Любовь и ненависть цвета солнца

– Нет-нет-нет! Я устала, проголодалась…

– Я тоже… проголодался.

После этих слов он подхватил худенькую Варю на руки и потащил в спальню. Девушка слабо отбивалась, но что она могла сделать против горы мускулов, к тому же выше ее ростом на целую голову? Да и сопротивлялась она просто для порядка. Успела соскучиться по Тимофею, при всей внешней суровости умевшим быть непостижимо нежным. Эта нежность в сочетании со спокойной силой вызывала в ней внутренний трепет.

– Теперь бы еще ужин в постель, – размечталась Варвара, когда волны страсти, закинув парочку на вершину блаженства, постепенно затухая, сменились умиротворенным штилем.

– Я принесу.

– Я сама, ты не сможешь красиво подать! – в Варваре проснулась образцовая хозяйка.

Она легко выпорхнула из широкой супружеской постели, ненадолго забежала в ванную, а оттуда на кухню. Она всё умела делать быстро.

Тимофей героическим усилием сполз с кровати, поставил себя вертикально и тоже побрел в ванную. Жутко хотелось спать, но голод поборол сон.

Когда он, благоухающий гелем для душа и переодетый в домашние брюки и футболку, заглянул на кухню, его взору предстал накрытый по всем правилам стол. На белой скатерти были расставлены сервизные тарелки с золотыми ободками, столовые приборы отражали блеск горящих свечей с легким ароматом корицы, льняные салфетки придавали картине торжественность. В салатнице высилась гора свеженарезанных огурцов, помидоров, перца, вперемешку с фиолетовыми кольцами лука. Всё это было щедро засыпано пряной зеленью. Раскрасневшаяся Варвара достала из духовки румяную курицу, переложила ее на блюдо с рассыпчатым рисом и полила шкворчащим соусом со дна противня.

– Шампанское или чего покрепче? – спросила девушка.

– К такому столу только шампанское. За тебя, умницу, красавицу и отменную хозяюшку.

Тимофей быстро смёл с тарелки всё, что на ней было. Варвара тут же добавила второй кусок аппетитной курятины, пару ложек шампиньонов в сметанном соусе и подвинула поближе хрустящие листья салата. Она знала, что для Тимофея чем больше зелени на столе, тем лучше.

– Варь, в честь чего торжество?

– Да ни в честь чего. Экспромт. Я злилась на тебя два дня, после того как ты поздно вернулся с вечера выпускников. Я злилась, а ты этого не замечал. Сегодня решила высказать тебе всё, что накипело, но ты, видно, это учуял и пришел с букетом. И вместо скандала получилось вон что, – она кивнула в сторону спальни.

– Злилась на то, что поздно пришел? Так я и со службы поздно прихожу, и даже ночи провожу на дежурстве.

– Одно дело служба. А совсем другое – встреча с первой любовью, которая, как известно, не ржавеет.

– Фантазерка ты, Варька! Ревнуешь, что ли? Мы же почти восемь лет вместе.

– Вот именно, восемь лет. Разводиться пора. А ты до сих пор на мне не женился.

– Так я же предлагал. Ты сказала, что не время, что нам с тобой и так хорошо.

– Тогда было не время. Но времена меняются. А может, я хотела, чтобы ты меня уговорил?

– Я мысли читать пока не научился. Мы, мужики, конкретику любим. Так бы прямо и сказала, что хочешь штамп в паспорте.

– Иди ты со своим штампом знаешь куда? И вообще я устала, спать пойду. А ты со стола уберешь и посуду помоешь.

– Варь, что за перепады настроения? Есть причины?

– Отстань!

Тимофей продолжает размышлять

Ну и денек, думал Тимофей, машинально засовывая тарелки и бокалы в посудомоечную машину. А вечерок и того хлеще. Вызвал неудовольствие сразу у двух дам, никогда не пересекавшихся друг с другом, но одинаково важных для него в разные периоды жизни. Придется что-то предпринимать, чтобы перестали злиться.

Лизка ничуть не изменилась за пятнадцать лет. Такая же любительница принимать скоропалительные решения и стоять на своем даже тогда, когда уже самой понятно, что выбрала не лучший вариант.

Варвара совсем другая. Она бралась за что-то новое лишь после того как взвесит все за и против. Она не потащила Тимофея в ЗАГС сразу после знакомства, потому что хотела сначала получить диплом и определиться с карьерой.

Пока Варвара не заснула, придется посидеть на кухне и поразмышлять об образцово-показательном окружении Лизы. Он себя знал – раз уж начал думать об этом, теперь не остановится, пока не докопается до истины. Профессиональная деформация, видимо. Да нет, не в этом дело. Что-то его зацепило. Картина, нарисованная Лизой, была настолько благостной, что впору было иконы писать с каждого участника. Так не бывает. Должен же быть у кого-то скелет в шкафу. Ну не скелет. И не в шкафу. Малюсенький такой скелетик в ящике комода. Пусть преступления не было, но Тимофею хотелось приглядеться к этой идеальной компании. Просто так. Проверить, не пропал ли еще нюх ищейки.

Тимофей еще раз пересмотрел информацию, которую удалось накопать в открытых источниках. Начал, как положено, с мужей.

Как хорошо, что супруги Лизы и Милены врачи! В интернете можно получить исчерпывающую информацию о каждом из них и даже записаться на прием.

Итак, муж Милены Владислав Олегович Криницкий. Строгий, коротко стриженый, в очках, за которыми не видно взгляда. Кандидат медицинских наук, оториноларинголог с высоким рейтингом, а также признанный авторитет в челюстно-лицевой хирургии. Помимо приемов в частной клинике, читает лекции студентам Сеченовского медицинского университета. При наличии мотива вполне мог убить жену каким-нибудь из способов, известных только врачам. Например, подсыпать ей в кофе вещество, способное вызвать внезапную остановку сердца спустя несколько часов. И спокойно уйти на работу, обеспечив себе алиби. Но ведь в крови Милены не было ничего обнаружено, возразил он сам себе. А это было такое вещество, которое невозможно обнаружить в крови, выкатил он контраргумент.

Это я детективов начитался, усмехнулся про себя Тимофей. Детективы он читал как фантастику, имеющую слабое отношение к реальной жизни.

Теперь Погорелов, Михаил Степанович. Внешность самая заурядная, на улице встретишь – через два шага забудешь. Но, взгляд, направленный прямо на потенциального клиента, обещает утоление всех его печалей. Человеку с таким взглядом можно доверять. Тоже врач, но специальность другая. Психотерапевт. Помимо работы в медицинском центре, занимается частной практикой. Интересно. Оказывается, чтобы получить квалификацию психотерапевта, надо сначала шесть лет отучиться в медвузе по специальности «Лечебное дело», потом два года изучать психотерапию в ординатуре. А затем нарабатывать навыки, участвуя в тренингах и супервизиях старших коллег. Не каждый захочет так заморачиваться. Упорный у Елизаветы муж. Упертый. Упоротый.

И все-таки, что она в нем нашла?

Стоп, это ревность?

Странное происшествие в издательстве

Издательство МиЛи занимало две небольшие смежные комнатки на четвертом этаже мрачного доходного дома конца позапрошлого века, вальяжно расположившегося в одном из переулков, примыкавших к Садовому кольцу в районе метро Смоленская. Высоченные потолки компенсировали недостаток площади, а отсутствие лифта Лизу и Милену не смущало. Лизе даже нравилось останавливаться на площадках между этажами и любоваться из окна панорамой двора-колодца, менявшейся с каждым маршем крутой узкой лестницы.

Вообще-то в офисном помещении не было особой необходимости. Контакты с авторами, типографиями, библиотеками, руководством книжных фестивальных площадок и прочими нужными организациями происходили, как правило, по электронным каналам. Но собственный офис позволял подругам чувствовать себя независимыми. Воочию доказывал, что тут не игры в куклы, а серьезное дело.

Лиза растерянно скользила взглядом по предметам в рабочей комнате, которую они делили пополам с Миленой. Что-то здесь было не так, но она не могла понять, что именно. На подоконнике примостилась тощая одинокая орхидея, за которой не слишком рьяно ухаживали, и поливали лишь от случая к случаю. Уборкой помещений занималась клининговая компания, работники которой считали, что возиться с растениями не входит в их обязанности. Несмотря на это, однажды она героически выдала два бледно-сиреневых цветочка.

Вроде бы всё на местах. Высокий стеллаж забит папками с рукописями.

Рукописи были хозяйством Милены. Она добросовестно распечатывала каждый роман, присланный самотеком или поданный на очередной опен-колл издательства. Ей не нравилось читать текст с экрана. Рукописи, принятые к печати, перемещались в зеленые папки, отвергнутые оставались в серых.

Лиза, наоборот, любила электронный формат работы с материалами. К ней попадали не все тексты, а только отобранные Миленой. Или те, в ценности которых подруга сомневалась и просила Лизу высказать свое мнение.

Серых папок было раза в три больше, чем зеленых, к тому же они отличались толщиной. Надо поручить Даниилу сдать их в макулатуру.

Лиза еще раз внимательно оглядела комнату, обращая внимание на каждую мелочь. И вновь уперлась взглядом в стеллаж с рукописями. Вот оно что. Папки стояли как попало, вперемешку. Аккуратистка Милена этого бы никогда не допустила. Зеленые корешки слева, серые справа. А Лизе за прошедшие три недели ни разу не приходило в голову разглядывать папки на стеллаже.

– Дань, ты папки с рукописями не переставлял? – Лиза выглянула в соседнюю комнату, которая служила приемной. Даниил Мильштейн, уютно устроившись в кресле, читал толстенную книгу. Даня был единственным Лизиным подчиненным, если не считать секретаршу, появившуюся в издательстве недавно. Он не сразу услышал обращенный к нему вопрос, потому и отреагировал с опозданием.

– Мне этот хлам не нужен, Елизавета Александровна. Это даже не книги, а так, убогое безграмотное графоманство. Ни за что не стал бы забивать себе голову подобным чтивом, тем более напечатанным на бумаге. Я вообще не читаю бумажных книг, предпочитаю электронные или аудиоверсии.

– А это ты что сейчас делал? – указала Лиза на увесистый том, спешно отложенный Даней в сторону.

– Это раритет, не переиздававшийся с одна тысяча девятьсот сорок седьмого года, – ничуть не смутившись, сказал Даниил. – А уж если говорить о бардаке на полках, то, скорее всего, это Снежная королева постаралась. Северина Казимировна, извините.

– Я у нее завтра спрошу.

– Спросите-спросите. Я однажды видел, как она пару папок со стеллажа утаскивала. Завтра же позвоню в фирму по приемке макулатуры и закажу вывоз.

– Подожди заказывать. Хочу сама ознакомиться с материалом.

– Тратить время? Самый ценный ресурс? Не советую, Елизавета Александровна. Кринжовые тексты. Сплошное стекло, причем низкого качества.

– Я в общих чертах, по диагонали.

– Хозяин барин.

Даня ухмыльнулся.

***

Северина Казимировна Здажинская, дама преклонных лет, чистокровная полька, вторую неделю трудилась в издательстве. Ее кандидатуру предложил Михаил, муж Лизы. Беспокоясь о здоровье супруги, он не только заменил крепкий кофе травяными и витаминными настоями, но и нашел опытного секретаря в издательство.

– Сколько-сколько? Семьдесят два? – переспросила Лиза, когда Миша впервые заговорил об этой даме. – А она хотя бы с компьютером знакома? И вообще с офисной техникой? Спорим, она только цветы поливать умеет и рассаду на подоконнике выращивать.

– Проспоришь, – усмехнулся Михаил. – Пани Здажинская была помощником у самого Дмитрия Бугаева. Готовила к печати его рукописи, систематизировала архив. А когда он внезапно переехал на ПМЖ в солнечную Испанию, дама оказалась не у дел. Цветы у тебя тоже хозяйской руки требуют, кстати.

Михаил кивнул в сторону худосочной орхидеи с засохшими цветками бледно-сиреневого цвета.

– Она твоя родственница? Не знала, что ты связан с творческой средой, – Лиза продолжила выяснение причин неожиданно свалившегося на нее странного подарка в лице талантливой старушки.

– Да с кем я только не связан! – Михаил вздохнул. – Отнюдь не родственница. Я не имею права раскрывать информацию о пациентах, но тебе скажу. Северина Казимировна примерно полгода назад приходила ко мне на прием. Она была расстроена отъездом ее работодателя и, не сказать больше, кумира. К счастью, ничего серьезного я у нее не нашел. Посоветовал хороший санаторий, прогулки на свежем воздухе. Но три-четыре часа работы в день старушке не помешали бы. Я понимаю твое стремление к самодостаточности. Но ты уже всё доказала себе и окружающим, пора бы и остановиться. Чтобы быть кому-то полезной, она даже готова работать бесплатно. Но думаю, что небольшую зарплату мы с тобой в состоянии ей выделить.

Секретарше каким-то непостижимым образом удалось быстро встроиться в сумбурную жизнь издательства, и даже слегка ее упорядочить. Ответы на входящие письма составлялись в нужном тоне и отправлялись без задержек, о самой важной корреспонденции и срочных счетах незамедлительно докладывалось Лизе. Даже орхидея воспрянула и ответила на заботу новой порцией цветочков.

Внезапный визит

Из приемной донесся короткий резкий хлопок. Это с размаху распахнулась входная дверь. Затем недовольный женский голос громко спросил:

– Где она?

– Вы автор? По поводу отказа в публикации? – послышался тихий вкрадчивый голос Даниила. – Видите ли, издательство не дает отзывов на рукописи. Прежде чем подать произведение на опен-колл, вы должны были ознакомиться с правилами, они есть на сайте. Впрочем, я сейчас уточню. Назовите вашу фамилию или псевдоним.

– Какие рукописи? – громкий голос незнакомки сорвался на крик. – Мне нужна Елизавета Смирнова. Она здесь?

И в тот же момент в рабочую комнату влетела девушка в ярко-желтой куртке-ветровке. Ее короткие рыжеватые волосы торчали во все стороны, зеленые кошачьи глаза метали молнии. Ведьма, подумала Лиза.

– Это ты бывшая Тимки? – визитерша ткнула указательным пальцем с оранжевым маникюром чуть ли не в лицо Лизе.

Лиза вжалась в кресло, боясь пошевелиться. Она хотела возразить, что к Тимофею не имеет никакого отношения, но язык не слушался.

– Чтобы к моему мужу не приближалась! За километр чтобы обходила! Убью, если увижу!

Громко и победно стуча каблуками, девушка вышла из комнаты. До Лизы, как будто издалека, донесся резкий звук захлопнувшейся входной двери. Как выстрел.

Лиза сидела в оцепенении, придавленная необъяснимым страхом. Она судорожно пыталась собраться с мыслями. Чего она так испугалась? Ну прибежала какая-то сумасшедшая, наорала и убежала. За пять лет существования издательства они с Миленой насмотрелись на всяческих неадекватов. Скорее бы отдых, нервы уже на пределе.

– Елизавета Александровна, что с вами? Может, скорую вызвать? – Даниил беспомощно кудахтал около бледной как бумага Лизы.

– Не надо врача, Даня. Девушка ворвалась так неожиданно, что я испугалась. Завари мне лучше чаю покрепче, с лимоном.

Пока Даня возился с чайником, Лиза набрала номер Тимофея, и, услышав его голос, даже не поздоровавшись, отчеканила в трубку:

– Вот что, дорогой одноклассник. Ты вроде как будто юрист? Уйми, пожалуйста, свою вторую половину и объясни ей, что врываться к людям и угрожать убийством нехорошо. Это может плохо кончиться.

Не вслушиваясь в недоуменные вопросы Тимофея, Лиза завершила звонок.

И, наконец, почувствовала, что растерянность и страх медленно отступают.

Милые бранятся

Варвара была на кухне – резала овощи на салат, виртуозно орудуя огромным острым кухонным ножом. Такой тесак использовал известный шеф-повар в одной из кулинарных передач. Девушка тут же заказала себе нож, точь-в точь как у шефа.

– Ну ты, мать, отожгла! – почти с восхищением произнес Тимофей. За восемь лет совместной жизни он ни разу не наблюдал у Варвары такого всплеска эмоций. – Зачищаешь территорию от соперниц?

– Пусть только попробует! Убью! Сначала ее, а потом тебя!

– Поаккуратнее со словами, Варя.

– Со словами? У меня слова, а у тебя поступки! Чтобы эта кукла силиконовая больше к тебе не приближалась! За километр чтобы обходила!

– Так она же повода не давала. Ты сама поехала разбираться. И она не силиконовая.

– А ты что, проверял? Уже замутил с ней за моей спиной? Не получится!

– Успокойся. Я ревность с детства ненавижу. Насмотрелся и наслушался скандалов соседей, когда мы еще в коммуналке жили.

Варвара хотела что-то сказать, но вдруг замолкла, продолжая сжимать в руке нож, и как-то странно посмотрела на Тимофея.

Ну вот, поужинал, угрюмо подумал он. Затем отобрал у девушки холодное оружие, пожал плечами и вышел из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь.

Гасить ссору привычным способом, через постель, почему-то не хотелось.

Кофе из пластикового стаканчика за столиком фудкорта ближайшего торгового центра был изрядным пойлом по сравнению с Варвариным. Но Тимофей стойко глотал бурую жидкость, зажевывая круассаном с ветчиной и листиками салата. Сейчас бы жареной картошечки с лучком. А к ней гору свежего салата. И что там еще намечалось у Варвары на ужин? Вроде бы стейки из семги. Но о возвращении домой не могло быть и речи. Да не беда. В конторе имелся диван. Узкий такой офисный диванчик. Он находился в коридоре перед дверью в кабинет следователей и предназначался для посетителей. Перетащить в кабинет не составит труда. На одну ночь это лучше чем ничего. А завтра надо напроситься к родителям на пару недель. Если соврать, что начался ремонт, примут.

По привычке он не отделял себя от Варвары и считал их совместное проживание под одной крышей настоящей семьей. Ячейкой общества. Вчера вечером, в порыве нежности, он чуть было не предложил Варе родить ребенка. Но она заморочилась с ужином, и мысль ушла.

Стажеры

Утром Колесникова вызвали к руководству. Поступило заявление от гражданки Сербии Светланы Марунич о проверке законности оснований, связанных с отказом в возбуждении уголовного дела по факту смерти ее дочери, Милены Марунич. Начальство настоятельно рекомендовало с проверкой не затягивать.

Уставясь в ноутбук, Тимофей раз за разом прокручивал в уме странные обстоятельства смерти Милены. Боль в висках от короткого беспокойного сна в неудобной позе, да еще в одежде, мешала соображать. Ни одеяла, ни подушки, ни тем более постельного белья в кабинете следователя отродясь не водилось. Надо хотя бы попросить у родителей старый плед, для таких вот случаев.

Подозреваемых достаточно, но улик нет. Не любил он такие мутные дела.

Первым делом надо проверить записи с видеокамеры двора дома и подъезда, где жила Милена. Может, это что-то даст, если записи еще сохранились.

В основном записи с камер видеонаблюдения подъездов жилых домов хранятся пять календарных дней. После этого новая информация записывается поверх старой. Но если камера оснащена датчиком движения, то записываются только те моменты, когда в поле зрения попадает движущийся предмет. Это позволяет сэкономить место на жестком диске и продлить срок хранения записи, иногда даже до месяца.

– Тимофей Сергеевич, можно? – дежурный офицер приоткрыл дверь кабинета. – К вам два стажера, как договаривались. Добрыня Попов и Аглая Никитская. Отдел кадров их уже оформил, сотрудники охраны труда и пожарной безопасности беседы провели.

– Что, так прямо и зовут, Добрыня? – спросил Тимофей худенького невысокого паренька с черным рюкзаком чуть ли не в половину его роста.

– Ну да, а что тут такого? Довольно распространенное имя. В параллельном классе тоже был Добрыня. И еще Вилияр. И даже Атос, у него родители армяне.

– Ну-ну, – усмехнулся Тимофей. – Если обзаведусь сыном, назову его Иваном. Или Александром. Без выкрутасов.