Притяжение. Зов крови. Книга вторая

Малахай глубоко вдохнул, собираясь с мыслями:

– Если ты действительно хочешь помочь, если ты действительно чувствуешь это… скажи, как мы можем её спасти?

Аби посмотрела на него, и на мгновение в её взгляде промелькнула искренность:

– Нужно, чтобы она приняла реальность. Чтобы перестала убегать в воспоминания. Только тогда у неё появится шанс. Но… – она запнулась, – если она примет реальность и не найдёт в себе сил простить… тьма поглотит её.

– А ты? – спросил Габриэль. – Ты сможешь её удержать, если она начнёт поддаваться тьме?

Аби опустила взгляд, её пальцы дрогнули:

– Не знаю. Перед ней я не всесильна. Я подчиняюсь Анне.

В зале снова повисла тишина, но теперь в ней звучало что‑то новое – не страх, не гнев, а осторожная, хрупкая надежда.

Надежда, что даже в самой глубокой тьме есть место для света. Что даже древнейшее зло способно на сострадание. И что Анна ещё может вернуться.

– Аби, но как ты смогла чувствовать то же, что и Анна? Ты ведь тьма, зло. А зло не разумно – я так думал, – тихо спросил Кай, в его взгляде смешались недоверие и искреннее любопытство.

Аби медленно повернула к нему лицо. В её чёрных глазах, обычно холодных и бездонных, на этот раз читалась странная, почти человеческая усталость.

– Ты прав, – произнесла она негромко. – Я – тьма. Я – зло. Но… – она запнулась, словно подбирая слова, – я не всегда была такой. Я помню, как зарождалась. Помню, как боль, ненависть, отчаяние сплетались воедино, образуя меня. Но это не значит, что я лишена памяти о том, как это – чувствовать. Я сначала чувствовала ярость, гнев и ненависть, а потом в заключении, появились и другие чувства. Я словно научилась им у Анны. Но мне ещё не всё понятно.

Малахай, до этого молча наблюдавший, шагнул вперёд. Его взгляд был твёрд, но в нём не было осуждения.

– Там, где есть тьма, всегда есть и свет, – произнёс он. – Возможно, свет Анны таков, что придаёт тьме совсем другое значение.

Аби кивнула – едва заметно, почти неосознанно.

– Возможно, – прошептала она. – Но это не меняет сути. Я всё ещё Бездна. Всё ещё зло. И тысячи других, таких же, как я, спят внутри неё, ожидая своего часа.

Кай нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.

– Но если ты чувствуешь, если ты понимаешь… значит, теперь ты не просто зло. Значит, ты – что‑то большее.

Аби горько усмехнулась.

– Я – часть целого.

Кассий, до этого молчавший, скрестил руки на груди.

– Значит, ты можешь стать мостом между ней и нами? Помочь ей найти путь обратно?

– Могу попытаться, – ответила Аби. – Но главное – чтобы Анна в гневе и ярости не перешла на сторону тьмы. Её боль велика. Её желание мести – естественно. Но если она поддастся этому… если она решит, что тьма – её единственный союзник, то всё будет потеряно.

В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом чёрного пламени вокруг Аби. Малахай сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки – привычка, выработанная годами сражений.

– Хорошо, Аби. С тобой у нас появляется хотя бы призрачный шанс, – произнёс он, тщательно подбирая слова. В его взгляде читалась не слепая надежда, а трезвая решимость предводителя, готового ухватиться за малейшую возможность.

Аби медленно повернула к нему голову. В её бездонных глазах мелькнул отблеск любопытства – словно древняя сила впервые за тысячелетия столкнулась с чем‑то, что заставило её задуматься.

– У меня к тебе просьба, – продолжил Малахай, слегка наклонив голову. – Возможно, лишь ты способна нам помочь. Он кивнул головой в сторону Кая, будто мысленно передавая ему сигнал.

Кай шагнул вперёд, его обычно беспечное лицо стало серьёзным. Он достал из кармана сложенный пергамент, исписанный руническими знаками, и бережно развернул его.

– Абракс наложил на ангела Азраэля проклятие столь изощрённое, что оно исказило саму суть его души. Азраэль, ближайший друг Арона, под действием чар напал на него… и в итоге убил. Голос Кая дрогнул, но он тут же взял себя в руки, сжимая пергамент так, что края затрещали.

– Мы испробовали всё: древние ритуалы очищения, заклинания высшей магии, даже обратились к хранителям забытых знаний, – вмешался Малахай. – Но проклятие словно живое – оно сопротивляется, перестраивается, находит новые пути. Даже совет тёмных магов признали: перед нами нечто за пределами известного колдовства.

Аби замерла. Пламя вокруг неё на миг потускнело, будто прислушиваясь к каждому слову. Она медленно провела рукой по воздуху, и в её пальцах вспыхнули багровые искры, складываясь в причудливые узоры.

– Азраэль… – прошептала она, и в этом имени прозвучала странная, почти ностальгическая нотка. – Тот, кто делил с Ароном тяготы небесной стражи. Тот, кто знал его истинную сущность.

Её глаза на мгновение вспыхнули изумрудным светом – отголоском Анны – но тут же вновь погрузились во тьму.

Аби выслушала Кая, и на её губах промелькнула едва заметная, холодная ухмылка – не насмешка, а скорее знак внутренней решимости.

– Приведите Азраэля ко мне, – произнесла она ровным, почти бесстрастным голосом, но в нём звучала непреклонная сила, от которой по спинам присутствующих пробежал холодок.

Малахай коротко кивнул, и несколько ангелов тут же устремились прочь из зала – их крылья едва слышно шелестели в воздухе, а движения были стремительными, но сдержанными, как у воинов, получивших приказ.

Когда тишина вновь окутала помещение, Аби медленно повернулась к оставшимся.

– Абракс – демон, и злоба его не знает границ, – её голос зазвучал глуше, словно из глубины колодца. – Его чары – это не просто магия. Это яд, пропитанный самой сутью тьмы. Снять их подвластно лишь… подобной силе. Она сделала паузу, и пламя вокруг неё взметнулось, очерчивая силуэт, одновременно пугающий и завораживающий.

– И я – перед вами.

Спустя несколько минут ангелы вернулись, едва сдерживая Азраэля. Его крылья были искалечены, перья почернели, а глаза пылали безумным светом. Он вырывался, хрипло выкрикивая бессвязные проклятия, его тело содрогалось, будто внутри него бушевал невидимый шторм.

Аби шагнула вперёд, не отводя взгляда от искажённого лица ангела. Её пальцы дрогнули, и в воздухе заклубилась тьма – не хаотичная, а словно подчиняющаяся незримому ритму.

– Смотри на меня, – приказала она, и её голос прозвучал как звон древнего колокола, проникая сквозь пелену безумия.

Азраэль замер, его глаза на мгновение прояснились, будто он узнал в ней что‑то знакомое, что‑то… не совсем чуждое.

Аби подняла руки, и её губы зашевелились, произнося слова на языке, которого не знали даже старейшие архангелы. Это был не просто набор звуков – это было пение тьмы, древний гимн, рождённый в самых глубинах Бездны. Каждое слово вибрировало в воздухе, создавая невидимые волны, от которых дрожали стены зала. Внезапно тело Азраэля выгнулось дугой. Из его груди вырвался клубок тьмы – густой, как смола, с прожилками багрового света. Он завис в воздухе, извиваясь, словно живое существо, а затем… устремился к Аби. Она не отстранилась. Напротив – раскрыла ладони, принимая тьму, как мать принимает дитя. Чёрное облако окутало её фигуру, проникая внутрь, сливаясь с её сущностью. На мгновение всё замерло. Затем Аби медленно выдохнула. Её глаза вспыхнули изумрудным светом – отблеском Анны – а на лице появилась довольная, почти торжествующая улыбка.

– Готово, – произнесла она, опуская руки.

Азраэль рухнул на колени, его тело обессиленно содрогнулось. Но теперь его глаза были ясными, а дыхание – ровным. Он поднял взгляд на Аби, и в его взгляде читались не только благодарность, но и… удивление.

– Ты… кто ты?, – прошептал он, едва шевеля губами.

Аби не ответила. Она лишь слегка склонила голову, её пламя утихло, оставляя после себя лишь лёгкое мерцание.

Малахай сделал шаг вперёд, его лицо было напряжено.

– Что теперь? – спросил он. – Что ты сделала с этой тьмой?

Аби обернулась к нему, и в её глазах вновь вспыхнули багровые отблески.

– Я приняла её. Как и всё остальное, что копилось в этом мире. Но это… – она коснулась груди, где под кожей пульсировал тёмный свет.

Кай переглянулся с Кассием. В их взглядах читалась смесь тревоги и надежды.

– Значит, Анна… – начал Кай.

– Анна почувствует это, – перебила Аби. – Она поймёт, что мы не сдаёмся. И что даже тьма может стать союзником, если в ней есть искра света.

Азраэль медленно приподнялся на дрожащих руках. Его крылья, ещё недавно искалеченные тьмой, теперь слабо светились – будто раненая птица, впервые ощутившая приближение рассвета. Но в глазах его не было облегчения. Только ужас. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть пелену, а затем замер, всматриваясь в собственные пальцы – будто они могли рассказать ему то, чего он боялся знать.

– Что я наделал… – прошептал он, и каждое слово давалось ему с мучительным трудом, будто он проглатывал осколки стекла.

Тишина в зале стала удушающей. Все замерли, наблюдая за его пробуждением – не телом, а душой.

Азраэль резко вскинул голову, его взгляд метнулся к Аби. В этот миг он увидел не просто тёмную сущность – он увидел отсутствие. Увидел то, чего больше не было: теплоту изумрудных глаз Анны, её тихий смех, её непоколебимую веру в добро. Вместо этого – лишь холодная бездна, обрамлённая чёрным пламенем.

– Анна… – его голос сорвался. – Её больше нет. Я… я всё уничтожил. Безмозглый…

Последние слова вырвались криком – не громким, а надрывным, полным такой боли, что даже пламя вокруг Аби на миг замерло. Он рухнул на колени, сжимая кулаки так, что из‑под ногтей выступила кровь.

– Я убил его… – прошептал он, и в этом признании звучало не оправдание, а приговор самому себе. – Убил друга. Убил того, кто доверял мне. А теперь… теперь мы потеряли и её.

Малахай шагнул вперёд, но Кассий мягко остановил его жестом. Сейчас слова были лишними.

Азраэль поднял взгляд к потолку, его губы дрожали:

– Почему я не почувствовал? Почему не понял, что это не я? Почему позволил тьме…