Джейн Элиот. В вихре порочной страсти

– Яя вас прекрасно понимаю, леди Агата, очень нелегко кардинально менять место обитания и свою жизнь. Я сейчас же начну подыскивать себе новое место работы.

– Я дам вам наилучшие рекомендации! – с облегчением воскликнула та, – вы потрудились на славу, и это видно невооруженным глазом. Но я рассчитываю, что вы будете сопровождать меня на празднике в середине лета.

Джейн вздрогнула:

– Мне бы этого очень не хотелось, миссис. Я предпочту остаться с девочками, и не мешать вашим свиданиям с любимым.

Леди Уотерхейт расхохоталась и замахала рукой.

– Господь с вами, разве вы можете помешать! Да на праздник съедется все графство, и еще пол Брейтана в придачу, в замке будет яблоку негде упасть. Целую неделю будут проходить пикники, охота, фейерверки и всяческие увеселения, до которых охоча аристократическая публика. Но изюминкой праздника всегда был маскарад!

– Маскарад? – не веря свои ушам, переспросила Джейн, – это же забава южных княжеств.

– И эта забава пришлась по душе очень многим нашим дворянам. Еще юной и незамужней девушкой я с удовольствием наряжалась феей и имела успех у мужчин в своем полупрозрачном одеянии с крылышками из кружев. – и леди Агата мечтательно вздохнула. – Если вы не желаете оставлять девочек на целую неделю, я понимаю и уважаю ваше решение, но приехать на заключительный маскарад вы просто обязаны! Вы никогда в жизни не простите себя, если пропустите такое зрелище и повод повеселиться.

Теперь у Джейн было еще более неспокойно на душе, чем раньше. Она, безусловно, понимала, что в замке ей не место, и не следует возвращаться туда, где чуть не произошло непоправимое. Однако молчание герцога и его отсутствие говорило о потере интереса к ее персоне. Народная поговорка «с глаз долой, из сердца вон» в который раз оправдывала свою мудрость, только Джейн могла бы с полным правом подставить вместо сердце другой, более характерный мужской орган.

И если с этой стороны опасности ждать не приходилось, то в своей стойкости и целомудрии Джейн справедливо сомневалась. Легко жить по нравственным законам, в чистоте и невинности, если никогда твою душу не опаляли темные бездонные глаза, никто не трогал твою руку, не обжигал поцелуем уста. А если все это уже было – как справиться с этим? Как жить дальше, зная, что никогда не увидишь того, кто разбудил твою страстность и чувственность?

Джейн измучилась морально и физически, пока не получила радостное письмо от одной из одноклассниц по пансиону, в котором та писала, что учительница в частной школе для девочек, где она преподает, выходит замуж и уезжает. И Джейн могла бы попробовать поработать вместо нее. Если она получит одобрение попечительского совета, то сможет работать на постоянной основе. Приезжать и обустраиваться можно было уже в августе, чтобы с началом осени приступать к своим обязанностям.

Это письмо, как ни странно, расставило все по своим местам. Знакомая учительница жила в графстве намного севернее родного Ньюшира, и намного дальше от Каменного замка, чем Джейн могла представить. Все складывалось как нельзя лучше, а тут еще леди Уотерхейт с загадочной улыбкой пообещала сюрприз для нее и вечером Джейн с удивлением увидела на диване в гостиной роскошную гору переливающегося шелка и тюля.

Рядом сидела довольная хозяйка и перебирала цветастый восточный пояс со множеством медных кругляшек, имитирующих монеты.

– Это для вас. Джейн, – торжественно провозгласила она, увидев ее круглые глаза, – грехи моей бурной юности. Я долго не могла решиться надеть этот костюм на маскарад, но когда надела – внимание мужчин было обеспечено. Подождите отказываться.

Видя ту поспешность, с которой Джейн собиралась возразить, леди Агата нашла тонкий платок с блестящими заколками и ловко закрепила его на себе таким образом, чтобы половина лица до самых глаз оказалась скрыта.

– Мы накрасим ваши глаза как у жен султана Бихрейна, а сверху наденем вот эту блестящую шапочку с пришитыми черными кудрями. – и она продемонстрировала всю конструкцию. Узнать в этом блестящем чуде вдову барона, степенную и чопорную хозяйку поместья, было невозможно.

– Вас никто не узнает, Джейн! – торжественно объявила она. – По-моему, отказываться от такого приключения – грешно, что бы вы не говорили.

Костюм повесили в комнату Джейн на шкаф, и теперь и утром и вечером девушка имела возможность любоваться мерцанием голубого и золотого шелка. Теперь она в полной мере поняла значения слова «искушение», о котором так любили говорить монашки на уроках закона божьего. Однако там речь шла о чертях и язычниках, а в случае Джейн все эти дьявольские персонажи воплотились в одном человеке. Днем она ясно и четко понимала, что не должна видеть герцога и даже приближаться к нему, а ночью ей снились удивительные сны, где она, неузнанная, и оттого слишком смелая, целовала герцога и убегала, незамеченная в общей толчее праздника.