След у черной воды

Андрей Посняков

След у черной воды

Серия «Детектив-Ностальгия»

© Посняков А.А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

Озерск. База отдыха Металлического завода.

29 мая 1970 года, пятница

Подкачанный волейбольный мяч свечкой взмыл в небо – такой уж вышел удар. Семен лишь сложил в замок руки, отбил… Наверное, стоило все ж таки чуток отбежать, взять на пальцы, перебросить Лешке, под сетку. А уж тот бы врезал, погасил! Ну а так… уж вышло как вышло – хотя Семен играл хорошо.

Оп-па!

Молодец Игорек, не подкачал, принял мячик, подбросил невысоко – а тут и Коля…

– Никола, давай!

Прыжок! Удар! И мяч на стороне соперников… Хлопнулся о землю. Бросившаяся за ним Раиса из финотдела – кровь с молоком девчонка – просто-напросто взять мяч не успела. Да еще и растянулась, упала.

Судья тут же засвистел…

– Да видим мы, дядя Женя, – обернувшись, махнул рукой Семен. – Спорт – такое уж дело… Раиса, ты как?

К девушке уж подбежали. Подняли, отряхнули, утешили. Здоровущие парни-литейщики. Здоровущие, однако не очень-то ловкие.

– Да ничего! – улыбнулась Раиса. – Спортивки только порвала… Ничего, зашью!

– А нога-то как? – Вера Лямкина, контролер ОТК, участливо заглянула подружке в глаза. – Если что – надо йодом!

– Да не надо! Говорю же – нормально все.

Довольная улыбка так и не сходила с пухленьких девичьих губ: мужское внимание Раисе льстило. Еще бы – в финансовом-то отделе, в бухгалтерии, почитай, одни девчонки. Разве что ведущий экономист…

– Значит, все хорошо? – осведомился с «вышки» судья, дядя Женя. – Продолжаем игру! Смена площадок. Раиса, может, заменить тебя?

– Евгений Николаич, что вы! Не надо.

– Ну, не надо так не надо…

Свисток… Подача… Отбив…

И снова мяч свечечкой… И Раиска – тут как тут! Ка-ак засандалила… Игорек и «мяу» сказать не успел.

– «Фин-Литейка»-«Сборочный» – один-ноль! – меланхолично выкрикнул судья. – Мяч на подачу!

Подавал Ефим, здоровяк-литейщик, грудь колесом.

– Давай, Фима! – оглянулась Верочка.

Литейщик подбросил мяч, ударил… Со свистом пронесшись над полем, мяч улетел в кусты.

– Эхма-а, – юная бухгалтер расстроенно махнула рукой.

– Переход подачи!

А вот тут уже Семен не подкачал! Мячик рванулся, словно пушечное ядро… Верочка даже руки не успела подставить. Есть!

Свисток.

– Один-один! Подача у «Сборки».

Судья с подозрением посмотрел в небо – на большую синюю тучу, постепенно нависавшую над озером. Как бы не задождило.

А впрочем… Свисток!

И снова – пушечный удар.

На этот раз мяч принял кряжистый и плечистый Валентин Кружкин… Принять-то принял… Да вот только та-ак зафинтилил! Не поймали…

– Ну, «Литейка»! – хохотнул дядя Женя – завцеха и спортивный сектор.

Уже не молодой, лет под сорок, но кряжистый, крепкий, одним словом – спортсмен. Хваткие руки-оглобли, покатые плечи, обычное, чуть вытянутое лицо с волевым подбородком. Ну да, лысина, чего уж… Но женским вниманием завцеха вовсе не был обделен, хоть и женатый… И одевался всегда… Вот как сейчас. Ребята – заводская молодежь – в дешевых трениках и майках, кое-кто и в спортивных трусах, а вот Евгений Николаич – в настоящем спортивном костюме, который еще попробуй достань! Темно-синие, с тройными белыми лампасами штаны, такая же олимпийка с блестящей застежкой-молнией, на голове – белая полотняная кепка.

Нынче играли четыре на четыре, ну и еще – пара-тройка зрителей. Приехали почти сразу же после работы и теперь дожидались остальных. Там не только одна молодежь должна была явиться. Потому и баня уже топилась, и прокат лодок готов, и даже… и даже вот-вот должен был открыться буфет!

– Пиво привезли – «Жигулевское»! – пока соперники искали мяч, шепнул своим Колька Гореев, крановщик, светлый щупленький парнишка лет двадцати двух в голубой майке со значком ГТО.

Приятель его, Даня Чумкин, аккумуляторщик, смуглый высокий брюнет, этакая худая оглобля, довольно потер руки:

– Пиво – это хорошо! Особенно «Жигулевское»… Интересно, по сколько будут продавать? Как в магазине, по тридцать семь копеек?

– Ага, разбежался – как в магазине! – засмеялся Гореев. – Тут же буфет! А буфет – значит, с наценкой. Считай, полтинник. Почти…

– Полтинник?!

– Чумыч! Тебе чего, премии жалко?

– Да не жалко… Слушай, а может, в буфете еще и вобла есть?

– Может…

– Так! На пиво прошу не налегать! – откашлявшись, строго предупредил Семен, между прочим – комсорг цеха.

– Помните: завтра с утра – выездное комсомольское собрание! Тема – «Решения Шестнадцатого съезда комсомола – руководство к действию!». Да, да – собрание. Афиша уже нарисована. В цехе еще. Мне из райкома комсомола уже два раза напомнили. Вдруг да и сам товарищ Коськов к нам заглянет. Он может…

Озерский уроженец Вениамин Витальевич Коськов ныне заправлял райкомом ВЛКСМ в Тянске. Вполне себе серьезный товарищ, женатый на заведующей Озерской библиотекой Елене Тимофеевой… ныне – Коськовой. В Тянске Елену тоже уже успели узнать, и не с самой хорошей стороны. Дама была своенравная и на редкость чванливая. И это – работник культуры!

Услыхав про Коськова, Чумкин скривился и махнул рукой:

– Ох, лучше б не заглядывал. Без начальства оно спокойнее как-то. Зачем нам райком? Хватит и своих.

– Да уж, – соглашаясь, кивнул Семен. – Хватит.

Среднего роста, с зачесанными назад светло-русыми волосами, комсорг был ладным и красивым парнем, спортсменом и вовсе не пьяницей, хотя и мог немножко себе позволить. Окончив школу, Семен сразу же поступил на завод, куда и вернулся сразу же после армии – служили нынче всего-то два года вместо прежних трех! На красавчика комсорга заглядывались и в бухгалтерии, и в ОТК, и, что греха таить, из ИТР некоторые дамы… Однако самому-то Семену нравилась лишь одна – девушка из бухгалтерии финотдела, синеглазая красавица Элечка Симонова. Кстати, родом отсюда, из Озерска… Интересно, приедет ли сегодня? Вообще-то не собиралась… Но вдруг да захочет на выходных озерских родственников навестить? Так почему бы и не заглянуть на родную базу? Тут бы Семен и билетики в кинотеатр выложил… на первое июня, на премьеру! Дефицит тот еще – еле достал. И вот бы Элечке – нате вам! И букет… обязательно букет… Интересно, какие цветы лучше?

…Загородную базу отдыха для своих работников Металлический завод построил меньше года назад, еще по осени. Потом отделывали, достраивали пирс и торжественно открыли лишь в апреле, как подарок рабочим к Великому Ленинскому юбилею!

Просторный корпус, еще и отдельные дощатые домики, столовая, буфет, спортплощадка… пирс с лодками, баня – как раз у самого пирса, так что можно было после парной пробежаться – и в воду! Красота! Не забыть только трусы надеть – а то вдруг да женщины задумают на лодочках покататься?

Еще имелся красный уголок с небольшим залом для проведения различного рода торжественных собраний, спортивная и танцевальная площадки. Кроме этого, в дождь можно было устроить танцы прямо в столовой. Аппаратура имелась – руководство завода расщедрилось и радиофицировало базу.

Вся эта благодать удобно расположилась на берегу красивейшего озера, прозванного местными Большим. Кроме этого озера в Озерске еще имелись Среднее и Маленькое, а от базы до городка было около трех километров. Не ближний свет, конечно, но прогуляться в магазины – почему бы и нет? А уж у кого имелся личный транспорт – мотороллер или мотоцикл, – то и подавно…

– Черт!

Туча пришла все-таки! Ударили первые капли.

– А в столовке, между прочим, – бильярд!

– Чумыч! А ты что ли, умеешь в него играть?

– Ну-у, так, чуток.

– А я вообще никак!

– Так научу ж, Колян! Какие проблемы? По копеечке ставочка, и все дела.

– Я вам покажу – по копеечке! – Вспомнив, что он все-таки комсорг, Семен погрозил парням кулаком.

Те в ответ громко рассмеялись:

– Да мы ж шутим! Кстати, ты как в бильярд?

– Я? Положительно. И вообще-то…

Все остальные уже собрались и потопали к корпусу. Гневно глянув на тучу, дядя Женя прихватил мяч. Потом бросил взгляд на волейбольную сетку, немного подумал… и махнул рукой – ничего с ней не сделается! Подумаешь, дождь!

– Раз-два, раз-два… – затрещал висевший на столбе репродуктор. – Внимание, проба! Раз-два, раз-два, раз… Синий-синий иней лег на провода-а-а…

– Ого – «Поющие»! – пригладив кудрявую шевелюру, обрадованно заценил Игорек.

Чумкин тут же возразил:

– И не «Поющие», а «Дружба»!

– Да нет же! Семен, скажи!

– По-моему, это с пластинки «Поющих гитар» песенка…

Дождь наконец хлынул в полную силу, и парни побежали в корпус…

Кругом плыли запахи весны и уже быстро приближающегося лета. Озеро, широкий песчаный пляж, заросли ивы и вербы, и до самой дороги – янтарный сосновый лес.

Сказка!

– Эх, вечером девчонки приедут! Танцы заведем… А, комсорг?

– Обязательно! Правда, еще хотелось бы в баню.

– Так можно пораньше!

– Пораньше бухгалтерия заняла.

– Так мы б – с ними… Спинки потерли бы, а, мужики?

– Ага! Глафира Степановна тебе потрет – век не забудешь!

– Вот про нее-то я и забыл. Эх… Ну, в баню и завтра можно.

– А я, пожалуй, сегодня схожу, – вдруг улыбнулся Семен. – Так, по-быстрому… А то не успел сегодня вымыться: пока бак согреешь… В общаге уж недели горячей воды нет.

– Да мы ж знаем…

– Ага-а, товарищ комсорг! Кого-то закадрить хочешь? И вы все… Имейте в виду, я в красном уголке спать не буду!

Снова хохот. И комментарии:

– Так кустов же кругом полно! Лес целый.

– А дождь?

– Ой, смотрите какой! Дождика испугался.

Рейсовым восьмичасовым автобусом прикатили девчонки! Бухгалтерия, ОТК. Юротдел не приехал. Правда, еще оставалась надежда на вечерний автобус… и – на самый поздний, ленинградский…

Что ж, будем отдыхать…

Съев на ужин пюре с минтаем и полстакана сметаны с сахаром, Семен купил в буфете бутылочку пива, зашел за полотенцем в номер и отправился на берег озера, в баню. Дождь, между прочим, заканчивался…

Из столовой донеслись гул динамиков и раскаты барабанов. А затем послышалась песня:

– Щуга! О, хани, хани…

Начинались танцы…

– Семен, постой! – нагнал комсорга Игорек. – Я тоже надумал… А то завтра народу будет – ого-го! Со смены приедут, да всяко…

– Это ты прав. – Семен усмехнулся и глянул на озеро. – Эх, красотища!

– Ну да, – соглашаясь, кивнул Игорек. – Я в прошлом году в Юрмале был, по путевке. Так тут ничуть не хуже!

…В бане оказалось очень даже хорошо – малолюдно. Два инженера лет по сорок – Демьянов и Комельченко, какой-то патлатый доходяга и крепыш Леха Бычков, контролер с проходной.

– О, Леха! Привет! А ты что не на танцах?

– Здорово, парни! Успею еще. Первое дело – баня!

– Верно сказал! – засмеялся один из инженеров, худой и сутулый.

Его напарник, круглоголовый, с заметным брюшком, подмигнул вошедшим:

– А ну, на полок, парни! Сейчас наподдам!

Поддал. Плеснул на камни сразу полковша. Парную заволокло густым паром.

– Да кто ж так поддает, Сергей Прокопыч? Постепенно надо!

– Так я и постепенно.

– Ага-а!

Уж так наподдавали – уши в трубочку скрутились! Игорек с патлатым – звали его Мишей – сбежали в предбанник, Семен же остался и терпеливо сидел вместе с инженерами. Вот уж любители-то!

Комсорг уже было тоже собрался сделать паузу, как вдруг в парную не торопясь вошел крепенький такой старичок, лет, наверное, семидесяти пяти или того больше. Худощавый, жилистый, с седенькой бородкой…

– А! Степан Игнатьич, наш поклон! – узнали старичка инженеры. – Что, тоже решил?

– Решил, решил. – Дедушка с лукавым прищуром взялся за ковшик. – А что это вы тут мерзнете-то, а? Сейчас погреемся нормально!

Тут Семен не выдержал – сбежал. И припал к бутылке с пивом.

– Рыбка! Угощайся, – улыбнулся патлатый Миша. – А Игнатьича лучше в баню не пускать! Все ему холодно, понимаешь…

Вернулись из парилки инженеры. Красные, потные. Тоже ударили по пивку. А потом кто-то вытащил бутылочку коньяка…

– Ну, за нашу базу!

Мишка выпил, Семен же отказался. Никто и не настаивал: не хочешь – не пей! В рот-то насильно не заливают.

Потом еще попарились, попили пива – теперь уже всей компанией. Еще буфетчик заглянул, Аскольд, паренек из Озерска, спросил: не надо ли чего? Компанейский оказался – поболтал со всеми…

– Ну что, братцы? Еще заход? – подмигнул Игнатьич. – Милое дело…

Семен между тем торопливо натянул трусы:

– А я все ж сейчас… Быстро…

Махнул рукой, улыбнулся… и выскочил наружу, плотно прикрыв за собой дверь.

– Ну, хозяин – барин!

…Комсорга хватились минут через двадцать, когда выскочили на пирс после «захода»…

– А парня-то нет!

– И где его носит?

– Может, на лодке решил поплавать?

– Или в буфет пошел?

– Ага, в трусах! Одежда-то в бане.

– Надо бы его покричать…

– Семе-он! Семен! Се-ома-а!

Было уже где-то около полуночи. Стемнело. Моросил дождь.

– Семе-он! Семе-он!

– Может, с сердцем плохо стало?

– Так, надо людей позвать… персонал…

– Сем-е-он!

Комсорга нашли в четвертом часу утра.

Светало. Тело лежало под пирсом, видать, отнесло волнами… Целой артелью искали – человек двадцать.

– Господи… я же говорил: сердце!

– Какое сердце? – обернулся Игорек. – Эвон, кровь! Голова-то пробита.

– Видать, нырнул – и о камень…

– Да-а, тут надо подальше нырять…

– Ну что вы стоите? Надо же искусственное дыханье сделать, медпункт…

– Да не поможет уже! Вон, глаза-то раскрыты – мертвые!

Все же искусственное дыхание сделали, вытащили тело на берег. Прибежала и медсестра, совсем молоденькая. Она же констатировала смерть и позвонила в милицию.

Глава 1

Озерск. База отдыха

30 мая 1970 года, суббота

Участкового инспектора, младшего лейтенанта милиции Василия Сорокина, разбудили в полшестого утра. Заехали на патрульном газике. Сержант забарабанил в окно, закричал:

– Эй! Эй! Сорокин, вставай. На вызов!

– Какой еще, к черту, вызов? – В окне замаячила заспанная физиономия участкового. – Мечников! Да не ори ты так – хозяев разбудишь. Хотя они и так рано встают – привычка… Ладно, сейчас оденусь… иду… Да что случилось-то?

– В машине расскажем. Быстрей!

– Быстрей им…

Отойдя от окна, Василий смачно зевнул, допил вчерашнее ситро из светло-зеленой бутылки и принялся не торопясь одеваться.

Юркий молоденький брюнет с усиками, участковый вообще-то был родом из Тянска и свое назначение в Озерск воспринял как-то не очень. Но где имелось место, туда и пошел… вернее сказать – направили.

Озерск был не столь уж и большим городом, просто разросшийся поселок, бывший райцентр, после укрупнения районов остался просто районного значения городком. Из крупных предприятий – промкомбинат, леспромхоз, совхоз с молокозаводом… Автоколонна, две школы (одна – с интернатом) и кустовая больница. Еще – автостанция. И да, как можно забыть? Отделение милиции!

Помотавшись туда-сюда, из Тянска в Озерск, Василий плюнул на это дело и снял комнату в большом деревенском доме на улице Озерной. Вообще-то участковому была положена служебная жилплощадь, но парень не настаивал: надолго задерживаться в этой дыре он вовсе не собирался. И так уже больше года! Куда дальше-то? Опыта набрался выше крыши – можно и в райцентр. Эх, дядька, дядька, чертов ты кадровик… Ведь обещал же! Или, как в той пошлой поговорке, «обещанного три года ждут»? Как и лейтенантское звание… Пора бы уже, пора…

На дворе замычала корова. Хозяйка, Марфа Семеновна, отправляла телку в стадо. Уже вот-вот должно было пройти, с пастухом.

– Здрасьте, тетя Марфа! – проходя мимо, поздоровался участковый. – Доброе утро, так сказать.

– Вась! Молочка бы попил, – улыбнулась хозяйка. Дородная, с круглым добродушным лицом, она недавно вышла на пенсию, и кроме коровы завела еще и коз. Что и говорить, частный сектор в Озерске был обширным! Недаром шутники именовали городок большой деревней. Население меньше десяти тысяч, две школы, училище механизаторов, кустовая больница, леспромхоз, лесхоз, совхоз. Еще ЛДОК[1] и, конечно, милиция! Куда без нее-то?

Озерское отделение милиции представляло собой одноэтажное, вытянутое в длину здание, конечно же деревянное, обитое досками и выкрашенное в веселенький ярко-зеленый цвет. Краску эту еще когда-то давно завез лично тогдашний начальник, Иван Дормидонтович Верховцев. Как бывший фронтовик, он знал в городе и районе многих, в том числе и первого секретаря райкома товарища Левкина, тоже фронтовика, мужчину весьма резкого, но справедливого. Плотненький, с обширной лысиной и седыми висками, товарищ Левкин в годы войны партизанил, командовал комсомольским ударным отрядом и воевал достойно: за спины товарищей не прятался и в кустах не сидел. Тяжелое ранение, госпиталь, потом вот – партийная работа. Так и пошло, как у многих. Да хоть самого Леонида Ильича взять…

Именно Левкин тогда помог с краской, да и вообще много в чем помогал. Увы, и тот уже давно был на пенсии…

– Какое молочко, теть Марфа? Эх-х!..

Распахнув калитку, участковый махнул рукой и с отрешенно-философским видом покорности судьбе зашагал к машине.

– Странно: нынче без ругани, – запустив двигатель, подначил водитель. – Не проснулся еще?

– А что толку ругаться? – Потянувшись, Сорокин снова зевнул.

Поехали.

И впрямь, ругаться было без толку, да и не на кого, разве что – на судьбу. Впрочем, судьбу молодой человек сам себе выбрал: прельстившись уговорами дальнего родственника, подался в милицию. И вот – год уже как служит.

– Вот кому хорошо! – Глянув на идущую по тротуару стайку молодежи с гитарой, участковый с завистливым видом вздохнул. – На работу не надо, в школе каникулы начались. Живи – не хочу!.. Так что случилось-то?

– Никанорыч сказал – кто-то утонул на базе!

– Х-ха! – всплеснул руками Сорокин. – Ничего удивительного: пить надо меньше! И пьяными с пирса не нырять. Ну что… к обеду оформлю, а потом…

А потом – домой, в Тянск! Была там одна мадемуазель… Ох, в киношку! Новая картина в кинотеатрах идет – «Рокировка в длинную сторону». Говорят, интересная…

Доехали за пять минут. Отделение милиции располагалось не так и далеко, на улице Советской, напротив ветлечебницы и рядом с рабочей столовой. То, что столовая, – это хорошо. Недорого и вкусно. Когда было лень готовить, и сами местные жители заваливали туда целыми семьями.

Дежурный, Иван Никанорович Глоткин, усатый капитан в возрасте, как раз курил на скамеечке, у крылечка. Там все, кто курит, курили, не исключая начальника, майора милиции Ревякина, недавно назначенного вместо ушедшего наконец на пенсию прежнего – Ивана Дормидонтовича.

Майор милиции Игнат Ревякин выглядел несколько старше своих сорока. Здоровяк с круглым упрямым лицом и короткой, ежиком, стрижкой, он всегда был парнем добросовестным и честным, хоть и немножко грубоватым. За словом в карман не лез и к начальству особого пиетета не испытывал, за что и был когда-то «сослан» из райцентра в Озерск, так сказать, от начальственных глаз подальше, о чем ничуточки не жалел и даже думать не думал, что сам когда-нибудь станет начальником!

В отделении Ревякин быстро прижился, да и природа вокруг была замечательная: охота, рыбалка, ягоды-грибы… В Озерске у Игната имелась родственница, тетка Глаша, так что первое время Ревякин жил у нее, пока не получил комнату в бараке. Ну а пару лет назад переехал, женившись на заместителе главного врача местной больницы, Валентине Кирилловне, у которой имелся уже сын-отличник – Коля! И вот еще появилась дочка…

– Что, опять утопленник? – выскочив из машины, спросил Сорокин.

Капитан выпустил дым:

– И тебе, Василий, не хворать! Утопленник, да… И не опять, а снова! Поезжай, описывай… Похоже, не криминальный.

– Да уж чего криминального… – Участковый уселся на скамейку и, вытащив сигаретку, прикурил от сигареты дежурного. – Никанорыч! Вот ты сам говорил, что и года не помнишь, когда бы утопленников не было! Как сезон – так прямо косяком идут! То рыбаки, то купальщики. Теперь еще и база эта под носом. Ох, чувствую… А где мотоцикл, кстати? Что-то я его не вижу?

В отделении имелся служебный мотоцикл «Урал», за который отвечал старший участковый, капитан Дорожкин. Выкрашенный в голубой цвет, с красной полосою на коляске и баке, «Урал» отличался завидной проходимостью и считался вполне надежной машиной. Сорокин, как участковый, тоже мог им пользоваться – имел полное право!

– Мотоцикл? Так Дорожкин с вечера взял. С утра собирался в Лерничи, по материалу. Горит кэпэ-то! Вот с утра пораньше и метнулся. Часа в четыре. Я слышал, как заводился.

«КП»… Так сокращенно именовали материалы, зарегистрированные в «Книге происшествий» (КП). Весьма серьезные материалы, по которым в течение трех (максимум – десяти) дней нужно было определиться: передать в следствие, возбудить уголовное дело самостоятельно или же, если имелись основания, в возбуждении дела отказать, о чем вынести соответствующее постановление. Но! Материал проверки должен быть в любом случае собран со всей возможною полнотою. За исполнением сего жестко следила прокуратура… В отличие от материалов, под понятие преступления явно не попадавших и регистрируемых в журнале учета информации (ЖУИ). Там сроку был месяц… и следили не особо. Бывало, сотрудники про них и забывали – «заспали» – или теряли даже: бумаг-то много!

Старший участковый Дорожкин с молодой супругой и маленькой дочкой еще в прошлом году получил квартиру на первом этаже двухэтажного деревянного дома на улице Советской, рядом с родной конторой.

– Заспал, видать, матерьяльчик. – Хмыкнув, Сорокин выпустил дым и искоса глянул на капитана. – Ну что, Никанорыч, давай машину! И труповозку вызови.

– Ага, труповозку! – Капитан громко рассмеялся. – Знаешь же нашу труповозку – больничный мерин с телегой. Да позвоню, позвоню. Ты ж все равно там пару часов провозишься. Как минимум! Варфоломеич предупрежден, ждет на Больничной.

Андрей Варфоломеич, вальяжный сухонький старичок, был местным паталогоанатомом и судебно-медицинским экспертом. Между прочим, бывший акушер.

– Хорошо. Ждет – заберем, – отрывисто кивнул участковый. – Не забыть бы… Черт! Фуражку забыл… Ладно… Да! А где криминалист?

– Может тебе еще и опера? И следака прокурорского поднять? – саркастически хмыкнул Глоткин. – Сказано же: труп не криминальный. Но ежели что такое нароешь… оно конечно – разбудим всех! Только не думаю я, что труп криминальный. В общем, посмотри.

– Ладно, поехал! – Докурив, участковый выбросил окурок в урну и направился к газику. Правда, не дойдя, обернулся и спросил:

– А кто сообщил-то?

– Ира Ластикова, с Болотной. Она медсестрой там.

– Медсестра… Хорошо, запомнил. Как закончу – позвоню. Заберете.

– Да на попутке тебе быстрей будет!

Медсестричка уже ждала на берегу, возле трупа, накрытого старой простынею. Плескались волны. Чуть в стороне толпились и курили свидетели.

– Здравствуйте, Андрей Варфоломеич!

– Здравствуй, Ирочка, – поставив на песок чемоданчик, улыбнулся эксперт. – Чего дрожишь-то? Поди, замерзла.

– Ну, немного д-да, – честно призналась девушка. Небольшого росточка, большеглазая, щупленькая, она походила на школьницу средних классов.

– Андрей Варфоломеич, мы тут ему и искусственное дыхание, и…

Участковый между тем отбросил простыню с тела.

– Сами видите: голова пробита.

– Видать, нырнул – да о камень, – разглядывая полуголого мертвеца, задумчиво протянул Сорокин. – Не первый случай. Было и будет еще… Как говорится, не зная броду…

– Но тут везде глубоко… – Ирочка опасливо покосилась на милиционера.

– Значит, не везде, – хохотнул тот. – Я так понимаю, нашли-то в воде.

– Да, вон там, у камней, у лодок… Вон, парни вытащить помогли.

– Понятно. Товарищи, подойдите! Да, а одежда его где, вещи?

– Вещи в номере, – подойдя, хмуро пояснил один из парней. – А одежда… так, наверное, в раздевалке и висит. В бане.

– Так-так. – Сорокин потер руки. – Говорите, в бане? А, это вот там… Ясно… Товарищи, прошу не расходиться! Тут будьте, поблизости.

– Товарищ младший лейтенант! – пробасил здоровенный парняга – грудь колесом. – На завтрак-то можно сходить? В столовку…

– На завтрак сходите, – милостиво разрешил Василий. – Только недолго. Объяснения с вас надо взять!