Хроники Митары

– Добрый день! – его властный и уверенный голос, усиленный какими-то чарами, пронесся над головами присутствующих, заставив всех замолчать и обратиться в слух. Он не кричал, но его было слышно по всей школе.

В этот момент Рахат почувствовал, как голос этого человека проникает в душу. Он невольно зажмурился, ощущая теплоту в груди. Казалось, он всем своим существом откликается на каждое слово говорившего. Рахат усилием воли разомкнул глаза и обратил внимание на свои руки – загорелые, покрытые мозолями от работы, охоты и тренировок. Однако сейчас они казались ему могучими, способными на что-то гораздо большее.

– Я рад приветствовать вас в стенах Великой школы «Ак Жол», где древние традиции сплетаются с чарами наших предков. Запомните, что каждый из вас здесь не случайно; вы избраны судьбой, чтобы продолжить путь, начатый вашими предками, сражавшимися за свою землю и свою историю. Здесь мы подвергнем вас испытаниям, чтобы научить не только искусству боя, но и чарам, пронизывающей всю нашу сущность.

Рахат с благоговением ловил каждое слово директора. Он еще долго говорил о традициях, чародействе, гордости предков, великой воле Тенгри. Затем, аккуратно расправил свой плащ черного и серебряного цветов, украшенный вышитой золотом паутиной – цвета школы, и продолжил:

– Сегодня священный день – день праздника Наурыз, день возрождения, когда природа обновляется, когда небо и земля встречаются в гармонии. Сегодня нам предстоит не только принять в свои ряды новых учеников, тех, кого небеса одарили особенной силой. Но и проводить наших выпускников, которые в течении 3 лет проходили сложнейшие испытания и доказали, что готовы покорить этот опасный мир. Вы – свет нашей школы, гордость степи и будущее Митары!

Закончив свою речь Едиге-Хан взглянул на собравшихся и в его глазах вспыхнул огонь. Словно отражение солнца или прикосновение самого Тенгри, подумал Рахат. Он, как и другие, был полностью поглощен происходящим и не заметил, как офицеры, окружавшие площадь, подняли руки вверх и на миг закрыли глаза. Он видел только как легкий прозрачный свет накрывал площадь будто куполом и стекался в самый центр – к помосту. Тогда директор воздел руки кверху и слился в единении с офицерами. Как только это произошло небо над головами первокурсников вспыхнуло множеством красок. У Рахата возникло ощущение, что он попал в водоворот: зеленое, цвета молодой травы после дождя, сияние сменилось розовым, похожим на закат над холмами, а оно сменилось фиолетовым, похожим на сумерки перед бурей. Яркие полосы цвета танцевали, смешивались, сплетались в узоры, будто божественный художник водил кистью по небесному полотну под тихую, не слышную ни для кого мелодию жетыгена10[1]. Рахат не мог оторвать взгляд от переливов света, казалось, он просачивался под кожу и достигал сердца и души. А проникнув, читал самые потаенные мысли и чувства каждого, кто находился внутри сияющего купола.

Спустя секунду, а может и несколько часов, в тот миг время не имело никакого значения, небо очистилось от красок и сияние купола медленно погасло. Но оно оставило после себя на шее каждого первокурсника легкий кожаный шнурок с висевшим на нем кожаным треугольником – тумаром11[1].

Не успели юноши прийти в себя, как гул радостной толпы из родственников и гостей взорвал наступившую тишину, как река прорывает плотину. Родители хотели было кинуться обнимать своих детей, но невысокая ограда не пропускала никого внутрь каменной площади. Им оставалось только с гордостью наблюдать за своими детьми, которые уже сейчас чувствовали себя частью чего-то большего. В это время директор, с улыбкой на губах, покинул площадь и скрылся за дверью учебного корпуса. Рахат обернулся вокруг в поисках того, с кем мог бы разделить это чувство восторга и осознания, что он официально стал частью крохотного мира школы «Ак Жол».

Позади себя, в конце строя, он увидел Али. Его глаза горели радостным огнем. Они с Аскаром стояли плечом к плечу смеясь и хлопая друг друга по спинам.

– Ты видел? – кричал Аскар с блеском в глазах. – Это была целая жизнь! Прямо в небе!

В середине строя Ержан с Бауржаном обнимали друг друга и прыгали с радостными возгласами.

– Мы прошли! – выкрикивал один.

– Нас и правда приняли! – поддерживал второй.

Далее взгляд скользнул в начало строя и наткнулся на Ису, который, забывшись, улыбался от уха до уха. Почувствовав на себе взгляд, Иса вздрогнул, как будто его поймали за чем-то запретным, и его лицо снова сделалось непроницаемым. Он медленно повернулся прямо к Рахату. Спустя миг лицо Исы снова озарилось искренней улыбкой. Он успел только кивнуть Рахату , как к нему подошел другой юноша, тот с кем они вместе прибыли в школу.

Внезапно над всем внутренним двором школы поднялся туман, призывая гостей затаить дыхание, а юношей восстановить строй. Когда он, спустя пару минут, рассеялся, деревянный помост куда то исчез, а на его месте возвышался строй старших студентов в коричневых формах. Присутствующие сразу поняли что это значит – начало выступления выпускников.

Выступление, оно же демонстрация силы, началось как представление от четырех групп студентов, по три человека в каждой. У каждого были строго прописанные роли: нападение, защита, отвлечение. Их движения были плавными, как вода, точными, как удар клинка и слаженными настолько, что создавалось ощущение, будто они читают мысли друг друга. Над площадью проплывали вихри, отражающие огненные удары атакующих, вспыхивали силуэту студентов, созданные из остатка рассеянного ранее тумана, призрачные полупрозрачные животные вцепились в неистовой схватке друг с другом. Земля и даже воздух вокруг дрожали. Затем наступила тишина.

Затем на тренировочной площадке, которая располагалась позади новобранцев, появились новые группы выпускников. Они явно бросали вызов тем, кто выступал на площади. Противостояние продолжилось на новой площадке. Первая группа, взмахнув руками, обрушила на противников поток воды, который хлынул с неба, будто в один миг выжали все облака. Вторая группа воздвигнула прямо из под земли каменную стену точно на пути водного потока. Две стихии встретились и множество брызг разлетелись во все стороны осыпая зрителей мелкими каплями. Выступающие сражались как в танце: удар, блок, контратака, уклон. Вокруг вспыхивали щиты из воздуха и стрелы из огня. Тренировочная площадка наполнилась эхом взрывов и сиянием иллюзий.

Затем к сражающимся присоединились другие выпускники. Они прекратили сражение и начали действовать вместе, слаженно. выпускники слились в одном общем потоке, и начали выпускать завораживающее сияние. Вокруг закружились порывы ветра, а облака начали вспыхивать, будто откликаясь на их зов. Небо вспыхнуло и окружающим показалось, что в этот момент ночь и день начали с невероятной скоростью сменять друг друга, а они не могли ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Не смотря на то, что окружающие с восторгом внимали каждому движению сражавшихся: Аскар в восторге озирался по сторонам, стараясь не упустить ни малейшего движения; близнецы чуть ли с писком подпрыгивали на месте; даже Иса крутил головой по сторонам, то ли восторгаясь старшими, то ли анализируя. Рахат наблюдал за всем происходящим с тревогой, которая напомнила ему о детских страхах, о том, как он, будучи ребенком, столкнулся с жестокой реальностью этого мира и в глазах начал темнеть. В памяти возникли воспоминания, как он, стоя среди других детей, смотрел, как его мир разваливается по частям. Он вспомнил, как давным-давно, на их, тогда еще сильное, полное радости и надежд, племя напали чародеи. В племени Рахата были свои чародеи-защитники, и они действительно были сильны. Однако нападавших было больше и действовали они с таким слаженным хладнокровием, что все чары его племени разбились под жестоким натиском. Он до сих пор хорошо помнил пламя, которым нападавшие поливали его родных, кисловатый и едких запах их горелой плоти; помнил белые тени, силуэты которых были похожи на людей, которые разделяли большие группы отступающих на более мелкие и когтями рвали их спины; животных, которые терзали раненных и отставших от группы соплеменников.

Рахат хорошо знал то отчаяние, которое охватывает всех после поражения, то опустошение, которое приходит после этого. Помнил, как было сложно, особенно после того, как все сильные мужчины, которые были призваны защищать племя, сгинули в пламени, словно сухие листья. Он физически ощущал, как с каждым убитым человеком они теряли не только физическую силу, но частичку духа всего племени.

Но, не смотря на причиненное разрушение, они выстояли. Вскоре девизом их дальнейшей жизни стали помощь ближнему и упорный труд. Они, как цветок мать-и-мачеха, смогли вырваться из выжженной почвы и тянулись к небу. Рахат с самого детства поставил себе целью создание мира без насилия. Он был готов бороться с несправедливость несмотря ни на что, помогать слабым, ценить человеческие жизни превыше всего, даже если вокруг воцарится тьма. Его сердце, полное решимости, глубоко внутри хранило тревогу: что если он не сможет достичь своих стремлений? Что если он не сможет воплотить в жизнь идеалы, к которым так отчаянно тянется?

Глядя сейчас на представление выпускников, Рахат чувствовал, как эти детские страхи снова поднимаются в нем. Сражение, призванное воодушевить новичков и показать чего они могут добиться в стенах школы, для него было живым отражением всех тех ужасов, которые он пережил будучи ребенком. Каждый раз, когда очередной удар разбивался о щит, он слышал крики тех, кто когда-то был ему дорог, и его сердце сжималось от боли. Все происходящее представлялось Рахату не просто выступлением. Каждый щит сопровождался для него криком, каждый удар – смертью, каждая капля воды – кровью. Он снова был там, среди горящих юрт и падающих тел. Но остальные новобранцы внимательно следили за слиянием чар и превращением их в искусство. Они с ужасом и восторгом наблюдали за тем, как выпускники становились проводниками для самой сути чародейства.

В итоге, так же внезапно, как началось, все прекратилось, и выступающие, поклонившись, удалились в учебный корпус.

На площади воцарилась тишина. Не обычная, а похожая на тишину после неистового удара грома, когда земля еще дрожит, а воздух вокруг пропитан остатками силы. Аплодисменты прозвучали немного позже, когда люди наконец осознали, что снова способны дышать и двигаться. Родственники новобранцев начали смеяться и двинулись обнимать и поздравлять своих детей. Но Рахат стоял, словно окаменев. Его руки были сжаты в кулаки. Костяшки побелели от напряжения. Он чувствовал, как внутри него борются два мира: один – тот, где он мечтает о мире и справедливости, другой – тот, где огонь и боль разрушают всё до основания.

– Рахат… – услышал он рядом с собой голос Али и кто-то потряс его за плечо.

Рахат медленно повернул голову на голос и увидел лицо товарища. Али смотрел на него с тихой тревогой.

– Ты в порядке? Ты весь дрожишь.

– Я… я просто… – он сглотнул и попытался улыбнуться, но не получилось – Это было красиво. Но мне показалось… Это было слишком похоже…

– На что? – вмешался Аскар, подскакивая ближе.

Его лицо светилось радостью, но он сразу замолчал и стал серьезным как только увидел лицо Рахата. Затем он положил руку ему на плечо и продолжил:

– Надеюсь, на то, как великие люди сражаются за правду и справедливость, за честь и будущее наследие? – осторожно спросил Аскар будто хотел понять то, что гнетет Рахата. – По лицу вижу, что ошибаюсь.

– Да… и нет, – покачал головой Рахат. – Вы видите только славный бой, но я знаю что остается после него. Я видел последствия войны и боюсь, что эта сила может быть использована не только для защиты, но и для разрушения.

Над друзьями повисла тишина.

Иса, все это время стоял чуть в стороне и наблюдал за всем с холодным интересом. Он видел как Рахат борется с собой. Видел как Али и Аскар стараются ему помочь, но не знают как. Тогда он шагнул вперед. По привычке скрестив руки на груди и вспомнив слова отца: «Прежде чем говорить собери мысли в кулак», он ледяным голосом произнес:

– Ты думаешь не о том, о чем должно, – начал он чеканя каждое слово и придавая ему вес. – Чары – это не добро и не зло. Это сила. А сила – это порядок. Без нее племена и роды давно бы уже перегрызли друг друга, как шакалы. Ты этого хочешь? Или ты хочешь чтобы мы все стали баксы́12[1] и ходили вокруг костра, просили предков о помощи, пели молитвы и могли только лечить раненных, пока враги опустошают наши земли?

Рахат резко обернулся к нему и дрожащим голосом прорычал:

– Я хочу, чтобы сила служила созиданию и жизни, а не разрушению и смерти! – его голос дрожал. – Я видел к чему приводит сила, когда ее используют для уничтожения. Это ужас и боль спрятанные под маской величия!

– Тогда сделай так, чтобы сила использовалась правильно.

Слова Исы прозвучали словно гром в предрассветной тишине. Но никто, кроме следивших за диалогом их не слышал.

– Ты говоришь о защите и созидании, но сам еще ничего не сделал. – продолжил Иса, глядя прямо в глаза Рахату. – Так стать тем, кто будет стоять между сильными и слабыми. Защищай тех, кто не в силах сам себя защитить. Не жди, что кто-то сделает это за тебя. Стань героем и примером для будущих поколений.

Рахат замер.

Али и Аскар тоже замолчали не в силах подобрать слов чтобы ответить одному или поддержать другого.

Иса все так же пристально смотрел в глаза Рахату. Он выглядел спокойным и жестким, но внимательно следил за товарищем, как старший брат. Через какое то время в глазах Рахата загорелась искра и Иса, заметив это, улыбнулся и расслабился.

– Ты прав, Рахат. – прозвучал позади голос Акима АкимУлы.

Все обернулись. Офицер стоял позади, как будто вырос из-под земли.

– Но прав и Иса. – мягко продолжил он. – Вы еще молоды и не до конца понимаете, что чары – это не просто создание ураганов, огненные шквалы или призыв духов. Они, в первую очередь, отражение ваших сердец. Запомните, то, как их использовать зависит от только от того, что у каждого из вас внутри.

Он сделал паузу давая своим подопечным время для понимания смысла сказанных слов и продолжил:

– Многие из присутствующих здесь сегодня пережили боль. Но именно эта боль в итоге сделает вас сильнее.

Рахат почувствовал, как от слов Акима АкимУлы его дыхание становится ровнее.

– Я… Я не хочу бояться силы, – сказал он дрожащим голосом. – Но я боюсь того, кем могу стать, если позволю ей взять верх.

– Это хороший страх, – произнес Аким. – Храни его в своей душе и будь уверен: пока ты боишься потерять себя покорившись силе, пока боишься стать кем, кто причиняет боль, ты ей не поддашься. Однако не позволяй этому страху закрывать твои глаза на то, что ты можешь сделать хорошего для других.

С этими словами он кивнул и оставил первокурсников одних, растворившись в среди студентов и гостей.

– Вот уж не думал, что Аким АкимУлы такой философ. – весело проговорил Аскар, стараясь снять повисшее вокруг них напряжение.

Но никто не засмеялся. Если Али и Иса заметно расслабились, то Рахат так и стоял, смотря в том направлении, где растворился офицер.

– Я не хочу быть тем, кто разрушает, – прошептал он. – Я хочу быть тем, кто восстанавливает. Тем, кто защищает. Тем, кто не позволяет тьме победить.

– Тогда иди этим путём, – сказал Али, положив руку ему на плечо.

Иса сделал шаге вперед и, по примеру Али, положил руку на плечо Рахата. Впервые в его движениях и взгляде не было снисходительности или высокомерия.

– А мы пойдем с тобой.

– Да, к самому солнцу. – подхватил Аскар и заключил друзей в крепкие объятия.

Уже позже, когда гости покинули внутренний двор школы, а ворота закрылись. Когда новобранцы направились в жилые корпуса, чтобы готовиться к началу обучения, Рахат заметил стоявшего неподалеку Акима АкимУлы. Он просто наблюдал за своими подопечными. Рахат замедлил шаг и немного отстав от остального взвода, свернул в сторону офицера.

– Ты через многое прошел, – начал Аким, когда Рахат подошел к нему и встал рядом. – Ты боишься возможной силы, а это значит, что ты уже готов учиться.

Рахат кивнул. Он не знал что ответить. Он даже не знал почему подошел к офицеру. Ему просто хотелось разделить с кем-нибудь то, что лежало на сердце.

– А как же вы? – только проговорил он шепотом. – Вы тоже видели войну? Вы тоже пережили то же, что и я?

Аким АкимУлы молчал. Казалось, что он погрузился в воспоминания, а Рахат не осмеливался снова задать свой вопрос. Немного постояв так, в тишине, взгляд Акима прояснился, он провел рукой по еле заметному шраму на виске – тонкой белой полоске, и ответил:

– Да. Я был в похожем положении. Но я был и там, где, надеюсь, никому из вас не придется побывать. Никогда.

Аким посмотрел Рахату в глаза и улыбнулся самой теплой улыбкой, на какую был способен.

Тут из дверей корпуса вышел Аскар.

– Эй! – воскликнул он, увидев Рахата и махая ему рукой. – Ты куда пропал? Иса говорил, что ты остался поговорить с Акимом АкимУлы, – Аскар с уважением кивнул офицеру и продолжил, – но я все равно решил проверить как ты. Выпускники собирают нас на этаже, не хватает только тебя.

– Идите наверх, – произнес Аким, кивая в ответ. – Отдыхайте и готовьтесь к завтрашнему дню. Сегодня был праздник, но завтра начинается настоящее обучение.

Юноши ушли, скрывшись в дверях, а Аким АкимУлы остался стоять в тени. Он проследил взглядом как Аскар увел Рахата внутрь, а затем погрузился в воспоминания. Я был там, где, надеюсь, никому не придется побывать. Он снова коснулся рукой шрама на виске и в памяти всплыли имена, лица, звуки криков. Аким хорошо знал, что есть места, в которые не нужно возвращаться. Даже в воспоминаниях. Именно это он хотел показать юному Рахату. Но сам возвращался туда каждую ночь.

Глава 4. Команда 7

Поднявшись на второй этаж, Аскар махнул Рахату, указывая на строй, и быстрым шагом встал на свое место. В уке царила странная атмосфера. Второкурсники не показывались из своих комнат левого крыла, будто знали, что должно произойти дальше и не хотели мешать.

Перед строем новобранцев стояли трое старших товарищей, которых нельзя было не заметить – они были выше ростом и шире в плечах, и одеты в парадную форму, которая, как показалось Аскару, излучала слабое сияние. Они точно выпускники, подумал он, с восхищением разглядывая юношей и их форму, которая была в идеальном состоянии. И я стану таким же всего через пару лет. Только не буду таким хмурым и серьезным. Улыбнувшись уголками губ решил для себя Аскар и перевел взгляд на Али, который с таким же восхищением и трепетом глядел на старших.

– Все на месте.

Раздался спереди уверенный и твердый голос Исы. Он стоял в строю, как и остальные, но выделялся как каменная колонна выделяется среди деревянного забора.

После этих слов один из выпускников, стоявший по центру, сделал шаг вперед и медленно, с достоинством, произнес:

– Меня зовут Дамир. Я – командир выпускников этого корпуса. Сейчас, по моей команде, вы все разойдетесь и соберетесь во дворе, у входа в первый. Разойтись!

Аскар еще мгновение соображал, чего от него хотят. Он не привык к такому. В ауле, где выросли они с Али, никто не командовал. Каждый знал свои обязанности и выполнял их на совесть. А если старейшинам нужно было что-то сделать, то все поручения произносились с улыбками, шутками и смехом. Здесь же все было… серьезно. Аскар был готов к этому, но именно в этот момент на секунду замешкался. Затем, быстро придя в себя, повернулся, и бегом направился к лестнице и вниз. На ступеньках его обогнал Рахат, а позади он отчетливо слышал заразительный смех близнецов, которые, толкая друг друга, бежали сразу позади него.

– Ты – последний! – кричал Ержан, толкая Бауржана.

– Нет, ты! – отвечал ему брат, хлопая по плечу.

Они, казалось, всегда играли и перешучивались. Аскар улыбнулся, прекрасно понимая своих товарищей, ведь и сам был таким – любил смеяться и заражать своим настроением всех вокруг. Он был абсолютно уверен, что смех – это и есть жизнь.

Выбежав во двор Аскар обратил внимание, что уже стемнело. Это было странно, ведь живя в юрте, он всегда видел, когда солнце начинает заходить, как день медленно угасает, уступая свои права ночи. Но тут, в двухэтажном каменном кургане, он не мог этого наблюдать, и такой быстрый переход от света к тьме удивил его. Он остановился, чтобы осмотреться и тут, сзади, в него врезался Ержан, который на пол шага обогнал брата. Они упали и кубарем прокатились пару шагов, под громкий и заливистый смех Бауржана. Вокруг поднялась пыль, от которой те, кто успел выйти, начали чихать при этом Бауржан не переставал смеяться.

– Вы похожи на двух ягненков в бурю, которые не могут понять куда им идти и спотыкаются друг о друга. – кашляя и заливаясь хохотом комментировал Бауржан.

Аскар, оглядевшись вокруг, не смог удержаться и, поднимаясь на ноги, тоже расхохотался. Рахат, который наблюдал за всем, широко улыбался. Когда Аскар с близнецами, наконец, смогли успокоиться, обнаружили, что все уже спустились и стоят в строю. Они быстро заняли свои места, и с облегчением выдохнули, поняв, что старших еще не было.

Несколько вздохов спустя, тех самых, что дают время успокоиться и сосредоточиться, дверь корпуса открылась и во двор начали выходить выпускники и в следующий миг уже стояли ровным строем. Аскар даже моргнуть не успел. Последним из первого вышел тот самый командир – Дамир. Он даже не взглянул на строй своих товарищей и обратился к первокурсникам:

– Следуйте за взводом 31. Шагом Марш! – Его голос был твердым, но не грубым, однако он полностью отобрал у Аскара желание шутить или дурачиться.

Оба взвода двинулись вперед. Выпускники – ровно, плечом к плечу, отбивая точный ритм своими шагами. Позади новобранцы, которые шли так, словно это не строй, а стадо овец. Одни толкались плечами, другие умудрялись зацепить ногой ногу соседа и постоянно нарушая строй. Сам Аскар чуть не споткнулся, пытаясь оглянуться и найти взглядом Али. Но Дамир не обратил на это никакого внимания.

Пройдя несколько метров Аскар заметил, что старшие ведут их не на каменную площадь, а совсем в другую сторону, на задний двор учебного корпуса, где уже горел костер.

Выйдя на небольшое открытое пространство и выстроив оба взвода напротив костра, который был не костром, а прямой линией огня, что шла поперек небольшой задней площади, разделяя ее на две равные части. Дамир снова заговорил, переводя взгляд от одного новичка к другому:

– Каждый, кто впервые переступил порог школы «Ак Жол» и прошел посвящение должен отбросить сомнения и прошлые представления о мире, чтобы наполнится истинным видением мира и новыми знаниями. Сейчас вам предстоит прыгнуть через это пламя и, тем самым, сжечь то, что было и очистить душу от тени Ерклика.

Каждое произнесенное слово отдавалось в голове как удар по барабану. Аскар уже был готов выйти из строя и подойти к огненной черте, как его взгляд упал на Али. Друг стоял выпрямившись как дерево, его руки были сжаты в кулаки, а глаза смотрели вперед. Али боялся. Аскар сразу понял это, ведь он был единственным кто знал, что Али не умеет прыгать ни высоко вверх, ни далеко вперед. Но он был абсолютно уверен, что друг справиться с этим.

Пока он думал об этом, из строя вышел стоявший впереди Рахат. Он с мальчишеской улыбкой направился к огню, за пару шагов разбежался и легко перепрыгнул его. Как только его ноги коснулись земли, из строя начали выходить другие.

Данияр, Ербол, Тимур, Марат, Азиз…

– Ты первый. – Аскар услышал позади себя голос Ержана.

– Нет, ты. – ответил ему Бауржан

– Ты!

– Ты!

– Нет, следующим будет Али, – вмешался в спор Аскар и притянул к костру друга. – а вы, пожалуйста, подстрахуйте меня. Не хочу, чтобы мои новые штаны загорелись и мне не пришлось возвращаться обратно с голыми ногами. – закончил он с улыбкой обращаясь к близнецам. Те расхохотались еще громче, но тут же встали по бокам от костра, готовые прийти на помощь, если Аскар или Пухлый начнут падать.

Али все так же со страхом смотрел на огонь, но Аскар положил руку ему на плечо и тихо, чтобы никто не слышал, проговорил:

– Давай, ты сможешь. Это только кажется страшным, но, смотри, все справились, а ты ничем не хуже. – затем, улыбнувшись своей самой широкой улыбкой, добавил, – Если так сильно боишься не допрыгнуть, то я могу толкнуть тебя или пнуть под зад, как в тот раз, когда ты боялся лезть на коня.

Али улыбнулся и его страх стал заметно слабее. Он медленно, аккуратно отошел от костра, разбежался и с криком перелетел через него. Затем упал и кувырком покатился дальше по площади. А сразу за ним, с криком «Урааааа, я лечу как птица!» последовал Аскар.

Следом, с громким смехом и криком «Пуууухлый!», через пламя перепрыгнули близнецы, вместе.