Мелодия для Чира

За окном появились первые дома Хегры. В утреннем тумане холмы, окружавшие деревню, казались спящими великанами, уснувшими среди облаков. Снег был везде: первозданно белый, чистый. Шапками лежал на деревьях и крышах одноэтажных домиков, застил гладь фьорда. Куда ни глянь – снег. Это напомнило Виктору деревушку Лакок в пригороде Лондона, где находилась академия магии. Но здесь было намного холоднее, пар изо рта валил клубами. Новая полицейская форма и куртка с оторочкой из искусственного меха не были предназначены для таких холодов.

Боссе не поехал с ним, отправился ночным автобусом, как поведал ему сонный охранник, отдававший обмундирование. Он должен был прибыть немного раньше Виктора и найти жильё. Грета, как и предполагалось, была занята домашней суетой и обещала появиться в Хегре немного позднее. Заснеженная улица была пуста, а вокзал оказался небольшим домиком, с сугробом на крыше. Тишина давила на уши. Воздух был морозным, свежим, не то что в Осло.

Он перекинул сумку через плечо и по безлюдной дороге зашагал к низким строениям. Пока он ехал в поезде, успел прочитать в потрепанном буклете, найденном за спинкой сиденья, информацию о деревне. Деревушка слыла излюбленным местом для рыбалки. Здесь был детский сад, супермаркет, церковь, школа, коневодческая ферма. Из достопримечательностей – старая крепость времён войны, и пара доисторических наскальных рисунков, найденных в горах. Занятное место.

Среди ряда одинаковых домиков, обшитых сайдингом, Виктор заметил двухэтажное каменное здание с выцветшей вывеской. На ней значилось: бар «Дикий лосось». Дверь завалило снегом, видимо, выпавшим рано утром, пришлось поднажать, чтобы открыть её. Боссе, конечно, едва не расшибся, когда бежал его встречать. Придётся устраиваться самому. Сумрачный бар, вероятно, затерялся во времени и пространстве и выглядел – то ли намеренно, то ли нет – словно трактир из старых фильмов и книг. Ничто здесь не выдавало признаков цивилизации: посыпанный опилками пол, деревянные, потемневшие от времени столы с такими же стульями, пустая стойка с рядом бутылок над ней. Виктора обнадежили две вещи. Во-первых, электричество всё же имелось: вдоль стен тускло горели металлические светильники. Во-вторых, из кухни доносился запах готовящейся еды – жареной рыбы и лука.

– Есть здесь кто? – крикнул он в пустоту.

Из кухни показалась пожилая женщина. Лицо её напомнило Виктору о викингах, – широкое с острой линией скул, оно было изрезано морщинами, как ствол дерева. Женщина молча уставилась на него. Не дождавшись ни приветствий, ни комментариев, Виктор спросил:

– Здравствуйте. Вы хозяйка этого бара?

Старушка смерила его подозрительным взглядом:

– Допустим, я. А тебя каким бесом сюда занесло? Турист?

Виктор устало скинул сумку на ближайший стул. Он замерз и проголодался, позавтракать из-за раннего подъема не удалось.

– Нет, мэм. Я полицейский из Осло. Меня зовут Виктор Колтон. Чуть позже я хотел бы увидеть Биргера Хольгерссона, местного участкового. Подскажете, где я могу его найти?

Хозяйка бара не удостоила его ответом. Взгляд ее был красноречивее слов: ладно, если бы турист, куда ни шло, но столичный коп доверия не внушал.

– Как ваше имя, мэм?

– Брен Карлссен, – проворчала она, вытирая руки о тряпку. – Живу здесь, вместе с семьей. А ты что же, из-за убитой девочки приехал?

– Да, вы правы. Слышали об этом?

Брен вздохнула. Лицо ее скорбно вытянулось.

– Слыхала, а как иначе. Тут, парень, с новостями негусто. В основном о рыбалке говорят да обсуждают соседей. А здесь такое… Бедная. И не пожила-то совсем.

Брен сложила тряпку вдвое и начала смахивать крошки со столов.

– А Биргера ты можешь найти в участке. Такое случилось, что не приведи боже. Наверняка он там, вместе со Стуре. Нужно пройти по улице до школы. Полиция у нас в школе находится, с заднего входа. Своей конторы нет, деревня-то небольшая. Так ты здесь и жить будешь?

Хотелось бы. В соседний городок Виктору мотаться желания не было. Наверняка в деревне найдётся для него комната, нужно лишь поискать.

– А вы жилье не сдаете?

Сморщенное лицо Брен было для Виктора открытой книгой. Комнаты здесь имелись, это он понял сразу, но сдавать помещения столичному копу… Наконец, жажда денег переборола нелюбовь к органам власти, и она кивнула.

– Ты один или напарник у тебя есть?

Только Виктор хотел ответить, что один, как стукнула входная дверь и вбежал Чир. Он был голым.

– Чир-р-р голодный!

Бесовское отродье! Виктор же просил его, сиди, не высовывайся. Он с грустью похлопал по вороту куртки, где прятал нечисть. Когда он успел сбежать и обратиться в мальчика?

– Что ещё за малец? – удивилась старушка. – Откуда же он взялся?

Виктор вздохнул. Можно было стереть Брен память, немного, лишь последние десять минут, но для этого требовались серьёзные обстоятельства. Ходить по чужой деревне и воздействовать на немагическое население без видимых причин он не мог. За это могли наказать.

– Это мой…племянник. Он тронутый немного. – Виктор достал из сумки вещи и бросил Чиру. – Оденься сейчас же.

– Ур-р-р.

Бесёнок, почувствовав угрожающие нотки в голосе хозяина, присмирел и стал натягивать рубашку, джинсы и ботинки. Наверняка он сбежал ещё на улице и шел за ним голышом. Хорошо, что утро, и на улице никого не было. Интересно, бесам так же холодно, как и людям?

– Ты с мальцом будешь жить? – Хозяйка бара с жалостью смотрела на Чира. Тот оделся и сел на корточки, поглаживая кота. Виктор занервничал. Мальчиком Чир был ещё ничего, но в ипостаси беса легко мог слопать животное.

– Мм. Да, с мальчиком.

– Идемте, покажу комнаты.

Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице. Если в доме и был кто-то ещё, то либо спал, либо отсутствовал – было тихо. Хозяйка отворила дверь в одну из спален. Небольшая комнатка была обставлена в аскетичном стиле: кровать, застеленная покрывалом, узкий платяной шкаф, столик и два стула. У окна стояло кресло, накрытое красно-коричневым клетчатым пледом. Всё было чистое, от стен пахло деревом.

– Малыш может спать на кресле. Оно раскладывается. Ну чего, бельё нести?

 Виктор кивнул. Комната его вполне устроила. Справившись о цене и отдав деньги, он кинул сумку на кровать и спросил:

– А позавтракать у вас можно?

Чир за спиной у Брен оживился: оскалил заостренные зубки и облизнулся. Как бы отучить его так делать?

Брен, отдав ключи, буркнула:

– Можно.

Да, немногословные здесь люди. Через десять минут Виктор и Чир сидели за стойкой бара, отполированной локтями так, что можно было увидеть своё отражение, и, подвинув ближе предложенную еду, принялись завтракать. Брен подала кофе с молоком в таких больших кружках, что кошку можно было утопить. На тарелках дымились поджаренный хлеб и яичница, заправленная стреляющим жиром салом. По всей видимости, в этом краю никто о правильном питании не слышал. Скажи сейчас Виктор старухе, что всё это вредно, получил бы взгляд, полный непонимания и презрения. Он ведь мужик, а мужики завтракают именно так. А уж детям сам бог велел много есть, растут ведь.

Попробовав, он решил позабыть на время о холестерине и калориях. Вкусно. В конце концов, он уже не боевой колдун и форму держать ни к чему. Чир не испытывал никаких терзаний, ел, причмокивая от удовольствия. Брен посмотрела на мальчика с одобрением.

– Жуй, не торопись. Тронутый или нет, всё божье дитя. Будешь хорошо кушать и поправишься.

– Шпасибо! – с набитым ртом сказал Чир по-английски, чем немало удивил Виктора. Ранее все попытки научить беса хорошим манерам были провалены. Может, ещё не всё потеряно? – Я вот это люблю! – Мальчик указал на кофе.

Когда он перестанет вздрагивать в такие моменты? Почему-то бесёнок любил всё то же, что Артур при жизни: кофе с молоком, булочки с корицей, жареную треску, бананы. Чир стал причиной гибели Артура, но винить его в полной мере Виктор не мог. Бесёнок был существом подневольным и, привязанный заклинанием, следовал приказам Мориани. Ругать собаку за то, что защищала хозяина? Интересно, испытывает ли нечисть муки совести? Вот уж вряд ли. Если не муки, то, может, сожаление? Хотя бесёнок мог и не помнить схватку в библиотеке, слишком был мал и неразумен.

В баре пахло смолой. На дощатых стенах висели черно-белые фотографии. Несколько снимков деревни, заснеженные фьорды, но в основном рыбаки, с подвешенной на веревках рыбой. С пожелтевших снимков на них смотрели десятки улыбающихся людей. Гордые уловом, они навеки застыли в счастливом мгновении. Кого-то наверняка уже не было в живых. Кофе был, конечно, не натуральным, а обычным растворимым, но вполне сносным. У ног ластилась мелкая серая кошка, приглянувшаяся Чиру. Она обвила ноги Виктора хвостом и громко мурлыкала, выпрашивая кусочки со стола. Брен, не думающая сидеть на месте, смела старые опилки и подсыпала новых. Она включила радио, висевшее на стене, оно чуть потрескивало, но работало. Бар наполнила джазовая музыка. Ян Гарбарек, “Во славу мечтаний”. Виктор почувствовал покой и уют. Давно с ним такого не бывало. Но потом он вспомнил, что его ждёт труп, и хорошее настроение как рукой сняло.

– Спасибо, хозяйка.

Доев, они поднялись в комнату. Что же делать с Чиром? Оставить здесь? Ну уж нет, это опасно.

– Ты ослушался меня, – строго сказал Виктор. – Я велел сидеть тихо и быть бесенком!

– Не помнит Чир. – Голубые глаза мальчишки забегали под пристальным взглядом хозяина. Он помотал головой из стороны в сторону. – Помнит, что тихо, а про бесёнка нет.

Неплохо бы наказать его, – снять ремень и хорошенько отстегать, чтобы в другой раз слушался. Но что это изменит? Их уже видели вместе. Придётся врать всем: жителям деревни, коллегам, шефу. Нужно придумать складную историю, чтобы не выдать себя и Чира. Глупое создание.

– Всё ты помнишь, дружок. Слушай еще раз и повторяй. Сейчас будешь бесом, а мальчиком, только когда я скажу.

Чир уныло повторил. Виктор поднял ладонь, призывая мальчика обратиться, и одежда упала на пол. В ней завозился мохнатый комок. Он сунул его за пазуху и вышел из комнаты.

Глава 4

Ветер разогнал облака над сопками, сквозь тучи на заснеженную улицу падали солнечные лучи. Тишина стояла почти абсолютная, лишь в каком-то из дворов лениво гавкала собака. Дым поднимался из труб и исчезал в свинцово-сером небе. Да, давненько он столько не ходил пешком. Старая травма дала о себе знать, нога предательски заныла. Надо же, ещё утром он проснулся в своей квартирке в Осло под гудки машин и шум трамваев, а сейчас словно оказался на Северном полюсе. Того и гляди из-за кустов появится медведь или выскочит заяц. Тишина и покой этого места располагали к размышлениям. Поговорить с Гахерисом было отличной идеей. Почему он не подумал об этом раньше? Старик хоть частенько и бесил его своими притчами и прибаутками, но был хорошим учителем и другом. Иногда это ценится выше, чем уровень магии. Возможно, стоит позвонить ему из Хегры, если будет откуда.

Виктор подошёл к зданию школы. К обшитой вагонкой двери с торца здания шла тонкая цепочка следов. Он вошёл, щурясь со света. В комнате было трое. Боссе тут как тут. Виктор поздоровался за руку с ним, и с двумя его спутниками.

– Биргер Хольгерссон, – представился хмурый мужчина лет пятидесяти, с ёршиком седых волос на голове. Рукопожатие у местного шефа было довольно крепким.

– Стуре Морген, – пробормотал второй.

Стуре, скорее всего, было лет двадцать или около того, но выглядел он моложе. Он испуганно смотрел на Виктора, хотя тот в свои двадцать семь тоже был довольно субтильным. Стуре выглядел как ребенок, которого родители забыли на горке, а кто-то из заботливых сельчан привёл в полицейский участок. Румяные щёчки, золотистый чуб, голубые глаза – просто ангелочек с Рождественской ёлки.

– Колтон, вы уже прибыли? Отлично. Я разбирался с жильём по приезде. К сожалению, в рыбацких домиках свободной оказалась лишь одна комната. Раньше она принадлежала убитой девушке. Поэтому…

– Не волнуйтесь, Ларссон, – усмехнулся Виктор, – я позаботился о жилье. Снял комнату над местным баром. Для Греты там тоже комната найдется.

– Ну и отлично. Тогда приступим. Хольгерссон, можно нам посмотреть отчёты по этому делу?

Хольгерссон молча протянул им папки. Боссе листал записи о месте происшествия, а Виктор – результаты вскрытия. Свежий клей подсказал Виктору, что результаты поступили в участок лишь сегодня.

– Тело было найдено утром? – спросил Боссе.

– Да стало быть, утром. Местные ребятишки нашли, близнецы Харри и Ари. В школе начались каникулы, так они спозаранку на рыбалку пошли. Девушка лежала возле полыньи.

Заснувший у него за пазухой Чир завозился, он неровно дышал к детям. Бесенку тоже хотелось рыбачить, бросаться снежками, кататься на коньках, и он искренне недоумевал, почему ему нельзя поиграть с ребятами. Виктор же боялся, что демоническая сущность проснётся в мальчишке в самый неподходящий момент, и это будет стоить ему многого.

Артур тоже любил кататься на коньках…

– В отчёте, который я читал в участке, упоминалось о воске, найденном на одежде, – листая бумаги, сказал Виктор. Он расположился на шатком стуле возле Стуре. – А самих свечей вы не нашли?

– Не было никаких свечей, Колтон. – Биргер Хольгерссон держался довольно прохладно. Он не знал, что они маги, иначе градус понизился бы еще больше. – Девушка лежала на спине, вот фото. Руки и ноги раскинуты в стороны, верхняя часть одежды отсутствовала. На груди вырезан этот символ, ножом, по всей видимости. Небольшие отметины на руках, будто она была долгое время была связана.

Виктор посмотрел снимки. Те же, что показывал вчера Ларс. Новых не было.

– А результаты вскрытия…

– Пришли утром по электронной почте. Тело находится в больнице Схьёрдалхалзена, это соседний городок. Всё подтвердилось. Смерть наступила в результате удара в височную часть головы, – зачитал Биргер, и от себя добавил,   – Поленом шибанули, или багром.

Виктор не запомнил название городка. Ох уж эти непроизносимые местные названия. За несколько месяцев в Норвегии он так и не привык к ним.

– Может, съездим посмотрим? Здесь ведь недалеко, – предложил Виктор, вспомнив буклеты, прочитанные в поезде, и тут же наткнулся на два одинаково недовольных взгляда. Во взгляде Хольгерссона читалось: «Понаехали, умники». Взгляд Боссе кричал, что главный он, и только ему решать, куда ехать и когда. Чёртов сноб.

– Здесь же куча фотографий. Что вы хотите увидеть? – ворчал Хольгерссон.

– Не знаю. Посмотрим.

Спорить всё же никто не стал. Биргер усадил всех в свой старенький Мерседес, и спустя двадцать минут они уже катили по улицам Схьёрдалхалзена. Городок был больше, чем Хегра. Однотипные двухэтажные дома, продуктовые магазинчики, пара придорожных кафе, названия которых не отличались оригинальностью – просто сонное царство Снежной королевы, не иначе. Возле небольшой площади они свернули налево и остановились. У здания больницы снег был убран.

– Может, я в машине побуду? – Стуре не хотел идти в морг. Он согнулся на заднем сиденье бледный, будто его укачало.

– Ты ехал с нами, чтобы в машине сидеть? – рассердился Биргер, и Стуре, выбравшись из автомобиля, поплелся за всеми. Интересно, что его заставило пойти в полицию? Профессия копа явно не выглядела делом его жизни.

Больница встретила их тишиной и рядом безликих серых дверей. Если здесь и были пациенты или врачи, то все они спали. Не было даже охранника у входа. По винтовой лестнице они спустились в морг. Хмурый врач, чем-то похожий на Биргера, поздоровался, и, после того как Боссе показал жетон полиции Осло, кивнул и представился.

– Ульрик Хольгерссон. Идемте.

Он открыл отсек и выкатил глухо лязгнувшую каталку, на которой лежало накрытое белой простыней тело. Накидка была убрана, и Виктор вздохнул. Да, это была она. Он и сам не понимал, почему захотел приехать в морг. Убедиться, что снимки – реальность? Увериться в человеческой жестокости?

– Смерть наступила в результате этой раны? – спросил он врача, указав на одну из ссадин.

Тот покачал головой:

– Нет, эта рана совсем небольшая. Я бы сказал, что таким образом девушку оглушили. От подобного удара она могла потерять сознание, но умереть – вряд ли. А уже этот удар, – он показал на другую рану. Волосы вокруг неё были срезаны, – он и стал смертельным.

– Они нанесены в одно и то же время? – поинтересовался Виктор.

– Нет, – покачал головой Ульрик, – С разницей в несколько часов.

– Если речь действительно идет о каком-то ритуале, то, возможно, было так, – сказал Боссе, включаясь в разговор. – Девушку оглушили. Затем привезли или принесли на место преступления, а потом, после ритуала, убили.

Стуре, и до этого побледневший, цветом лица теперь не отличался от покойной девушки. Он смотрел на неё неотрывно, сминая в руках вязаную синюю шапку.

– В ту ночь шел снег? – спросил Виктор у Хольгерссонов. По всей видимости, врач и полицейский приходились друг другу братьями. Ответил Биргер.

– Да, в ту ночь сыпало, будь здоров. Сейчас почти каждый день снег, но тогда метель была сильной. Ночь матери.

– В каком смысле? – не понял Виктор. Боссе, видимо, тоже.

– С двадцатого на двадцать первое декабря. Ночь перед зимним солнцестоянием, – ответил Ульрик. – Предки-викинги так её называли. Не забывайте, ребята, это вам не столица. Здесь чтут корни, традиции. С двадцать первого декабря начинаются праздники Йоля.

– Тоже древний праздник? – спросил Виктор, и Боссе раздраженно шикнул на него. Про Йоль он, видимо, знал. – Ладно, с праздниками понятно. Давайте вернёмся к метели. Убийца оглушил жертву, после принёс её к проруби. Мы видим следы воска на одежде и руках. Разве в такую метель можно на реке зажечь свечи? Да и зачем привлекать внимание. Огонь слишком заметен.

– Жертву могли принести на лёд позже, – резюмировал Боссе, – а свечи жечь на месте ритуала. В каком-то помещении.

– Могли, – согласился Биргер. – Метель-то была неслабая. Все следы замело.

– Тогда почему убийца не скинул тело в прорубь? – продолжал рассуждать Виктор. – Девушку долго бы не нашли. К весне. А может, и не нашли бы вовсе.

На это замечание предположений ни у кого не было. Полицейские попрощались с Ульриком и поехали в назад Хегру. Боссе предложил посетить место, где было найдено тело, и все вяло согласились. Угрюмо нависшие холмы окружали деревню с двух сторон. Машина выехала на трассу и спустя полчаса, преодолев пару покрытых настом перевалов, остановилась. Осмотр места мало что дал. За два дня никаких следов уже не осталось, если они, конечно, были. Снег лежал на мили вокруг – туманная дымка, запах приближающегося снегопада и тишина. До жилых домов не так далеко, но вряд ли кто-либо что-то слышал. Чуть ближе находились рыбацкие домики. Нужно было допросить туристов. Два дня прошло, в домиках вполне могли находиться те же рыбаки, что и в день преступления. Стуре отпустили домой. Остаток дня Виктор, Боссе и Биргер ходили от строения к строению, опрашивая местное и приезжее население. Никто ничего не видел.

Замёрзнув так, что начали стучать зубы, они попрощались. Боссе уехал, чтобы встретить Грету, а Виктор вернулся в бар. Тот окутал его шумом и теплом. Румяные с мороза, рыбаки пили пиво, спорили, смеялись. Виктор поднялся в комнату и переоделся. Походил денёк в полицейской форме и хватит. Все и так теперь знают, что он коп, а не знают, так слухи здесь быстро распространяются. Завтра он наденет что-нибудь потеплее. Горячей воды не было. Виктор сложил печать подогрева воды, и та быстро стала теплой. В эмалированном тазу он умыл лицо и руки.

Чир в образе беса порхал по комнате, пискляво вереща. Он явно засиделся без движения и теперь выказывал степень негодования.

– В мальчика, – приказал Виктор и Чир обратился в мальчишку.

– Скучно так. – Надул он губы, надевая трико и футболку, вытащенные Виктором из сумки. – Устал Чир.

– А ты думал, будет весело? – Виктор смотрел в зеркало и прикидывал, побриться сейчас или завтра? Довелось ему родиться черноволосым, теперь всю жизнь мучиться. День без бритвы превращал его не в брутального мужчину, а в того же худого взъерошенного подростка, только с бородой. Бледность и тонкие черты лица могли показаться даже аристократическими при нужном освещении, если не слишком приглядываться. На деле любой недосып или попойка в баре сразу выявлялись темными кругами под глазами.

– Дома и то веселее. Там игрушки остались. А ещё Чир голоден.

Кто бы сомневался. Интересно, такой аппетит вызван его демонической природой или растущим организмом? Виктор не припомнил, чтобы он ел в детстве за троих.

– Скоро спустимся, поужинаем. Давай-ка лучше поговорим. – Он решил всё же не бриться. В баре, полном рыбаков, кому нужен его идеальный внешний вид? Он повернулся и посадил Чира на кровать.

– Чир не хочет.

Виктор вздохнул, потерев переносицу.

– Когда я называю тебя по имени… – Чёрт. Объяснять правила грамматики демону из преисподней не входило в ряд его любимых занятий. – Я кто? – Он указал себе на грудь.

– Хозяин. – Чир явно не понимал, чего от него хотят.

– А зовут меня как?

– Хозяин.

Ладно, пусть так. Он присел рядом.

– Ты зовёшь меня хозяин, другие – Виктор. Но если я, – он снова положил ладонь в области сердца, – говорю о себе, то произношу слово «Я». А к тебе обращаюсь, говоря «Ты». Замечал?

Чир смотрел на него, как в книгу с китайской грамотой.

– Раньше ты сидел в квартире, и мне было всё равно. Но раз ты обнаружил себя, нужно говорить по-человечески. Надо учиться, понимаешь?

– Чир-р-р теперь мальчик, – ощерился бесёнок, и Виктор заметил, что ещё два клыка приняли округлую форму обычного детского зуба.

– И клыки не показывай, это некрасиво. Люди пугаются. Понял?

Мальчик кивнул.

– Чир понимает. Но иногда хочется показать клыки.

– Да, мне тоже иногда хочется, – пробормотал Виктор, вспомнив надменность Боссе, – но я сдерживаюсь. Это и отличает человека от беса. Если хочешь быть мальчиком, веди себя как мальчик.

Бесёнок на миг задумался, затем вскинул на него невинные голубые глаза.

– Чи…Ой. Я понимаю.

Виктор был так горд собой, словно выучил английскому языку племя папуасов.

– Ну и отлично. Только на людях не называй меня хозяин, ладно?

– Почему?

Потому что объяснить это будет сложно. Виктор усмехнулся. Да уж, его могут принять за растлителя малолетних, который украл ребёнка, а теперь возит его за собой по барам и мотелям, как Гумберт Гумберт из книги «Лолита».

– Просто не надо. Называй меня лучше дядя Виктор. Пусть думают, что ты мой племянник.

– Хорошо, дядя Виктор.

Что за прелесть этот мальчик?

Вечером они спустились в бар. Окна были не пластиковыми, а обычными, деревянными, что тоже, как ни странно, придавало месту уюта. Он замечал, что в Норвегии пластиковые стеклопакеты вообще не чести, даже в столице. Темнота на улицы Хегры опустилась так стремительно, словно за окнами вывесили чёрное одеяло. За стойкой он заметил парня, возрастом младше Стуре. Тот, увидев Виктора, улыбнулся и представился:

– Нильс Карлссен. Я внук старой Брен, она встретила вас сегодня утром. Там у столиков моя мама Хильда, а отца сейчас нет, он уехал на рыбалку с ночёвкой. Чего-нибудь желаете, мистер Колтон?

– Пива и чего-нибудь поесть. А малышу, может, каши, если есть.

Нильс покосился на Чира, скромно стоявшего рядом. Парень явно считал бар местом, не подходящим для ребёнка.

– Есть сосиски и жареная капуста. Ещё бабушка пекла пироги с мясом.

– Давай всё.

В баре было тепло и уютно. Трещал огромный камин, гул голосов сливался в нестройный шум. На Виктора и Чира никто не обращал внимания, лишь Хильда, убирая со стойки кружки, покосилась на них, едва буркнув приветствие. Виктор и раньше на отсутствие аппетита не жаловался, а сейчас мороз и свежий воздух сделали его почти волчьим. Еда была вкусной, а главное, горячей. Чир уплетал пирожки, постанывая от удовольствия. Пиво было обычным, он пил такое в столице, только здесь цены были гораздо выше. Насытившись, Вик стал лениво оглядывать зал. Интересно, есть ли среди присутствующих убийца? Может, тот пожилой мужчина в потрепанной клетчатой рубашке? Или этот бородач, что так весело смеется? Или…

Виктор замер. Этого не может быть. Девушка, сидевшая у окна, была ему знакома. Но что она здесь делает? Недолго думая, он подхватил недопитое пиво и прошёл с ним через зал.

– Герсеми?

Глава 5

Утром того же дня Герсеми Хансон сидела в офисе и пыталась сосредоточиться. Работы было столько, что от бумаг крышки стола видно не было, но настроения что-либо делать не появлялось. Впереди Рождество, очередной семейный праздник, но радости от наступающих выходных она не испытывала. Ей предстояло ехать в заснеженную пригородную деревушку, – выслушивать советы родителей, тетушек, дядюшек, и оправдываться, почему она приехала без парня. Снова.