скрывает, определенно. И боится его. Это правильно, – богов надо уважать. Но до этого дурацкого спора с Атумом, он даже не представлял, НАСКОЛЬКО велик страх людей. Почему-то захотелось вернуться в свои покои и снова поговорить с Табией, – она боялась не так сильно. И пыталась смотреть ему в глаза, – неслыханная дерзость. Говорил же, смелая!

Анубис сжал пальцы, развернул плечи, осмотрелся. От его внимательного взора не укрылся замаскированный хаос: разводы копоти на стенах жрецы пытались прикрыть факелами и золотыми статуями, несколько глиняных черепков обиженно таращились из-под столика для канопов. Догадаться было легко: кто-то из этих оболтусов оставил рядом с чашей огня ткань и сосуд с маслом? Огонь перекинулся на тряпицу, и летучие пары взорвались? Вместе с чашей, судя по осколкам.

– Отмоем, о Анубис! – Завопил один из жрецов.

– Отчистим! Отскребём! Отдраим! – Подхватили остальные.

Атум, хитрый ты проидоха, твоё пари бесит даже больше, чем безрукие ученики!

– И чего тогда ждём?

Жрецы бросились врассыпную, похватали тряпки, забегали, сталкиваясь лбами. Кто мешал им привести зал в порядок, пока он отсутствовал? Страх, гордость, мнимая безнаказанность? Атум и их подговорил, чтобы свести его с ума? Нет, в некрополь бог мудрости не сунется, он же умный, Тьма задери! А вот подослать человека в его покои – это в его духе.

Та-би-я… Сегодня его тянуло в Саккару. И почему-то хотелось фруктов.

Анубис развернулся и вышел на улицу, не проронив ни слова. Только эбонитово-черная Тьма, обнимавшая его тело, волнами расходилась по коже, выдавая настроение.

Завтра. Завтра он приступит к поискам. Сам. А сейчас его ждёт ужин.

До Саккары добрался быстро. Уже в коридоре поймал себя на мысли, что невольно прибавляет шаг. Замер на несколько мгновений, уловив незнакомую эмоцию, удивился, когда понял, что волнуется. Потом удивился тому, что удивился.

Как странно. Необычно. Но ему нравилось это чувство… предвкушения.

Анубис улыбнулся. Покачал головой. И… открыл дверь в свои покои.

– Тьма меня задери! Табия?! ЧТО ЭТО?!

***

{Саккара. Покои Анубиса. Вечер. День 1.}

Фрукты, вода и тишина, значит?

Что я усвоила с самого раннего детства, так это то, что месть и ложь должны быть основаны на правде и фактах. Потому ужин для Анубиса я приготовила собственными руками и строго по заявленному списку: собственноручно сложила финики и манго на поднос, налила в кувшин воду, погасила часть свечей, чтобы создать полумрак, и ушла в спальню. Готовится. Потому что я – женщина, а он – мужчина. А как встречает женщина мужчину после рабочего дня? Правильно – во всеоружии!

Мой план был прост – соблазнять бога мумификации изо всех сил, а когда он сдастся под моими чарами, взять и посмеяться над размером его мужского …самолюбия. Да за такое ни один мужик по головке не погладит! Я даже знала, что меня ждёт: оторопь на несколько мгновений, а потом сразу «здравствуй, богиня Маат!»

Но готовиться надо было очень тщательно. Анубис – один из самых скрытных богов в Та-Кемет. Он не устраивал игрищ и оргий, не приглашал в покои женщин, не участвовал в пирушках. Даже на званые вечера приходил с неохотой, выслушивал вступительную приветственную речь и сразу же убегал в свой некрополь. А значило это только одно – женщины этого мира его не интересовали, потому что были очень страшными, – на вкус бога мумификации естественно. Ему подавай загробную жизнь, недаром он чуть ли не поселился в своём некрополе.

Вооруженная фактами, я взялась за дело: заменила легкие серебристые занавески кроваво-красными полотнами, принесла с рынка (видели бы вы глаза шемсу, когда я тащила мимо них кувшин) потроха и аккуратно развесила кишки животных по статуям и перилам балкона, – красиво получилось. Если представить на их месте гирлянды из цветов. Сбегала на скотобойню, отобрала три более или менее целых черепа коз и расставила их по столам в углах комнаты. Подумала и внутрь каждой засунула по свече. Как только в пустых глазницах загорелось пламя, стало совсем идеально. Ух, жутенько! Думаю, Анубису понравится!

На дополнительное украшение покоев воображения не хватило, и я побежала в спальню, – краситься! Как там выглядят усопшие?

Кожу пришлось белить глиной, добытой в серебряных рудниках, глаза подводить стружкой голенита. Получилось красиво, – не подойдет! Я растерла ровные стрелки, превратив их в два замечательных синяка, – вот так лучше, издалека так и вовсе кажется, что глазницы уже стали западать в череп. Добавить глины, чтобы прямо натуральная белизна получилась. Еще добавить. Далее очередь самого неприятного, – выжала луковый сок и закапала в глаза и нос. Повыла. Поохала. Поревела. Почихала. Потом снова поревела. А когда зрение вернулось, имела счастье лицезреть такие красные и опухшие от слез щелочки, что даже мне страшно стало.

С одеждой было проще всего – обмотала тело полосками ткани и готово. Было одно «но» – усопшие не передвигаются, их как замотали, так они и лежат. А у меня при каждом шаге ткань начинала раскручиваться и путаться под ногами. При этом оголяя такие части тела, которые только мужьям и показывают. Но я и тут нашла выход – завязала концы полос премиленькими бантиками. Получилось семь штук, выглядывали они из самых неожиданных мест, но что поделать, – красота загробного мира требует жертв.

Волосы. Вот тут было сложно. Золотых масок и украшений у меня не было, брать их было не у кого. Я попыталась завернуть тканью голову, но:

Дышать становилось нечем.

В темной комнате и так ничего не видно, а с этой маской и вовсе становилось невозможно что-либо рассмотреть.

Я всё же попыталась пройтись по спальне, но сразу же споткнулась о кувшин. Кувшин упал, остатки внутренностей с противным чпоком вывалились на ковер. Я полетела следом, – как оказалось потроха такие же скользкие, как и масло, – ударилась, вымазалась в кровище и кишках, приобрела «чудесный» аромат, унюхав который снова начала рыдать и чихать.

Мыться было некогда, пришлось импровизировать – смазала волосы ореховым маслом, разделила на пряди и уложила их так, будто на мне были и ленты и украшения. В зеркало на себя смотреть не стала, я не Анубис, от такой красоты и помереть могу. А мне помирать самостоятельно никак нельзя, договор был не такой.

Итак, женщина была готова. Осталось малое, – дождаться мужчину.

Ждать пришлось недолго, – не успело солнце скрыться за красными песками, как дверь открылась.

– Тьма меня задери! – Услышала я удивленный возглас.

Ага, выходит, всё же можно угодить богу мумификации!

– Табия?! Что это?!

Очень хотелось выскочить из спальни, как крокодил из Нила с воплем «Сюрприз!», но надо было придерживаться плана. Потому я просто взяла в руки один из черепов с горящей свечой внутри, и сделала шаг вперед, тихонько замерев в проёме.

Всё. Пусть любуется.

Анубис меня увидел.

Анубис выдохнул.

Затем снова вдохнул.

Затем сделал странное движение пальцами, будто прогонял надоедливого москита.

Я улыбнулась. И протянула ему череп. Между прочим, правильно протянула, светящимися глазницами вперед, чтобы он точно оценил мои старания.

Анубис выдохнул еще раз. И тихо-тихо, нежно-нежно произнёс:

– Ты умом тронулась, Табия?

Понадобилось некоторое время, чтобы понять, о чем он спрашивает. Зато когда до меня дошло-о..! Зачем ждать? Пора действовать!

– Люблю тебя! – Заорала я замогильным голосом и потрясла черепушкой. Свеча задёргалась, пламя задрожало, отчего показалось, что череп кивает.

– А-а-э… – Протянул могучий бог мумификации. – Ты… пахнешь, Табия. Что это за запах?

– Кишочки, кровушка, потрошка, – широко улыбнулась я. – Всё, как ты любишь. А теперь бери меня!

Анубис озадачился. На мгновение показалось, что даже у его маски вытянулась челюсть.

– Не понял. Куда?

– В постельку. – Выпалила я, похлопала ресницами и на всякий случай добавила. – У-у-у…

Мой замогильный вой должного эффекта не произвел ни на Анубиса, ни на его маску. Ну почему у меня ничего не выходит?!

– Ты страшная. – Спокойно заметил он. – И воняешь.

Держишься, да? Пытаешься бороться?! Но я-то знаю, какими глазами ты на меня сейчас смотришь! Если они есть, глаза эти.

– Я буду твоей, о великий бог мумификации..! – Завыла я. Получилось отменно: от ужаса челюсть свело судорогой, потому последнее «и-и» вышло с повизгиванием и впечатляюще-блеющим.

– Табия, тот факт, что я проводник в мир мёртвых, не… Это не значит, что мне нравится …это. – Явно подбирая слова, произнёс Анубис.

– Да?!

– Да. Умойся сейчас же. Целиком.

Я отставила черепушку на столик, вытянула губы в трубочку, убрала руки за спину и, немного подавшись вперед, поинтересовалась:

– А поселовать?

Тишина. Анубис не отвечал. Просто смотрел на меня. Вдох-выдох, вдох-выдох. Бешено колотится сердце. Сейчас, сейчас он сорвётся и всё закончится.

– Приведи себя в порядок. – Ровным голосом повторил он. – Я буду на балконе.

И вышел. На балкон. Нагло проигнорировав и занавески, и вонючие гирлянды, которые я с таким старанием развешивала. Никогда бы не подумала, что он обладает таким гранитным терпением! Может, если я подожду до ночи, а потом залезу к нему в кровать в таком виде, он наконец-то рассердится? Вполне возможно. Только надо было сразу так делать, а не встречать его перед ужином. Пропал эффект внезапности, эх.

– Я жду, Табия.

Он ждёт.

Ладно. Ничего. Всё хорошо. Переходим к пункту «два».

***

Та-би-я… Удивительная, сумасшедшая, смешная. От этой девчонки со странным цветом глаз никогда не знаешь, чего ожидать. Это ж надо такое придумать, – встречать бога, притворившись трупом, – и как в голову-то пришло?

Анубис вдруг поймал себя на мысли, что улыбается. Ему было весело. Весело наблюдать за потугами Табии его разозлить, смотреть на изгаженные покои и то, как она морщит нос, стараясь не дышать, – смердела она знатно. Даже у него через маску слезу выбило. Бедная девочка.

– Я умылась. – Робко произнесла Табия за его спиной и неуверенно выскользнула на балкон.

Анубис развернулся и хмыкнул, сдерживая смех. Это она так умылась? О-ой.

Верхняя часть лица равномерно окрасилась в серый, жирные волосы паклями свисали на спину. Лоскуты она сняла и даже ополоснулась, но калазирис из грубой ткани уже успел пропитаться от волос маслом и таращился на Анубиса пятнами. Запаха стало меньше, намного, но так до конца он и не исчез. Вот сейчас Табия действительно походила на безвременно усопшую.

– Неплохо. – Зачем-то попытался поддержать девчонку Анубис.

Табия вскинулась, глянула прямо ему в глаза.

Анубис застыл. Он знал, что она не сможет увидеть его лицо, – маска бога мумификации идеально скрывала его внешность, но этот взгляд…

– Ещё подарки для меня будут?

– Фрукты и вода? – Осторожно предположила Табия.

– И тишина.

– Ну… – Девчонка задумалась, сделала шаг вперед, положила руку на перила, отставила ножку и выдала пронзительное: «А-а-а!»

Анубис поперхнулся. Стайка воробьёв с воплями сорвалась с крыши и заметалась над его головой. Затявкали шакалы где-то вдалеке. Вскрикнула женщина.

– Табия? – Ошалел Анубис.

– {Пойду тропами в сад инжировый,

Наберу воды у великого Нила-а-а,

Да обмажу тело масл[а]ми, эфирами,

Чтобы не пожрали меня москиты-ы-Ы-Ы-Ы!}

Анубис даже отступил на шаг, вгляделся в девчонку, старательно выводящую рулады. Вот это визг! Аж уши заложило!

– {Потрясу инжир вполсилы я,

Потому что воровка я искусная-а,

Только как объяснить теперь крокодилам,

Что я очень невкусная-А-А-А?!}

Воробьи не выдержали и попадали кто куда. Шакалы перешли на заунывный вой. Внизу начала собираться толпа, дабы послушать балконный концерт из покоев самого Анубиса.

– Ты мертвечиной что ли надышалась?

– А-а-а! Эх! – Махнула рукой Табия и топнула ножкой. – Невкус-на-я!

– Великолепно. – Охрипшим голосом заверил её Анубис.

Девчонка решили идти до конца? Выходит, она боится Атума больше, чем его? Что ж, он тоже умеет выбивать почву из-под ног.

– {Наберу я инжира в…}

Допеть Табия не успела, Анубис шагнул вперед, сграбастал её в охапку и швырнул в покои. Девчонка пролетела через занавески и шмякнулась в подушки, взвизгнула, охнула, завозилась, выбираясь из перьевого плена.