Скорпоидолы

Две смерти и свадьба

В комендантской комнате общежития Купцовского строительного училища, где происходило заселение, Урсула Ойсарова увидела высокую красивую девочку, которая мялась растерянно, как и она. Урсула подошла к ней.

– Давай-ка забежим в одну комнату жить, – предложила она новой приятельнице.

Они вместе нашли третью компаньонку по комнате, которую звали Люсей.

Надо сказать, что почти вся группа состояла из детдомовских пацанов. Только три девчонки учились на мастеров общестроительных работ. Одна из них – Верка Дормидонтова – однажды пришла в роскошнейшем, как всем тогда показалось, красном платье без рукавов. Девочки провожали её завистливыми взглядами, юноши смотрели вслед горящими глазами. Оказалось, что комитет по бедности выдал Верке этот наряд, потому что ей совершенно не в чем было ходить на учёбу.

С мастером училища у Урсулы отношения не складывались. Дело в том, что он был похож на другого человека, с которым однажды её столкнула судьба. Несколько раз к её отчиму приезжал инженер (были какие-то у них общие производственные дела). И этот уже зрелый человек начал бросать девочке недвусмысленные намёки. Она терпела некоторое время, а потом пожаловалась Дмитрию Куприяновичу. Притаившись на кухне, Урся отчётливо слышала хлёсткие удары на веранде: это отчим учил инженера, как вести себя с пятнадцатилетними детьми.

И вот через некоторое время она столкнулась в коридорах училища с абсолютной копией того самого человека, который протягивал к ней наглые руки. Её передёрнуло от отвращения, а мастер отчётливо зафиксировал в сознании этот момент, и с тех пор между ними установилась устойчивая неприязнь.

Однажды в училище принесли билеты в театр. Урся Ойсарова, большая любительница спектаклей, приоткрыла дверь в учительскую.

– У вас остался всего один билет? – спросила она, зная наверняка эту информацию по наводке подружек.

– Да, – надменно ответил мастер с лицом инженера.

– И вы их даёте только лучшим ученикам?

– Да, – процедил мастер, презрительно подняв губу.

– А у меня вообще только одни пятёрки, – пригвоздила его моя тётушка.

– Да? – воскликнул мастер, искренне недоумевая, как в такой неприятной девочке могут скрываться таланты?

Лучших выпускников училища ожидала награда: комсомольская путёвка на стройку Купцовской теплоэлектроцентрали. Работали там безвозмездно. Дети войны верили в комсомол, который считался кузницей честных тружеников и патриотов.

Первый этап заключался в возведении жилья для строителей теплоэлектроцентрали, инженеров и руководителей проекта. Урся Ойсарова приходила на работу и переодевалась в робу. Бригада штукатуров сначала сооружала щиты, состоящие из реек, прибитых друг к другу перекрёстным способом. Щиты прикреплялись к стенам, и уже на них накидывалась штукатурка. Её выравнивали с помощью правила.

Как-то раз молодёжь отправили отремонтировать дом с красивой лепниной, выполненный в стиле сталинского ампира. Юной мастерице доверили ответственную работу по реставрации этого орнамента. Она накидывала штукатурку, выравнивала её и затем придавала определённую форму. Получалось очень даже неплохо.

А ещё, сидя на почти что облачной высоте, озорная девчонка подшучивала над жильцами. Высмотрит самую богато одетую даму, утопающую в мехах, в кокетливой шляпке, наверняка, с тонким шлейфом дорогих духов, зачерпнёт мастерком немного раствора и угостит её сверху жирной кляксой. И поскачет она, как коза, как ретивая кобылица, по мостовой. Откуда только прыть берётся. В такие моменты Урся ощущала себя боженькой, взирающим с небес на дела людские!

На этой большой стройке произошёл несчастный случай, после которого она задумалась над тем, что смерть – это не завершающая точка существования человека.

Урсула работала, и её верхонки, пропитавшись раствором, затвердели. Она скинула их и продолжила малярные дела. Через некоторое время кожу разъела извёстка, и штукатур решила сделать перерыв, чтобы смыть грязь и перемотать пальцы изолентой. Девушка спустилась вниз, где повстречала мастера, который сказал, что занят, и предложил взять изоленту в электробудке. Едва она успела вставить ключ в замочную скважину, как тело пронзил мощный разряд электрического тока.

Урсуле показалось, что она раздулась и вся ушла к полу.

– Как самоварчик, – подумала девушка и потеряла сознание. К счастью, рядом работали сантехники. Один из них увидел Урсю и воскликнул:

– Едрит твою, так ведь её током стукнуло!

Буквально через минуту вернулся и мастер. Надо заметить, что пару дней назад все они прошли учёбу по технике безопасности и правильно оказали первую помощь. Сантехник начал открывать перочинным ножом стиснутый рот, чтобы освободить язык, который западает в дыхательные пути во время удара током. Рот был так плотно сжат, что мужчина сломал часть зуба, пока ему удалось немного разжать челюсти. А моя тётушка сверху наблюдала за происходящим.

– Он пытался вытащить мой язык, а я сидела под потолком и думала: «Как неприятно, что он лезет ко мне в рот своими грязными руками». В этот момент меня словно ещё раз ударило током, я открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо мужчины над собой. Через несколько минут приехала скорая помощь и отвезла меня в больницу, – рассказала мне Урсула Ермолаевна в приватной беседе.

Но смерть, видимо, не захотела легко выпустить Урсю Ойсарову из своих объятий. Не прошло и года, как с ней приключилась ещё одна история. Зимой она вместе с подругами бежала по улице. От сырости подошвы валенок стали такими скользкими, что, казалось, девушка летит на коньках. Вот две подружки перебежали через дорогу, за ними последовала и Урся, прямо навстречу автобусу. Он был красным, с большими колёсами, и казался огромным.

Водитель увидел девушку и начал тормозить, и она изо всех сил попыталась избежать удара, но их упорно тянуло друг к другу. Время начало растягиваться, огромные красные колёса бесконечно долго надвигались на беззащитную девчонку. Звуки города исчезли в одно мгновение, в окнах застыли испуганные лица пассажиров. Перед её внутренним взором снизу вверх пробежали слайды собственной жизни. Их было всего четыре. И только первый она запомнила отчётливо: как маленьким ребёнком сидит в белом эмалированном тазу, держась пухлыми ручками за его края, а сверху на голову льётся холодная вода. Это было крещение.

Автобус остановился, а Урсулья оттолкнулась от бампера и побежала дальше, не осознавая до конца, что с ней произошло.

Через несколько дней приехал отчим со справкой, что жена родила дитя, сама она в тяжёлом состоянии, поэтому требуется помощь старшей дочери. Так Урсула оказалась в Вознесенском, на моей малой родине, где до этого практически не жила.

К счастью, Анастасия Васильевна пошла на поправку. Гной из грудей перестал сочиться, температура пришла в норму. Поэтому Урсула вышла на работу, теперь уже в селе Вознесенском. В это время началось строительство центральной водонапорной башни. Сначала появился огромный деревянный каркас. Затем за дело взялись каменщики – в их бригаде оказалась и Урся Ойсарова. Внизу заготавливали раствор и поднимали его в вёдрах по лесам всё выше и выше, ведь никакой вспомогательной техники тогда не было. Все работы производились мускульной силой людей. И кирпичи тоже поднимали вручную. Так появилось самое высокое на тот момент здание в районном центре. С помощью насоса вода закачивалась на самый верх. Этот водяной столб создавал давление, необходимое для раздачи воды по организациям и жилым домам. Памятник советского строительства снесли тридцать лет назад на глазах у тётки, когда понадобилось построить какую-то важную контору. Она смотрела, как разлетаются куски стены и кирпичи в разные стороны, и ей казалось, что хотят стереть саму память о её молодости.

В Нижней Кулде, где я сейчас живу, стоит брат-двойник той башни. Наша водонапорная башня не действует, но до сих пор сохранилась в целости и сохранности. Говорят, что за рубежом из таких вот башен создают музеи, ведь они представляют собой уникальное пространство со своей аурой и историей, вот бы у нас было также.

В Вознесенком тётка познакомилась с будущим мужем Аркадием Николаевичем Соколовым: Тихоновым привезли машину колотых дров, и Урсула стала переносить их в ограду. На ней в этот день было надето штапельное платье в белый горошек. Соседская девочка Галя пришла посидеть на лавочке. Видят: идут по дороге двое парней в форме студентов фабрично-заводского обучения. Один из них показался ей исключительно красивым. Она спросила между делом:

– Галя, ты не знаешь, что это за парень?

Та ответила, что это Аркаша Соколов. Молодые люди спросили, можно ли вечером прийти посидеть с ними? Девушки согласились.

Урсула подумала, что это он за Галей решил поухаживать, ведь она была симпатичной и умела стрелять глазами. Да и Галя так же считала.

– Ой, мне пора домой идти, – несколько раз повторила она вечером, питая надежду, что её проводят до калитки. Когда же Галя удалилась, так и не дождавшись галантности от Аркадия, Урсула смекнула в уме: «Так ведь это он ко мне пришёл».

– Ещё тогда мне надо было приметить, что Аркадий – это лодырь из лодырей. Ведь видит же, что я работаю, а помощь мне не предложил. Но я на эту мелочь не обратила внимания. Это потом от соседей стали доноситься весточки, что его отец сроду своей жене не помогал. Всю жизнь просидел на речке с удочкой. Однажды зимой снега навалило по самое крыльцо. Папка (Дмитрий Куприянович) не успел его убрать и ушёл на работу, а Аркаша пришёл ко мне в гости по его глубоким следам, посидел да и отправился восвояси по ним же. А мама мне сказала: «Урся, посмотри-ка. Другой бы взял да и почистил снег. Как бы тебе с ним впросак не попасть, – не раз вспоминала тётушка.

Год парочка ходила женихом и невестой. Аркадий Соколов сделал предложение, и была назначена свадьба. Дмитрий Куприянович завёл флягу браги и выпил её накануне, так что в день торжества угощения для гостей не оказалось, поэтому бракосочетание пришлось справлять у родителей жениха.

– Молодец, Димитрий, – сказала жена, – устроил ты дочери свадьбу!

А он схватил пустую флягу и огрел ей возлюбленную супругу. Правда глаза колет!

И всё-таки торжество получилось отменное. Счастливая Урся, теперь уже с царской фамилией Соколова, была в голубом крепдешиновом платье с белыми ромашками, купленном на деньги, назначенные государством за убитого на войне отца.

И чурки в этот день кололи, добывая заранее вбитые монеты, и сор мели, и живую гусыню в него бросили. Эта пернатая красавица не один год гусят выводила. Она сидела под лавкой в плетёной корзине и грозно шипела на всех, кто входил в избу. Сердитая была, просто жуть!

Агриппина Медичи

Ещё перед свадьбой падчерицы Дмитрий Куприянович запретил жене пускать дочь с молодым мужем на проживание.

– Мы с тобой, Настасья, сами ещё не старые, – сказал он за обедом. – У нас дочка малолетняя растёт, может быть, ещё одного ребёнка сделаем.

– Да как же, Димитрий, дочери-то родной отказать, – недоумевала Анастасия Васильевна. – У сватьи в двух комнатушках они один на другом сидят, куда молодым лечь?

– А мне что теперь, когда я тебе вдуть захочу, на зятя оглядываться? – Дмитрий Куприянович вскочил на ноги, а стёкла его круглых очков блеснули недобрым светом. – Я полжизни на зоне чалился, воли требую!

Он перебежал в дальний угол комнаты и добавил, хитро прищурившись.

– Мне других ёбарей здесь не надо, Настя! А ты бы рада была юбку перед ним задрать?

Анастасия Васильевна при этих словах обмерла.

– Как твой поганый язык поворачивается такие речи говорить? – с дрожью и отвращением выговорила она.

Дмитрий Куприянович подошёл к жене и приблизил вплотную к её лицу крепко сжатый кулак.

– Только попробуй, заикнись. Враз зубы выщелкну!

Таким образом, поскольку в доме отчима места не нашлось, молодых приютили свёкор Максим Николаевич со свекровью Агриппиной Сысоевной, и Урсулина оказалась восьмой жилицей в этом перенаселённом доме. Помимо свёкра и свекрови там обитали деверь и золовка Валентина с дочерью Любкой, а также мать свекрови Феодосья.

Лёжа на железной кровати между спальным местом деверя с одной стороны комнаты и золовки с дочерью Любкой, которая училась в третьем классе, с другой, Урся потеряла свою невинность.

К великому изумлению Урсульи, Аркадий вёл себя с ней холодно. Никаких проявлений любви, заботы и нежности. И даже хотел он её редко, но молодая жена некоторое время списывала это на бытовые неудобства и пристальное внимание его родителей, из-за которого он, возможно, не желал показывать свои чувства.

От этих неотступных глаз сноха пряталась под железной кроватью, занавешенной до пола тканью с выбитым узором. Там у неё был укромный уголок, где она могла заняться гигиеной, но в таких условиях делать это было крайне затруднительно. В качестве прокладок использовались старые тряпки. Их после месячных не выбрасывали, а тщательно стирали и использовали повторно.

Пока жена была занята многочисленными домашними обязанностями: вылизывала до блеска избу, работала на огороде, вязала носки для большого семейства, готовила пищу, Аркадий вёл праздный, освобождённый от унылого быта образ жизни. После устройства на работу у него появились новые друзья, и старые не отбились от компании.

Эта дружная весёлая банда каждый вечер собиралась у кого-нибудь во дворе или устраивала домашние пирушки, где молодые мужья азартно играли в карты, а также пили водку и вино в компании чужих женщин.

С этих вечеринок он возвращался пьяным, уставшим, с лихорадочно блестящими глазами. Удивлённо глядел на Урсулу, как будто вспоминал, что эта женщина делает в его доме и заваливался спать, растянувшись во всю кровать.

Однажды Урся завела робкий разговор на тему близости.

– Аркаша, – сказала она, – я молодая женщина, мне хочется интимной жизни, а ты мой муж. Давай договоримся, что ты хотя бы раз в неделю будешь уделять мне время.

– Хорошо, – Аркадий посмотрел на неё как в пустоту. – Жди выходного.

В воскресный день он с утра ушёл к друзьям, а вернулся далеко за полночь. Устало скинул грязные сапоги и поплёлся в кровать. Урся легла тихонько рядом и шепнула ему:

– Аркаша, ты помнишь, что мне обещал?

– Твоё время кончилось, – бросил он и отвернулся в сторону деверя.

Вскоре старшая дочь Агриппины Сысоевны Валентина подслушала разговор родителей.

– Да зачем только он взял в жёны эту замухрышку, – шептала свекровь, – вижу, что сын её не любит, гуляет от неё. Знать, она негодная совсем.

– Сучье вымя, – поддакивал свёкор. – Знала же, что у нас места нет, теперь терпи её.

– А давай-ка мы освободим сына от Урськи. Если будут разводиться, люди начнут языком трепать, пойдут разговоры нехорошие. А так всё как будто естественным путём получится.

В самое ближайшее время после заговора Валентина позвала Урсулу и сообщила ей:

– Урся, мать задумала тебя отравить. Ни в коем случае не ешь от них еду, которую поднесут тебе отдельно.

Через два дня свекровь подсела к снохе у раскрытого окна, сквозь которое ярко сияло полуденное солнце.

– Я тебе гуляш приготовила, поешь-ка, дорогая, – медовым голосом предложила она.

– Ой, да в нём муха! – крикнула Урсулина и выплеснула содержимое прямо в окно. Пёс Аркаша подбежал к завалине и с аппетитом съел всё мясо. Через минуту он уже бился в конвульсиях, а из его пасти текла густая коричневая пена.

Свекровь в страхе смотрела на последние содрогания собаки, медленно отступая в глубину комнаты.

– Что отравить меня решила? – задыхаясь от гнева, спросила Урсула. – Как бы тебе самой не сдохнуть, жестокая ты волчица!

Не знала тогда свекровь, что молодая женщина, не смотря на скудную половую жизнь, уже ждала своего первенца. Это известие несколько отрезвило затуманенный разум Агриппины – старуха поджимала губы, осознавая, что могла сгубить будущего внука и корила себя втайне, что не выяснила все детали состояния снохи. Ночами её бросало в пот от этих мыслей, поэтому до поры она решила оставить попытки сжить со света Урсю. Внуки – это всё же соколовская кровь, они жить должны на благо рода.

28 сентября Урсулья, уже отягощённая большим животом, копала картофель вместе с Агриппиной Сысоевной и носила его большими корзинами в амбар. Свёкор был на рыбалке, провожал, сидя с удочкой, последние тёплые деньки, а Аркадий дежурил в Заготзерно. На следующее утро ребёнок начал настойчиво проситься в незнакомый мир.

В этот день в сельском роддоме было четыре роженицы, и все они счастливо разрешились в одно и то же время. Первой начала самая старшая и опытная Прасковья. Недолго она мучилась, пугая молодую санитарку Валю медвежьим рёвом. Младенец пулей вылетел из её утробы и зазвенел, как колокольчик. В это время Валя вытирала довольной Прасковье капли горячего пота со лба. Вслед за ней в родильный зал запросилась Надежда, после пошла Галина, а Урсулина родила своего Сашку к утру. Её провожали по лестнице, подсовывая под нос клюку, обмотанную ватой, смоченной нашатырным спиртом, чтобы роженица не упала в обморок.

Муж Надежды не мог поверить, что она родила дочь. Он повторял, что все остальные подарили мужьям мальчиков. Как так получилось, что у них появилась на свет девочка? Ему казалось, что жена шутит, пока она не вынесла ребёнка.

Весёлая телефонистка. Край расцветающих лотосов.

Родив первенца, Урся не захотела возвращаться на строительную работу (слишком она была тяжёлой), устроилась телефонисткой в отдел связи и начала организовывать там сеансы массовых бесед.

Как-то во время работы она услышала разговор свекрови со снохой. Две женщины не могли прояснить вопрос, который требовал согласия мужа одной и сына другой. Девушка попросила соединить её с супругом. Урся выполнила просьбу, но не отключила от линии мать, отдав ей свой канал связи. Родственники некоторое время беседовали друг с другом, пока сын не спросил: «Мама, а ты где находишься?» Оказалось, что она в Сладчанке. Жена вещала из Яровского, а мужчина в это время находился в Купцовске.

Был и курьёзный случай, который произошёл благодаря задорному характеру моей тётушки. Женщина агроном передавала монотонным голосом сводки сбора урожая своему начальнику: «Мы посеяли яровую пшеницу на такой-то площади, озимые культуры на такой-то площади. В результате было собрано…». А на другом канале в это время разговаривали комсомольцы, паренёк из Вознесенского и девушка из Купцовска. Они шутили, хохотали, и Урсула ненадолго подключила к парню докладчицу, а к начальнику – озорную комсомолку. Агроном продолжила своё нытьё, а парень из Вознесенки настороженно замолчал, слушая, сколько удобрений было внесено на гектар площади. Весёлая девица продолжила болтовню и вдруг закричала: «Ой, меня сбрызнули!» В этот момент телефонистка вернула каналы на место. Начальник спросил: «Кто вас сбрызнул?» Докладчица очень удивилась странному вопросу и строго ответила: «Никто меня не сбрызгивал!» Урсула в это время хохотала до слёз.

Когда Саша начал подрастать, Аркадий окончил школу милиции в Копейске, прошёл практику и устроился на работу водителем в прокуратуру. Вскоре там появилась ставка секретаря, и прокурор предложил Соколову: «Пусть твоя жена приходит к нам, устроим». А ещё через год освободилось место секретаря судебного заседания. Именно эта работа определила дальнейшую жизнь Урсулы Соколовой и дала ей всё, о чём она мечтала: любимую профессию, прекрасное увлечение, известность и уважение жителей района, друзей и единомышленников, а также кров над головой и возможность жить без взглядов из всех углов.

Она с огромным облегчением переехала в избушку, которую семья купила на накопленные деньги. Даже Агриппина Сысоевна добавила некоторую сумму и прослезилась, когда дети, погрузив вещи на телегу, покатили в новую счастливую жизнь.

Эта развалюха была ещё беднее скворечника родителей мужа, но в ней не требовалось забираться под кровать, чтобы совершить подмывание. Она казалась глотком свободы в сравнении с удушливым миром семьи, где властвовали порядки дикой старины.

Новое жилище наполовину находилось под землёй. А над его поверхностью, как коренастый боровик, возвышалась мазанка с крышей, нахлобученной на окна, которые начинались от самой земли и доходили до ласточкиного гнезда наверху. Урсулья ещё раз оштукатурила домик изнутри и снаружи, выбелила его, и он стал видным издалека, проступив сквозь ажурное кружево яблонь.