Ничейная Бабушка.

Людмила Райкова

Ничейная Бабушка

Глава 1

– В этом городке хватает чужих нервов, и незачем трепать свои!

– Точно! Сейчас пойду к Ирке и скажу, что кот с первого этажа забирался на лестницу по её пододеяльнику. Развесила своё исподнее под окном – любуйтесь!

Девушка облегченно вздохнула и сунула телефон в карман бежевой куртки.

Бабуля отметила что в её времена светлое пальто надевали только по праздникам. К нему полагались сапожки на каблуках и сопровождение кавалера. Хотя нет, модницы гуляли под ручку со своими собственными мужьями. Бывало перемигивались с чужими или вовсе холостыми. Но потихоньку. Супружеские измены не поощрялись. Хотя вспыхивали и искрили такие романы, что за развитием их сюжета население наблюдало годами. Бывало появлялись в городке и свои Дон Жуаны и доморощенные Отелло. Правда до показательных казней дело не доходило. Наставит иной капитан неверной синяков, а потом разборы на всех площадках гарнизонного позора. В штабе, в женсовете. Но там вынесут вердикт и отпустят грехи. Самый строгий суд – старушки у подъездов…

Иркину матушку Катерину заклевали чуть не до смерти. Старшенького родила не от мужа. Кумушки неладное подозревали, да судачили. А потом…

Бабуля заметила на охраняемом периметре несанкционированную фигуру. На три, из девяти вверенных под её наблюдения объекта, эта пигалица ни разу не появлялась даже мимо не проходила. Неопознанный объект приближался не спеша. Смотрящая переключила анализ на решение глобальной задачи.

Сход старожилов по законам офицерской чести, правилам человеческой памяти, с учетом законов времени, должен обсудить и принять закон. По которому дети внуки и правнуки будут раз и навсегда лишены права объявлять ошибками то, что их деды прадеды и отцы совершили более 50 лет назад. Допускается критический анализ деяний и поступков тридцати последних лет при единственном условии, – если есть реальный вариант их исправить.

А то повадились… Ещё молоко на губах не обсохло, а уже кричат в спину родителям:

–Лохи, совки, страну просрали. Отдайте всё что есть нам на развитие и марш в небытие! –

– Это вы мне?

Рядом со скамейкой притормозило чучело. Ну не совсем, но бабуле неопознанная тетка решительно не понравилась. Она задержала взгляд на резиновых утепленных сапогах, с какими-то перемычками. Потом подняла глаза на утепленные черные штаны. Синяя дутая куртка и вязаная шапка с белыми вставками венчала бесформенную фигуру. Опираясь на палки, неопознанная тётка стояла и вопросительно смотрела на бабушку.

– О своем я. – Отмахнулась бабушка. – Иди куда шла.

Маня осмотрелась, но с места не сдвинулась.

– Я похоже уже пришла.

Говорит «похоже», значит в этом доме не живет. Но обитает в городке это факт. Не будет же таким чучелом разъезжать в автобусе.

– В гости к кому?

– Нет. Я из-за пожара. – Неопознанная кивнула на окно, затянутое пленкой.

– Любопытная что ли?

– Нет просто понять хочу в местном чате написали, что женщина кричала и звала на помощь. Я дом обошла, в квартире обгорели два окна одно выходит на рощу, а второе во двор. Сюда двери из подъездов, а два дома с другой стороны дворик образуют. Там бельевые веревки. И расстояние такое, что крики никто услышать не мог… Только соседи в квартире за стеной или наверху.

– Валька да Ирка. Мамки их всю жизнь собачились, и они вечно ругаются.

– Со сгоревшими?

– Не-е-т, эти пришлые, чего с ними ругаться. Захватили пустую квартиру, попьянствовали три года, и вот сожгли.

– Я женщину знала, она дворником работала.

– Получается Ирина или Валя слышали крики, а помочь не смогли…

– Сначала не реагировали, там часто буянили ругались и кричали. А потом кода огонь увидели поздно было.

– А вы в этом доме живете?

– Можно и так сказать. – Буркнула в ответ бабушка и отвернулась.

– Меня Маней зовут. Я невестка Кукшиных.

Старуха хмыкнула.

– Что у генерала в генштабе карьера не сложилась?

– Почему?

–Потому что невестку своего драгоценного сынка в эту дыру определил.

– Мы сами определились, сначала на время. А теперь прижились.

– Ну-ну, благоверный небось пьет, от стыда родители сюда и сослали.

– Не пьет совсем, а родителей уже три года как нет. – Маня хлюпнула носом.

От обиды и несправедливости. Почему так – вот сидит с ней рядом старушка родителей помнит. Годков за 90-то, укутанная в валенках. Без костылей пришла.

– Ух ты сработало!

Из подъезда в калошах на босу ногу выскочила женщина лет сорока пяти, с тазом под мышкой.

– Я этих котов и кормилицу их Вальку палкой отхожу. Сегодня же!

– Здравствуйте! – Дежурное приветствие Маня успела послать уже в спину. Женщина свернула за угол и пропала.

– Простынет же с босыми ногами. – Забеспокоилась Маня.

– Злобой согреется. Знаешь же сильные эмоции кровь разгоняют.

Маня покивала и уже было поднялась, но попрощаться не успела. За пазухой глухо, но настойчиво запищал телефон. На латышские звонки Манюня настроила особый сигнал.

– Ты не поверишь! – Завопила Ирэнка. – Нас от России отрезали. Цирк!

Подруга за 1300 верст от гарнизонного городка тараторила так громко, что к телефону как магнитом притянулась старуха на скамейке, и Иринка с горой белья в тазу, обе замерли в полуметре от Мани. Откуда ни возьмись прибежали три кота и пес. Всем было важно понять какие ещё формы может принять международный скандал. Оказалось, на самом деле цирковые. Остатки населения Латвии к событию готовили три недели. Предлагали запастись водой, продуктами, зарядить телефоны. Перепуганные латыши ринулись по магазинам, генераторов хватило не всем, но это не беда. Продавцы прямо в магазинах советовали не ехать за дефицитом в соседнюю Литву. Отправляться следует сразу в Калининград – там даже дешевле.

– Нас уже предупредили, что в рацион обычного питания велено добавлять личинки, насекомых и червей. Народ послушный, головой кивает и радуется зиме на дворе. Мух на обед не наловишь.

Смех Иренки в Елгаве подхватили слушатели в Малино.

– Небось русские танки ждали, вот и предупредили. Власти сдернут, а народу на самообеспечении придётся какое-то время продержаться. -Предположила старуха и потянулась к аппарату. – Ты милая не переживай, наши вас быстро освободят. А если туго будет, то сразу к нам, половина квартир в городке пустует. Разместимся и будем победы ждать. Электричества у нас хватит и на вас, и на нас.

Ирэнка смеяться перестала, связь разорвалась. Пришёл ролик с комментарием: «Иногда лучше смотреть, чем говорить». Маня включила и присела на скамейку чтобы все любопытные посмотрели цирковой трюк.

В сторону облаков на небе чистейшей голубизны кран поднимал в люльке человека. Наконец в кадр попала вышка ЛЭП. Что там наверху происходило рассмотреть не удалось. Оператор старательно целую минуту показывал парня в жёлтом жилете, который как космонавт приближался к земле, уцепившись двумя руками за борта люльки. Наконец герой оказался на твердой земле и гордо продемонстрировал кусок провода в три пальца толщиной и не больше 30 сантиметров в длину. За кадром раздались аплодисменты.

– Тоже мне сальто монтале. – Проворчала Иринка переминаясь на босых ногах. – Цирк, это акробаты, болонки дрессированные.

– Это политический цирк. – Ответила Маня, глянув на посиневшие ноги. – Можно домой идти, а то простудитесь, кина больше не будет! – На этой фразе айфон опять пикнул. В кадре очередного ролика знакомое лицо:

– Гордые латышские мужчины, после разрезания единой электросети, пошли и развелись с русскими женами. Независимость должна быть полной. А потом отрезали себе мужские достоинства и законсервировали их, как символ полной и окончательной независимости!

Маня прокрутила ролик с журналистом Шахназаровым пять раз. Хохот у подъезда стоял такой, что жильцы верхних этажей не выдержали и тоже в домашних тапочках повыскакивали на улицу. Народ принялся дорисовывать картины протеста, Мане было не смешно, она знала, как там в Латвии живут тысячи русских пенсионеров. Дети и внуки вписались в новые обстоятельства и эпоху, выучили языки, разъехались на заработки, кто в Германию, кто в Англию. Приятель Глеба, военный пенсионер, третий месяц не получает пенсию, перевести деньги из России соцслужбы не могут. В консульстве пообещали выдать всё до копеечки наличными. Но когда, не уточнили. Она поднялась:

– Ладно, пойду я.

– Иди с богом. – Разрешила бабушка.

Маня переставляла палки и уже через три минуты оказалась перед своим подъездом. Внутри что-то бурлило и толкало к действию. Казалось невозможным войти в квартиру, пить чай или кофе. Маня решительно свернула на тропинку и отправилась на свой привычный безлюдный маршрут.

В ритме шага хорошо думалось, с нагрузкой и дыханием в морозный воздух вырывались гнев и обида.

Латвию она любила, с латышами дружила. Ирэнка вообще почти как сестра, она латышка прислала ролики русской Мане чтобы посмеяться над неуклюжей демонстрацией властей своей приверженности антироссийскому курсу. В банке, где раньше русским пенсионерам открывали карточки для получения пенсий и пособий из России, охотно раздают советы. Мол покупайте палатки, разбейте город протеста перед посольством. Плакаты подготовьте. Требуйте своих денег и свержения Путина.

Всё идет по плану, – новые власти в отечестве думали о личных карманах и счетах, а не о тех, кто остался за пределами страны. Русские в Латвии стали негражданами, сначала они потеряли право голосовать. Потом учить детей на родном языке. Дети выросли в другой культуре и отправились продавцами, горничными в богатые страны. Потому что работу в Латвии найти не просто. Автор второго ролика журналист. Маня, когда приехала связалась с местной газетой, предложила проект. Условия простые – она собирает команду собкоров на местах и готовит целые тематические полосы. Команда собралась, полосы публиковали. А гонорары не платили. Потом ей деликатно объяснили, – своих русскоязычных журналистов поддерживать надо. Куда они денутся – здесь семья, жильё. Их в Россию никто не зовет, и никто там не ждет. А перед самым отъездом пришло Мане из американского консульства предложение. Русскоязычных журналистов с опытом приглашали работать в новых СМИ. Сами знаете каких.

Латынины, Кисилевы, Романовы и прочие обитатели эховского болота, предатели по выбору. А эта армия, журналистов прибалтики с русским языком, педагогов, военных. Ещё вопрос кто кого предал. Мы привыкли жалеть людей, которые потеряли ногу, руку. Бойцы с украинского фронта получают содержание и медали. А как быть с теми, кому постперестроечная власть изуродовала душу? Скажете мало таких? Тогда поинтересуйтесь какие круги ада проходили жители той же Украины чтобы получить гражданство России. А не эти ли отверженные стали добычей новой Антанты, которая сформировала из русских и украинцев свои боевые отряды и бросила их сначала на Донецк, а потом на Курск. У неё самой, Мани, есть знакомые в Литве. Военный летчик вырастил крепкого здорового сына, а тот уехал в Америку и служит в авиационных войсках НАТО.

Новые русские капиталисты, как вампиры рвали на куски социалистическую собственность и пили кровь советских рабочих, инженеров, токарей, учителей. Закрывали НИИ, военные училища, строили себе дворцы в самых живописных местах России и виллы на Лазурных берегах. Оплачивали армию журналистов, которые должны были подвести под их разбой аргументы. Потомков обманутых, их же дети стали называть нищебродами. А русские, отгороженные от пирога государственными границами, выживали как могли.

Погибшие в этой войне новой власти против собственного народа оседали на дно истории. Но не спешите считать потери. У каждого, кто готов задуматься и увидеть найдется уголок тления, старательно организованный новыми капиталистами. О военном городке, где сегодня живут Маня с Глебом, можно не говорить, а вот о единственном жилом доме на станции Еганово, наверное, стоит. Четырехэтажное строение с 4-мя подъездами возвело в начале 60-ых железнодорожное ведомство. Люди следили за путями, обслуживали базу где хранились разные военные приспособления.

Железная дорога страны провела оптимизацию. Щедро скинула дом на баланс муниципалов. Дом, вместе с железнодорожными пенсионерами, – балласт, который съедает много прибыли. Кто там у нас в списке главных железнодорожных миллиардеров? Ау!

Утро февраля жильцы дома встретили во дворе. Вторую неделю в доме нет воды. О газе забыли давно, приспособились к баллонам. В каждой квартире стоит красный монстр. Пожароопасная штука, но как без него обед готовить. Магазина тоже нет, автолавку почитай четверть века никто и в глаза не видел. Начальники из потребительской кооперации давно приватизировали склады и помещения. К исчезновению воды, те что покрепче тоже потихоньку приспосабливаются. Сядут на электричку съездят в Михнево. Купят там пару бундулей и прут домой на второй третий, а то и четвертый этаж. Но на такие подвиги способны не все. Две трети постояльцев ходят с трудом. Но этим утром во двор спустились почти все. Сразу две аварийные бригады прибыли на станцию для спасения. И устроили во дворе разборки. Кто должен разобраться в причинах, устранить неполадки и подать людям воду. Земля железнодорожная, а дом муниципальный. Народ слушает перебранку, смотрит то на одну бригаду, то на другую. А те чуть ли не за монтировки хватаются. Причина известна – воду подключили от скважины. Бурить глубоко поленились. Её постоянно прочищали – удовольствие дорогое. А на сей раз обычной профилактикой устранить беду не удалось. За воду жильцам не платить, милостиво так, разрешили. Счетчики правда поставили и опечатали в каждой квартире, а вот за отопление берут плату исправно. Напора для батарей не хватает, топят условно, а деньги берут. За однокомнатную квартиру, в которой власти испытывают на прочность собственницу, каждый месяц 6000 рублей. Это без света, которого тоже считай, что нет. К вечеру, как только все обогреватели врубят, так и гаснет. Проводка в доме старая, ещё с алюминиевыми проводами. Люди понимают – дело времени. Где-то замкнет, загорится. В каждой квартире по газовому баллону… и никаких террористов не надо. Сами себя подорвут. А властям только радость – тридцать пенсий платить не надо. Это понимает и чиновник, и каждый житель, только вслух никто не говорит. Разве что бабулька одинокая, которая была на попечении внука, пока тот на СВО не ушёл. Теперь опекают старушку соседи. Хлебушек и молоко привезут, а вот бундуль с водой уже с упреком. Мол ты старая хоть чаю меньше пей, чтоли. Тяжело на четвертый этаж. Сидит она на лавке среди зрителей. Рядом с костылями стоит пятилитровый бундуль. Слушает, слушает и выдает:

– А вы нас ещё и дустом посыпьте! Глядишь поможет, и водопровод чинить не придется!

Все, кто прибыл помочь беде, так и застыли с раскрытыми ртами. Жильцы загудели тихими голосами. Чиновник в машину, бригады следом. Минута и пусто во дворе. Жильцы тоже покинули площадку. Одна бабушка Эсвэошника сидит с костылями перед бундулем и вздыхает.

– Никому я не нужна…

О народном сходе жилого дома в Яганово Мане Глеб рассказал, там дворничиха с их базы живет. Да и сама база, запитанная от той-же скважины, осталась без центральной воды и почти без отопления. Поговорили с мужем по телефону, пока она второй круг эмоциональной разгрузки щагала. Она Глебу про латышские обрезания, он ей о ягановских разборках. Маня в фантазиях сцену себе представила, и у двери подъезда опять разозлилась.

А потом вспомнила про канал в Телеграмме, Госрозыск называется. Гражданский активист уже лет десять даёт людям уроки гражданского сопротивления. Каждый может участвовать в национализации некогда приватизированных предприятий. Три соседа, в том же ягановском доме, могут собраться у кого-нибудь в квартире, объявить себя структурой госрозыска, и накатать в районную прокуратуру письмо, что участок железной дороги их станции и вся инфраструктура приватизированы неправильно. Нарушены права работников станции и жильцов, некогда муниципального дома. Так что госрозыск яганово требует вернуть всё в собственность государства без возмещения хоть одной копейки самоназванным собственникам. Работает. Бывшим чиновникам Росимущества в Светлогорске грозит 10 лет тюрьмы за махинации с федеральной землей. Заявление в прокуратуру написал один из активистов Госрозыска. Ему показалось подозрительным строительство апарт-отеля в городе на улице Ленина 28-30. Прокуратура согласилась, уголовное дело возбудили. Действительно, доколе приспосабливаться к очередным сложностям? Есть возможность сказать наглеющим чиновникам «Нет!»..

Глава 2

Жить конечно хорошо, а хорошо жить ещё лучше. Тут в ворохе новостей и философских оценок современности Маня столкнулась с замером «счастья». Лично её попросили оценить в процентах наличие счастья здесь и сейчас.

Бедолагу разбудил звонок, а в таком состоянии любой начнёт вредничать. Она не исключение. И выдала туманную фразу своего суженого:

– Счастье есть, его не может не быть.

На той стороне провода оказался упрямец. Он спрашивал статистическую единицу не о философии по предмету, а его оценку, да ещё в процентах.

– Вы свято верите в счастье, я слышу. Вторая половина фразы намек на то, что вы его потеряли. Как ключи положили куда-то, а найти не можете. Значит где-то дома лежит этот мешок вашего счастья. – Маня даже зевать перестала от такого поворота статиста социальной службы. Надо же целый мешок счастья засунутый в самый уголок шкафа, найдешь и будут тебе всё.

– Мешок говорите? И какого размера?

– Любого! – Щедро пообещал социолог. – Вы просто скажите он наполнен у вас наполовину, или под завязку, а может осталось на самом донышке.

Маня смело выбрала «под завязку», надеясь продолжить беседу уже под чашечку кофе. Увы у статиста были свои планы.

– Тогда я пишу 100%. Спасибо. – И айфон выдал к кофе короткие гудки.

Заманчивая аллегория не удержалась в настроении дня, но время от времени к теме Маня возвращалась. Если бы не вредные привычки – включать с утра новости, она шкалу персонального счастья оценила более вдумчиво. Но наши информационные службы умудряются вовлекать в общую повесточку любого, кто имеет неосторожность нажать на пульт телевизора. Щелк и ты попадаешь в воронку событий. Если они есть в радиусе 500 метров от тебя, то события будут реальностью. Как три дня назад, – пожар в квартире соседнего дома в котором сгорели два человека. А всё остальное – информационные вихри.

Несколько дней они закручиваются вокруг американского президента, да так плотно что мистер Трамп даже стал участвовать в её снах. Вежливый такой в своем длинном пальто, без шапки и охраны почему-то идет с Маней к окнам погорельцев, по привычным лужам городка, а у самой широкой подает ей руку и параллельно снимает с руки тетёхи умные часы. Мане стыдно сказать, что она видит манипуляции щипача, но расставаться с часами не собирается. Так и зависла с поднятой ногой над лужей, схваченная за руку чужим президентом и умными часами уже спешенными до середины кисти.

Сон оказался в руку, на экране обсуждали очередное заявление Трампа о прекращении конфликта между Россией и Украиной. Бизнесмен оценил его не в процентах, а в понятной сумме – 500 миллиардов.

На бойню между русскими на плодородных землях политик говорит, как о сделке. Нам говорят о несправедливости мироустройства после развала Союза, правильно говорят. Справедливость повыбрасывали на каждом клочке родного отечества. И если пропагандисты язык стёрли, вещая с экрана о борьбе за суверенитет, предполагая, что в Отечестве воровать имеют право только русские олигархи и чиновники. То пропитанные насквозь социалистическими постулатами россияне свято верят, что там под Харьковом ребята гибнут за то чтобы заводы, пароходы, недра и земля давали доход не сомнительным собственникам, зарегистрировавшим себя собственниками в Рос реестре, а в равных долях каждому родившемуся на этой богом хранимой земле. У каждого человека справедливость в своём образе. Для жителей современного концлагеря под названием незалежная страна Украина, этих образов сотни тысяч. И ни один не совпадает с образом справедливости, которую объявил подданным-узникам клоун Зеля. У элит разных стран тоже разная.

Сегодня в редкой семье не обсуждают возможное перемирие на СВО. И на этом поле битвы ломаются копья не только в Европе и Америке, но и в каждой русской семье. Униженным перестройкой и чиновниками гражданам отечества нужна полная и безоговорочная победа. К слову её образ тоже у каждого свой. У тех чьи мужья и сыновья в окопах, – домой возвращается дорогой здоровый весь в орденах. Для банковского сектора победа, – Россию снова подключают к свифту. Для Ходорковского, – в Москве переворот и его зовут в президенты, чтобы без шума и пыли разделить Отечество на сувенирные государства. А для тебя что?

Маню об этом никто не спросил, и хорошо. Она за мир, чтобы внуки не получили повесток. А те, кто геройствовал на войне, чтобы стали мэрами, губернаторами, министрами, и через призму испытаний вычистили властные кабинеты от бездушных, лживых и жадных начальников. А для них с Глебом главное не нервничать – давление знаете ли. Доктора велели тренировать сосуды ходьбой и прогулками на свежем воздухе. 10000 шагов в день.

Извольте выполнять.

Шагать и считать скучно. Рассматривать по пути особенно нечего. Но целевые точки нужны, сегодня Маня заглянет во двор, может бабушка в валенках опять гулять выйдет. Интересно в каких процентах она своё счастье оценит. И что думает о перемирии в свои без малого сто лет?

А пока можно послушать новости. Два дня у них дома не работал телевизор, Соседка сверху Аля бомбила Маню смсками, уточняя заработало окно в мир или нет. Маня коротко писала «Нет». И старательно конопатила щели от проникновения в квартиру внешних раздражителей. Не даром говорят, меньше знаешь – лучше спишь. Глеб тоже работал со звуком в своем углу, так что информационную безопасность они соблюдали коллективно. Но сегодня муж на смене. Антенну починили, интернет тоже без сбоев. Вот она за футбольным полем включила РадиоФМ шагает и слушает из-за пазухи новости.

– Петру Порошенко принесли домой сразу 15 повесток. Маня встала как вкопанная и постаралась вникнуть в суть.

Оказывается, Зеля своим распоряжением просроченного президента, наложил на предшественника и будущего соперника на выборах санкции. Чтобы Петя не смог поехать на Мюнхенскую конференцию. И вообще, сидел взаперти и дрожал. Порошенко понял – запахло жареным. В 14-м он с компанией и заморской бригадой, созданной для госпереворота, тоже травил Януковича. Но того мигом вывезли в Россию, где вор и коррупционер до сих пор похваляется своей легитимностью. За Порошенко из России спасательный спецназ на вертолете не пришлют. А вот конвой бы и для Порошенко, и для Зеленского, с великим удовольствием. С учётом статуса, этим горе президентам можно на соседней с Януковичем улице организовать надежную и комфортную тюрьму. Пусть дожидаются трибунала и дрожа от страха сдают своих подельников из объединенного запада.

Минуточку, а как удалось вручить Пете 15 повесток? Маня представила, как экс-президент приоткрыл на пару сантиметров калитку, чтобы проверить нет ли возможности улизнуть из особняка. А там его уже дожидается судебный пристав и пропихивает в щель одну за другой бумажки. Президент в опале смотрит как падают листки на тротуарную плитку и даже не наклоняется чтобы поднять хоть одну. Он притворился сквозняком, который случайно открыл замок на калитке и немного отодвинул створку.

Сцена Мане понравилась. Она отвлеклась от потока новостей, погрузив себя в фантазии. И поймав хвост очередной, услышала о перспективах судьбы Зеленского, озверевшего от одного единственного звонка Трампа Путину. Сопоставила события и пришла к выводу:

– На власть надо надевать намордники и строгие ошейники. Вооружённые правом подписывать безумные указы и приказы, оснащенные законодательной силой судов и силовых органов, они опасны не только для врагов и друзей, но и для каждого гражданина в государстве. Коломойский оказался в одном списке с Порошенко. Чем больше у чиновника полномочий, тем строже должен быть ошейник и надежней намордник! А ещё перед выселением из кабинета делать надо специальные уколы от бешенства!

Обозревших правителей развелось на планете как не привитых лис. Вцепились в должности, а в глазах цифры щелкают. Несутся набивать карманы и счета по головам мирных и наивных обывателей, торопятся продать за откат и землю родную, и недра, да и самих обывателей пустить на мясные штурмы да на органы. А где взять не жадных, вменяемых и не побоюсь этого слова мудрых правителей, если по принципу сменяемости власти срок президента ограничен пятилеткой? Год пока поймет, что успел спереть предшественник, и где заминировал поляну кадрами, законами да указами. Потом чистка от спящих, латание дыр. А когда наконец к благим делам добрался, – пожалуйте на выборы. Маня сравнила президентский срок с привычной для неё процедурой. Расставила в квартире всё по местам, помыла окна, пропылесосила, почистила сантехнику, а потом одевайся и впускай новую хозяйку…