Академия роз и нарциссов

Даже те, кто казался его друзьями, могли в тайне желать ему зла.

Был еще один фактор, сужающий круг подозреваемых. Платон погиб в старой астрономической башне, которую давно использовали, как склад ненужных вещей. Состоя в студсовете, Платон сумел раздобыть код от висевшего на двери замка. Этот код не знал никто кроме Платона, и друзей, которым он его передал: Тины, Сони и Родиона. Также код знала Зоя Михална с кафедры и несколько подсобных рабочих. И… сама Алиса.

У Платона случилось кровоизлияние в мозг и одновременно с этим произошел разрыв сердца. Естественную причину во время следствия отмели – Платон был совершенно здоров и незадолго до своей смерти проходил полное медицинское обследование. То, что у молодого физически крепкого парня мог одновременно случиться инфаркт и инсульт было крайне маловероятно.

Обычно, причиной гибели, в таких случаях являлось сильное ментальное воздействие. Кто-то приказал Платону умереть и он послушался. Учитывая то, что он сам был довольно сильным менталистом было страшно подумать о том, каким даром должен был обладать тот, кто его убил.

Ни Зоя Михална ни рабочие не обладали ментальным даром и не могли на него напасть. Тина, Соня и Родион в это время находились на приеме в честь прошедшего в тот день шахматного турнира. Их видело множество людей, подтвердивших их алиби, но мог ли один из них незаметно ускользнуть с вечеринки, чтобы пробраться в башню?

Прием проходил в бывшей оранжерее: просторном помещении со стеклянным потолком и огромными окнами, во всю стену. Оттуда можно было за пару минут дойти до старой астрономической башни.

Алиса была единственным человеком, оказавшимся рядом с Платоном, когда он погиб. Он умер у неё на глазах.

Следователи запросили доступ к их перепискам, и узнали, что незадолго до его смерти они много ссорились и Платон угрожал от расстаться с ней. Он всегда ее этим запугивал для того чтобы манипулировать и заставлять подчиняться.

Она была менталистом, и хотя ее дар был намного слабее, чем у Платона, по совокупности всех причин, следователи решили, что именно она его убила.

Если бы не вмешательство князя Волчинского, и не нанятые им адвокаты, Алиса бы точно до сих пор сидела в тюрьме.

Ее сжирали бессилие и ярость, стоило ей вспомнить о том, что кто-то ее подставил. У неё заболела голова. Верный признак того, что ей следовало успокоиться. Алиса постаралась взять себя в руки и вернуться мыслями к расследованию.

Щелкнув колпачком ручки, она аккуратно вывела в блокноте имена первых подозреваемых: Тина, Родион и Соня. У всех троих был сильный ментальный дар. Они входили в четверку самых искусных менталистов их потока, вместе с Платоном. Также, они находились недалеко от башни во время убийства и знали код от замка, но кроме возможностей им нужны были еще и причины, чтобы убить Платона.

Алиса почесала ручкой затылок.

Что могло толкнуть на преступление Тину? Она была лучшей подругой Платона и знала его с детства. Алисе казалось, что Тина… тайно в него влюблена.

Это вовсе не бросалось в глаза, но было заметно по тому, как она вечно о нем заботилась: могла отдать ему свой зонт во время дождя, заплатить за него в кафе, даже если он не просил, вечно чем-то его угощала, спрашивала не холодно и не жарко ли ему, надо ли закрыть форточку или наоборот приоткрыть ее пошире. Платона часто эта навязчивая забота раздражала и он мог ехидно и зло ей ответить, делая так, что даже не сразу было понятно, что он ее оскорбил. При этом он не гнушался пользоваться тем, что она ему давала. Если у него заканчивались карманные деньги и стипендия, то он мог взять у нее в долг и забыть потом его вернуть.

Могло ли выйти так, что после всех унижений любовь Тины переродилась в ненависть и она решила покончить с ним?

Алиса задумчиво нарисовала рядом с именем Тины в блокноте разбитое сердечко. Ее взгляд переместился к следующему имени: Родион…

Хотя со стороны они могли казаться лучшими друзьями, Алиса не могла не заметить их вечного соперничества. Они соревновались в том, кто лучше сдаст экзамены, отожмет больший вес в зале, и даже в том, кто сможет запихать больше зефирок в рот. И почти всегда выигрывал Платон. Если Родиону даже и удавалось его одолеть, то Платон, с милой улыбкой принимая поражение, потом изощренно и мерзко ему мстил.

Соня как-то раз по секрету рассказала Алисе, что когда они учились в третьем классе, Родион занял первое место на конкурсе стихов, а Платон второе. На следующий день Платон принес в класс огромную коробку конфет в золотой обертке, которые его родители привезли из Бельгии, и стал угощать всех детей в классе. Родиону тоже досталась конфетка, но когда он развернул золотую фольгу внутри оказался кусок грязи. В этом был весь Платон.

Тем не менее, они знали друг друга долгие годы и Родин, по видимому успел примириться с особенностями своего друга. Могло ли случиться что-то, что переполнило и так наполненную доверху чашу его терпения?

В день смерти Платона в академии проходил финал шахматного турнира среди юниоров. Это было большое событие на которое съехались высокопоставленные вельможи, журналисты и люди из индустрии шахматного спорта.

Родион практически жил шахматами. Он возглавлял шахматный клуб, участвовал в соревнованиях и даже планировал стать профессиональным гроссмейстером, отказавшись от дальнейшего развития, как менталиста.

Платон тоже играл в шахматы и делал это очень хорошо, как и все остальное, за что он только ни брался. Просто ради шутки он решил участвовать в турнире и неожиданно дошел в нем до самого конца. В финале жребий выпал так, что он должен был играть партию против Родиона.

Для самого Платона победа в турнире не значила ничего, для Родиона же она была всем. Победа в турнире могла стать первой ступенью в его шахматной карьере.

Как поступил бы хороший друг на месте Платона? Вероятнее всего поддался бы. Что сделал Платон? Разгромил Родиона подчистую, и поставив шах и мат саркастично улыбнулся и сказал:

– Что же похоже, что шахматы это не твое, не так ли? Может стоит попробовать шашки? Говорят они полегче…

Алиса была в это время рядом – сидела в первом ряду между Тиной и Соней. Она видела, как задергались желваки на щеках Родиона, как раздулись его ноздри, и как потемнел взгляд. Казалось, даже очки у него запотели от злости. Но он удержал себя в руках т сказал:

– Что поделать, может быть ты и прав…

Могло ли поражение от рук лучшего друга лишить его разума? Мог ли он в состояние аффекта последовать за Платоном в башню и там напасть на него?

Алиса решила, что мог. Рядом с именем Родиона она аккуратно нарисовала маленькую шахматную доску. Ее взгляд переместился ниже к имени Сони.

Могла ли она убить Платона? Он меньше всего общался с ней внутри их компании и казалось, что и вовсе порой забывал о ее существовании. Например, мог забыть поздравить ее с днём рождения или, угостив всех сладостями ей ничего не дать.

Он явно пренебрегал ею, но могло ли одно это стать причиной для убийства? Алисе казалось это маловероятным, но и вычеркивать Соню из списка подозреваемых она не стала, вместо этого нарисовав рядом с ее именем размашистый знак вопроса.

Могла ли Алиса добавить, кого-то еще? Если говорить о тех у кого был код от двери в башню, то нет, но в академии в тот день собралось так много людей. На прием в честь шахматного турнира съехались семьи и друзья игроков, члены попечительского совета, журналисты, профессиональные гроссмейстеры, желающие посмотреть на начинающих игроков.

Что если убийца не проник в башню вслед за Платоном, используя код, а вошел вместе в ним. Кому еще Платон мог доверять настолько, чтобы показать это уединенное место? И почему этот человек мог хотеть убить его? И куда он делся потом и покинул башню, так и не попавшись никому на глаза?

На ум Алисе пришло только одно имя. Она пару секунд сомневалась, думая о том, стоит ли ей добавлять его в список, а затем все же решившись, аккуратно вписала: Савелий.

Глава 6. Башня

Ей не хотелось верить в то, что Сева – младший брат Платона, мог быть тем, кто отнял его жизнь. Он всегда казался ей самым милым, добрым и нормальным членом аристократической, высокомерной и безумной семье графов Нариос.

Когда Алиса впервые пришла их дом то Платон, сидя с ней на диване в гостиной, и ничуть не смущаясь от того, что Сева, обедавший в кухне, отделенной лишь распахнутыми широкими стеклянными дверьми, отлично их слышит, сказал:

– Он странный и у него совсем нет друзей. Это паршивая овца в нашей семьей.

Со временем, наблюдая за их семьей, Алиса осознала, что Сева был скорее «козлом отпущения», чем овцой. Платон с детства привык скидывать на него ответственность за все свои проказы, а также перевешивать обязанности, и просто отвешивать ему тумаки и оскорблять, если был в плохом настроение и хотел выпустить пар.

Их бабушка, Леонида Зиновьевна, за малейший проступок кричала на Севу так, что дрожали стекла в окнах и подвески у хрустальных люстр. При этом Платон был ее любимцем, которому все и всегда сходило с рук.

Одного этого уже было достаточно, чтобы Сева возненавидел старшего брата. Помимо этого род Нариос придерживался майората, это означало, что все наследство, титул, деньги и имущество должны были достаться старшему сыну. Младшей же должен был довольствоваться в лучшем случае небольшим содержанием.

Как бы Алисе ни был симпатичен Сева, она не могла отрицать того, что он один самых очевидных кандидатов на роль подозреваемого. Она не знала, что ей нарисовать рядом с его именем, поэтому изобразила кривой цветочек.

Вздохнув, Алиса откинулась на подушку, держа в вытянутых руках блокнот и, рассматривая плоды ее мозгового штурма. Четыре имени, и что ей это дало?

С Тиной она разберется на дуэли, но что делать с остальными? Как она сможет проверить их? И хуже того, на самом деле, убить Платона мог, кто угодно, даже тот, кого она не знала, и кто давно покинул академию или посетил ее единственный раз в день злополучного шахматного турнира.

Платон был слишком самонадеян, и слишком легко заводил врагов. Неудивительно, если он однажды наткнулся на того, кто смог дать ему отпор.

Ей вдруг стало так тяжело и не выносимо, что согнув руки, она уложила открытый блокнот себе на лицо, словно оказавшись вдруг в домике. В нос ударил запах бумажных страниц и шариковой ручки.

Алиса прикрыла глаза, собираясь полежать так совсем чуть чуть и неожиданно для себя задремала.

***

Вздрогнув, Алиса проснулась. В полумраке комнаты над ней застыла худощавая фигура.

Вскрикнув, Алиса села, ударившись о спинку кровати, и бросила в незнакомца подушкой.

– Ой! Ты чего? – пискнула фигура голосом Саши.

Ощущая одновременно и облегчение и бешеную аритмию, Алиса спрыгнула с кровати и, подбежав к выключателю, зажгла свет.

– Фу! Ты меня напугала, – выдохнула она. – Зачем так подкрадываешься? И почему ходишь в темноте?

– Прости, просто не хотела тебя будить.

– Ничего. И ты прости. Не сильно я тебя ударила? – спросила Алиса, поднимая подушку.

Рядом на полу валялся ее блокнот. Наверно, он упал пока она спала. Она убрала его в тумбочку.

– Все хорошо, – шмыгнув носом, Саша села за стол и принялась вываливать из сумки художественные принадлежности. – Как у тебя прошла практика? Тебя… не доставали?

– Не доставали. В целом терпимо.

Алиса подошла к висевшему на стене зеркалу, чтобы пригладить волосы и поправить одежду.

– Это хорошо, – Саша искренне улыбнулась. – Я волновалась, что вдруг эта рыжая настроит всех против тебя на факультете…

– Ты про Тину? Она наверно может, – Алисе вдруг стало не по себе от этой мысли.

– Знаешь, а ты очень смелая! – заметила Саша, перекладывая рисунки в папку. – После всего, что случилось я бы никогда не смогла вернуться назад. Почему ты, кстати решила восстановиться в академии? Разве тебе не хочется начать все сначала, где-нибудь в другом месте?

Алиса хотела было сказать, что в другом месте она не сможет найти убийцу Платона и отомстить за себя, но в последний момент передумала. Хотя Саша ей нравилась, они буквально были знакомы второй день. То, что они когда-то ходили на лекции в одном потоке было не в счет, Алиса тогда ее даже не замечала. Пока что было преждевременно делиться с Сашей всеми своими тайнами.

– Мне всегда нравился Петербург и я мечтала учиться в академии. Почему я должна отказываться от всего, только потому что я кому-то здесь не нравлюсь? – вместо этого сказала она. – К тому же у меня остались незавершенные дела.

– Завидую тебе, – пробормотала Саша. – Мне бы никогда не хватило мужества вернуться в такое место. К тому же климат в Петербурге откровенно гадкий.

– Ты уже ужинала? – спросила Алиса, решив сменить тему.

– Да, ходила в столовую вместе с одногруппниками. А ты нет?

– Практика по ментальным искусствам высосала из меня все силы. Я почти сразу уснула, как вернулась в общежитие.

– Ой, прости. Надо было тебе написать, покушала бы с нами, – в голосе Саши звучало искреннее расстройство.

– Не бери в голову, я все равно спала. К тому же, ты не обязана со мной нянчиться, – Алиса улыбнулась, пытаясь сгладить неловкость.

Сказав, что пойдет перекуситт, пока там все не съели, она вышла из комнаты и спустилась на первый этаж в столовую при общежитии. Она была меньше, чем та, что располагалась в здании академии, без огромных окон от пола до потолка и лепных розеток на потолке. Зато по углам здесь стояли огромные фикусы и монстеры в глиняных горшках, а круглые столы в окружении изогнутых венских стульев выглядели гостеприимно и уютно.

Алиса положила на поднос холодную запеканку и обветрившийся салат.

Время уже было ближе к девяти, и в столовой оказалось малолюдно. За двумя сдвинутыми вместе столами, сидела шумная компания третьекурсников с факультета предсказаний. В тени по углам ютились обнимавшиеся парочки. Бледный старшекурсник, с грустным лицом, листал огромный справочник, параллельно жуя котлету с пюре.

Алиса сидела одна в окружении фикусов, вдыхая пряный аромат влажной земли и свежих листьев. Если прикрыть глаза то, можно было представить, будто она выбралась в лес на пикник.

Хотя глядя на шумных друзей, и воркующих влюбленных, сидевших за соседними столами, она и испытывала нечто похожее на зависть, ей нравилось быть одной, наедине с собой. За последний год она слишком привыкла к одиночеству. К тому же весь ее предыдущий опыт общения с людьми рано или поздно приводил к боли и разочарованию. Чаще предавали ее, но иногда предавала и она.

В столовую зашел парень в выцветавшей черной толстовке. Алиса не сразу его узнала, но когда подойдя к буфету он скинул с головы капюшон, она вздрогнула и принялась есть быстрее, запихивая в себя остывшую запеканку.

Это был Арсений. Она не могла даже оставаться в одном помещение с ним…

Неся в руках поднос с горкой цветной капусты, гречей и куриными крылышками, Арсений медленно шел между рядами столов.

– Глядите, это же тот, который устроил поджог? – раздался громкий шепот из компании третьекурсников, отличная акустика разносила его эхом по всей столовой.

– Что? Разве его не должны были отправить в тюрьму?

– Ну может выпустили уже…

– Да, и ты этого не предсказала?

– Можно подумать, что ты предсказал!

– Как его вообще допустили к занятиям? А вдруг он опять, что-нибудь подожжет?

– Вот именно!

– Давайте погадаем на кофейной гуще, кофе нам все расскажет.

– Кофеин в такое время? Что за глупости!

Когда Арсений проходил мимо компании будущих Нострадамусов, увлеченно перемывавших ему кости, они резко затихли. Он замер, словно споткнувшись. На мгновение Алисе показалось, что вот сейчас он опрокинет им на головы содержимое своего подноса, но Арсений как ни в чем ни бывало пошел дальше, выбирая стол.

У Алисы пропал аппетит. Убрав за собой поднос с недоеденной едой, она поспешила к выходу.

***

На улице совсем стемнело. Тускло горели фонари. Растущая луна озаряла небо. Дул холодный ветер и Алиса зябко ежилась, кутаясь в широкий кардиган. Хорошо, что она не забыла накинуть его на плечи, выбегая из общежития.

Вскоре впереди показалось, сложенное из красного кирпича здание академии. Его окна сияли золотым светом, стены покрывали еще не успевшие завянуть лозы плюща. В темное время академия походила на таинственный замок, в котором спит, ждущая пробуждения принцесса.

В отличие от многих других учебных заведений академия была открыта круглые сутки. По ночам проводили занятия по вещим снам, призыву духов, энергетическим сущностям, которые были наиболее активны в темноте, и по многим другим дисциплинам. Остальные студенты тоже в любое время могли прийти сюда, чтобы поработать в библиотеке, перекусить в столовой или просто прослоняться, занимаясь своими делами.

Пройдя через холл, Алиса вышла во внутренний двор, и вскоре, следуя через дворы-колодцы, оказалась возле бывшей оранжереи, переоборудованной в выставочное пространство. На дверях висели плакаты о скором открытие выставки работ студентов с факультета арт-воздействий. Интересно будут ли там картины Саши?

Вдалеке, возле арки, ведущей в соседний двор, возвышалась округлая, тонкая башня с покатой, купольной крышей.

У Алисы вдруг обмякли ноги. На мгновение она замерла, испугавшись, что сейчас упадет.

Взяв себя в руки, она медленно подошла к входу в башню. На двери был, покрытый ржавчиной, кодовый замок. Его так и не сменили после убийства. Поменяли ли хотя бы код?

Дрожащими пальцами Алиса набрала цифры: 1331. Щелкнул механизм внутри замка. Она потянула на себя тяжелую, обитую железом дверь, и та скрипнув поддалась ей.

Внутри было темно. Включив фонарик на телефоне, Алиса осторожно поднималась по винтовой лестнице наверх. Ей невольно вспомнилось, как она шла по этому пути в прошлый раз. Все внутри нее тогда было напряженно и сжато, сердце замирало при каждом вздохе. Она дрожала при одной мысли о разговоре с Платоном, который ей предстоял.

В тот день, проснувшись с утра, она поняла, что не может больше так жить. Она написала Платону, что хочет с ним поговорить. Разговор произошел на приеме после шахматного турнира. Алиса боялась, сама не зная чего, то ли реакции Платона, то ли того, что если они будут наедине, то он сможет ее переубедить. Присутствие других людей вокруг придавало ей уверенности.

Алиса сказала Платону, что хочет расстаться и тут же расплакалась. Не выдержав, она убежала в уборную, а потом ей пришло сообщение, что он ждет ее в старой астрономической башне.

Они часто приходили сюда раньше, чтобы побыть вместе. Алисе было страшно идти в это место опять, зная что они окажутся наедине, но она не могла ему отказать.

Когда Алиса пришла, Платон лежал на пыльном дощатом полу. У неё на глазах его душа покинула тело.

С тех пор прошел год. Алиса изменилась, она больше не была той слабой, неуверенной, нуждавшейся в защите девушкой, по крайней мере, ей так казалось. Теперь она сама решала, как ей жить.

Подъем завершился открытым люком. Осторожно цепляясь руками сперва за ступени, а затем за края пола, Алиса выбралась на круглую площадку под куполом башни.

Высокие стеклянные двери вели на широкую галерею, опоясывавшую башню снаружи. Раньше здесь проводили занятия по астрономии, но город стал слишком большим и ярким и наблюдать за звездами отсюда стало невозможно. Занятия перенесли в другой корпус в Царском Селе, а старую башню стали использовать, как склад для ненужных вещей.

Год назад здесь все было заставлено поломанными партами и скамьями, колченогими стульями, старыми грифельными досками и залежами пыльных, потрепанных книг, изъеденных плесенью. Интересно, как это все затаскивали сюда по узкой, крутой лестнице?

Теперь же комната оказалась пуста. Пол покрывали клубки пыли. Под высокими потолочными балками дремало небольшое семейство летучих мышей. Часть из них, хлопая крыльями вылетела через приоткрытое окно, остальные же не обратили на нее ни малейшего внимания, продолжая тихо копошиться под куполом.

В самом центре, на полу белым мелом был начерчен силуэт человеческого тела. Алиса вздрогнула. Неужели его так и не стерли?

На негнущихся ногах, она подошла к нему и села на колени, не заботясь о том, что может порвать колготки и испачкать юбку. Кончиками пальцев, она осторожно прикоснулась к полу, там, где, когда-то, умирая, лежал Платон.

В горле застыл ком, Алиса прерывисто тяжело вздохнула, ощущая, как глаза помимо воли наполняются влагой.

Она испытывала к этому человеку так много чувств. Когда-то он вмещал в себя весь ее мир. Иногда ей казалось, что Платон был первым, кто ее заметил, и увидел в ней то, о чем не подозревала она сама. Он говорил ей, что она красива, талантлива, умна, что ее ждет великолепное будущее. Порой, все чаще и чаще к концу их отношений, комплименты сменялись оскорблениями, такими страшными, что хотелось зажать руками уши. Без особой причины, просто от того, что был в плохом настроение, он мог кричать на нее, унижая, и твердя, что она ничего не стоит, она бестолочь и ничтожество и никому кроме него она никогда не будет нужна.

Алиса до сих пор не понимала, как в одном человеке могло уживаться столько света и столько тьмы. Платон был умен, он мог тонко чувствовать, обожал природу, любил животных и подкармливал дворовых котят. Он был жесток, самолюбив, эгоистичен и нахален. Он мог быть невероятно щедр, дарить подарки просто так и при этом не возвращать долги и использовать людей, как вещи.

Не смотря на все, что между ними происходило, Алиса знала, что любила его и ее любовь была жива до тех пор, пока он сам ее не уничтожил.

Вытерев глаза тыльной стороной ладони, она постаралась успокоиться и вернуть четкость сознания. Алиса глубоко дышала, считая каждый вдох и выдох, пока ее сердце не перестало бешено биться, а разум стал чистым и лишенным ненужных эмоций.

Подавшись вперед, она оперлась обеими руками о то место, где был найден Платон. Раньше она ни за что бы не смогла этого сделать, но опыты которые на ней проводили, привели к тому, что ее дар стал на порядок сильней.

Ей повезло, что башня стояла все это время закрытой и энергетический след других людей не развеял отголоски ауры Платона. Прикрыв глаза она ощутила его присутствие. Воздух вдруг запах его свежим древесным парфюмом. Как давно она его не слышала.

Она чувствовала, как он стоял здесь на этом месте. Его переполняли эмоции, но среди них не было ни страха, ни ужаса. Он испытывал злость, раздражение, скуку и странное темное предвкушение.

Алиса сосредоточилась, пытаясь сделать картинку более четкой и плотной. Ее разум словно перенесся в Платона. Она вдруг ощутила запах пыли, дерева и едкой краски. Комнату заливал мягкий закатный свет, просачивающийся сквозь грязные окна. Вокруг высились завалы поломанной мебели и никому не нужных книг. К стене у входа был прислонен большой холст, хаотично измазанный красками.

Платон стоял в центре комнаты. Скрестив руки на груди, он ждал Алису. Скрипнули ступени лестницы. Алиса увидела саму себя, как она неловко, пролезает через люк и поднимается в комнату. В нежном голубом платье, она напоминала призрака.

Платон повернулся к ней. Внезапно, он как подкошенный рухнул на колени. Все вокруг померкло. Он даже не успел ни понять, что произошло, ни испугаться… С грохотом обрушились залежи хлама. Старая столешница, прислоненная к стене, с тяжёлым стуком упала на пол.

Алиса вздрогнула и распахнула глаза, лихорадочно дыша. Внезапно ей показалось, что в башне, кто-то есть.

Она резко обернулась. Подалась назад, заваливаясь на спину.

Позади нее стоял человек в черном балахоне.

– Кто… кто ты такой?! – выкрикнула Алиса.

Человек склонился над ней. Его лицо закрывалась расписанная странными узорами маска.

Глава 7. Плащ

Алису ударило ментальной атакой такой силы, что сознание померкло. Она оказалась внутри своего разума, ощущая, как снаружи ее давят, пытаясь проникнуть сквозь ее барьер.

Алиса собрала все свои силы. Разрастаясь из тьмы, возникали яблони с тяжелыми плодами. Вокруг них разливалась бурная река с порогами и омутами, которая должна была защитить разум от вторжения. По другую сторону реки стояла фигура в плаще и маске.

– Убирайся! Прочь! – закричала Алиса.

Она взмахнула рукой и река вышла из берегов. Огромная волна накрыла с головой человека в маске. Когда вода схлынула на берегу никого не оказалось.

Алиса резко села. Она снова была одна в башне.

Вскочив на ноги, она бросилась к лестнице. Алиса бежала вниз, перепрыгивая через ступени и рискуя сломать ноги.

Когда ей оставалось преодолеть последний пролет, внизу с грохотом захлопнулась дверь.

Алиса выбежала в темный двор. Вдали ярко горели окна оранжереи. Она оглядывалась по сторонам, чувствуя, как колотится сердце, пытавшееся выскочить через горло.