Йага и аферист

Марго Генер

Йага и аферист

Глава 1

Дом стоял в глубине леса. Такого плотного, что перемещаться по нему представлялось возможным только пешком. В крайнем случае на квадроцикле повышенной проходимости. Дополнительный запас топлива с собой взять тоже требовалось, поскольку в непроходимых дебрях Кологривских лесов Костромской области заправочные пункты отсутствовали, как класс.

Зато дом среди сосново-лиственного буйства возвышался добротной деревянной статью, с двускатной крышей, щедро укрытой мхом и с коньком. Конёк имел форму черепа без нижней челюсти, зато в глазах эффектно торчали два натуральных изумруда, которые ночью светились так, что освещали не только крыльцо, но и часть территории за забором. Забор являлся элементом номинальным и скорее обозначал территорию двора, чем реально что-то отгораживал.

Находился дом, вроде как в деревне, вернее, в месте, которое когда-то ею было. Теперь же здесь стояло всего три дома, давно пустующих, потому как жители давно побросали эту глушь и переехали в города в поисках лучшей жизни.

Однако дом с черепушкой жил и процветал, насколько процветание уместно для территорий, во круг которых на ближайшие пару десятков километров не встретить даже курьера. Построен он был задолго до появления деревни, которая стихийно образовалась вокруг него, а потом, спустя пару столетий исчезла.

Проживала в нём женщина неопределённого возраста, на вскидку от тридцати до шестидесяти лет. Обитала она здесь со времён постройки, когда гвоздями было пользоваться неприлично, и брёвна, аккуратно подогнанные, лежали впритирку. Седина в волосах у женщины появилась совсем недавно, но пока только на макушке, что не мешало ей носить волосы распущенными, как завещала матушка-природа. Одежду носила удобную, то есть, длинные панталоны, а поверх них несколько юбок и чёрное с вышивкой платье, чтобы не мёрзнуть, когда не протоплена печь.

Правды ради стоило отметить, что печь в доме стояла добротная и грела исправно. Но топила женщина её, только когда наступали морозы, а в остальное время закаливала организм. К тому же громадный чёрный кот с зелёными глазами и густым мехом отлично грел ей спину.

Промышляла женщина делами сельскохозяйственными, а также потусторонними. Потому как выполняла задачи по охране границ между миром живых и мёртвых. Несмотря на то что людей она не видела с тех пор, как в начале века отсюда уехали последние сельчане, и связи с внешним миром не имела, недостатка в общении она не испытывала: белок в лесу полно, а белки, как известно, ужасные сплетницы. Если кто-то из них заглядывал в гости, то болтовня затевалась на полдня.

Раз в седмицу наведывался Леший с новостями с окраин необъятного леса. На Купалу, Велесову ночь и Дни солнцестояния они ходили в гости к Водяному. В заглавной трясине тот устраивал отменные праздники с костюмированными русалками, конкурсами и подарками. Поскольку дом и деревня эта давно затерялись в глубине Кологривских лесов, то и в писцовых книгах дом нигде не числился. А потому женщина не платила налогов – если в писцовой книге дома нет, стало быть, его и нет, даже ежели он есть.

– Сметанки бы, Йага, – сладко прогнув спину под боком у женщины, протянул котяра и сел на печке.

– Кому Йага, а кому Йага Велесовишна. Сметана только по седмицам, – строго сообщила она и сдвинула кота в сторону, откидывая покрывало.

После чего лихо спрыгнула с лежанки, попав стопами прицельно в массивные башмаки. За окном начал срываться первый ноябрьский снег, мелкий, как ячневая крупа. И женщина накинула большой пуховой платок на плечи, который в прошлую весну ей приволок Леший.

– Пойду теплицу проверю, – сообщила она коту и пошагала к дверям. – А ты, хитромордый, чтобы в банку не лазил. Ясно? Вылакаешь сметану, отправлю к Лешаку на профилактику.

Загадочная морда кота, чей нацеленный на банку взгляд красноречиво говорил о нежелании отступать от сметаны, вытянулась.

– Чего к Лешаку сразу-то? – обиженно отозвался он и отвернулся к стене с видом, будто знать не знает никакой сметаны. – Я просто так…

Йага усмехнулась, обнажив удивительно ровные, к тому же белые зубы.

– Знаю, я, Прохор, что у тебя за «просто так». Отвернусь, а банки нет, как нет. В прошлый месяц кто утащил из подвала окорок?

– Не знаю ни про какой свиной окорок, – клятвенно заверил кот Прохор и уставился честными желтющими глазами на хозяйку.

В отражение на отполированной до гладкости тарелке на стене. Тарелку женщина использовала в паре с яблоком для обзора лесных угодий, мелькнуло её отражение – длинноносое, поджарое, с ясными зелёными глазами и тёмными, пышными волосами до колен. В роскошной копне блеснули несколько серебристых волосинок.

– Не знаешь? А кто тебе сказал тогда, что он свиной? – фыркнула она.

– Интуиция, – с ещё бо́льшим жаром сообщил Прохор и вытянул палкой хвост. – Самая что ни есть кошачья. У нас она, знаешь, какая? Ого-го!

– Хитромудрость у тебя ого-го, – одёрнула его Йага. – Пойдём, мохнатый. Поможешь мне теплицу укрепить. Ночью ветрище был. Позвизд с Переплутом соревновались, кто сильнее волны поднимет.

Прохор нехотя спрыгнул с лежанки и бесшумной поступью массивных лап пошёл к хозяйке.

– Эт где волны? – не понял он.

– На Ладоге.

– А мы-то при чем? – изумился Прохор. – Ладога она вон где. А мы – тут.

Йага кивнула.

– Так и я об том, – согласилась она. – Говорю, дуйте где-нибудь на окияне. Чего мне рассаду ломать?

– А они?

– Они хором завыли, де у них договор, и что в окияне нынче суден много, топить несподручно. А на озере особо никого ночью нет. А что для разгона надо над моей рассадой лететь, это издержка.

Кот облизал лапу розовым языком и поинтересовался:

– А издержка – это кто?

– Да пошто я знаю? – отмахнулась женщина. – За неё обещали на зимнее солнцестояние на праздник в Чертоги пригласить.

Прохор оживился.

– И я пойду?

Покосившись на лохматого питомца, женщина хмыкнула.

– Да куда ж я без тебя.

После чего стражница границ толкнула дубовую дверь. Послышался глухой удар, какая-то возня, а когда створка полностью раскрылась, на деревянном крыльце застыл молодой мужчина, держась пальцами за нос. То ли подслушивал, то ли собирался постучать, да не успел. Одет в серый классический костюм приталенного кроя, на ногах чёрные лаковые туфли, а подмышкой дипломат.

Пару секунд оба смотрели друг на друга и хлопали ресницами. Добраться до этих мест крайне затруднительно, потому любопытство стражницы границ разыгралось больше, чем недовольство.

– Это откуда к нам такого доброго молодца занесло? – поинтересовалась она и сложила руки под платком на груди.

Молодец держаться за нос мигом перестал, открыв на обозрение красный, как помидор, пятак, и расплылся в улыбке во все тридцать два отбелённых зуба.

– Из жилищно-коммунального хозяйства, – бодро отрапортовал он и протянул ей открытую ладонь.

Обычно рук Йаге не целовали, всё чаще опасались и обходили стороной, так что она упускать момент не стала и подала её. Правда мужчина целовать не стал, а крепко сжал и зачем-то начал трясти.

– Меня зовут Пётр, – бодро представился он, продолжая трясти ей руку. – Я прибыл сюда специально по вашему вопросу. Не беспокойтесь, мы всё очень быстро уладим. Глазом моргнуть не успеете.

В следующий миг, не дожидаясь приглашения, Пётр шагнул в избу и громко плюхнул дипломат на стол. Прохор рядом с его ножками угрожающе зашипел и вздыбил шерсть.

Молодец Пётр покосился на него с опаской и с искусственной лаской протянул:

– Хорошая собачка.

От вопиющего оскорбления кот перестал шипеть и послал женщине негодующий взгляд. Та, всё ещё заинтригованная появлением незнакомца, приподняла ладонь в успокаивающем жесте. На что кот обиженно фыркнул и, задрав хвост, демонстративно прошагал к печке, где запрыгнул на лежанку и стал прицельно наблюдать за пришлым.

Йага шагнула обратно в дом, продолжая с озадаченным интересом наблюдать за молодцем, который резво раскладывал бумаги по столу. Обычно молодцы к ней приходили что-нибудь получить: то яблоки молодильные, то дорогу спросить, но всё чаще за невестами. Будто она этих невест на конвейере выпускала. Кто пустил слух о том, что у неё здесь кладезь царевен, принцесс и разных других сударынь она не знала наверняка, но подозревала Горыню. Потому как с десяток веков назад сговорили они его свадьбу с её племянницей. А он в последний момент взял и передумал. Хочу, говорит, вольным полетать. Племянница в слёзы, Йага и обнародовала в отместку весть о том, что Горыня бабник. Люди охотно подхватили её, и вот уже через век утвердилось мнение о Горыне, что он не только бабник, но и девок крадёт.

Тот в ответ пустил слух отом, что Йага заманивает девиц и использует как бесплатную рабочую силу в качестве служанок, которых непременно надо спасать.

С тех пор к ней повадились королевичи, принцы и всякие княжичи выручать несуществующих царевен. Правды ради, иногда Йага действительно брала себе помощниц, но исключительно по их согласию. Те помогали по хозяйству, а взамен получали незабываемый опыт. И это всё с проживанием и питанием.

Отдельного внимания стоили Иваны-дураки. Эти своей простотой и смекалистостью заметно выделялись на фоне самовлюблённых княжичей, потому, видимо, и влюблялись её помощницы в этих Иванов по уши, да уходили с ними.

Этот белозубый ни на княжича, ни на королевича, ни уж тем более на Ивана-дурака не походил. Кого-то он Йаге смутно напоминал, но, кажись, недотягивал. И она продолжала с оценивающим интересом его разглядывать.

Статный, высоколобый, что говорит о большом уме, ну или на крайний случай хитрости. В плечах широк, в бёдрах узок, настоящий оплот богатыря, который малость не доработал с мышцами, но берёт природой. Волос тёмный, чуток вьётся, бровь густая, из-под ресниц зорко и цепко стреляют глаза цвета пожухшей листвы. Щёки выскоблены до гладкости и, судя по всему, смазаны чем-то блестящим. Йага из наблюдений за миром сквозь тарелочку с яблочком подозревала, что нынче молодцы ухаживают за собой не хуже, чем девицы, в чём срама не видела. Но безбородый молодец казался ей малость женоликим. Впрочем, в данном случае облик это не портило.

– Значит, – с задумчивостью протянула Йага, оглядев молодца сверху вниз и обратно, и сложила руки на всё ещё высокой и вполне достойной груди. – Из жилищно-коммунального хозяйства, говоришь?

Улыбка молодца засветилась так, что Йага поморщилась.

– Да не слепи ты так, – проворчала она. – Всех тараканов мне так разгонишь.

Молодец Пётр воодушевлённо вскинулся и заозирался, определённо разыскивая тараканов.

– У вас тут и тараканы? – с участием поинтересовался он. – Не переживайте. Разберёмся и с ними.

– Эт правильно, – кивая, отозвалась Йага, – а то от рук отбились. Работать не хотят, только живут на дармовщине. А как слежку какую совершить надобно или мелочь какую отнести, так это сразу, корми их, голодных и несчастных.

– Кого? – не понял молодец Пётр.

Йага театрально отмахнулась.

– Таракашей этих. У них же, как у болотных жильцов, семь пятниц на неделе. Никакой последовательности и постоянства.

На лице молодца проступила заинтересованность, брови приподнялись, а губы задумчиво вытянулись.

– Хм. А у вас и на болотах кто-то живёт?

– А то! – хмыкнула Йага и подтянула к столу тяжелый стул из крупных, необтёсанных брёвен, после чего по-хозяйски уселась, опершись на спинку. – У нас и на болотах, и на Серебряном озере, и ближе к холмам, где скальники, народа живёт ого-го. А на лугах вообще бывает не протолкнуться. Особливо на Купалу.

Пару мигов молодец смотрел на Йагу так, будто понял из сказанного не больше половины, то есть широко распахнув глаза и приоткрыв рот. Потом шумно прочистил горло и, достав из кармана пиджака плоский прямоугольник, стал быстро тыкать по нему пальцами.

Делал он это с особым энтузиазмом, Йага даже вытянула шею в попытке разглядеть, что происходит в его руках.

– Эт ты чего там делаешь? – поинтересовалась она.

Пётр от чего-то вздрогнул, но тут же растянул губы в ослепительной улыбке, которую Йага определила, как ненастоящую и покривилась: экий ладный молодец, а на лице его печать плутовства. Но это не страшно, у поляниц морды тоже плутливые, а ничего, девки они весёлые. Другое дело, что за этим плутовством стоит.

– Пометки делаю, – быстро найдясь, сообщил Пётр. – Чтоб навестить ваших соседей.

Йага с одобрением закивала.

– Это хорошо, – произнесла она веско. – С соседями надо жить в ладу.

– Угу, – быстро кивнув, отозвался молодец и положил ладони на стол, уверенно чуть наклонившись вперед. После чего быстро пробежался взглядом по бумагам перед собой и снова поднял улыбчивое лицо к Йаге. – Тут, видимо, опечатка в документах. Вас зовут… Инга? Ирина? Яра? Не могу разобрать.

– Йага, – поправила его женщина. – Велесовишна по батюшке.

– Йага? – переспросил молодец. – Затейники у вас родители.

– И то правда, – задумчиво почесав подбородок, – согласилась Йага.

Молодец огляделся деловитым и цепким взором, что говорит о его обстоятельности и додельности. На кота покосился с опаской, потому как тот недобро щурился и кривил морду, продолжая сидеть на печке и иногда выпуская невесту длинные когти почему-то блестящие, как если бы их выкрасили металлическим лаком.

Передёрнув плечами, молодец Пётр снова сделал улыбку пошире и спросил:

– Значит, вы тут одна живите, Йага Велесовишна?

Разглядывать ей молодца надоело, и так понятно – затейливый он, и теперь в самую пору слушать, что скажет, да деяния его оценивать по заслугам. Дабы определить, что с ним делать потом. Потому Йага с грохотом подтянула дубовый стул и, чинно возложив на него ноги, проговорила философски:

– Ну почему одна? Ещё вон, Прохор.

Она кивнула на кота, чья морда стала совсем уж недовольной, а из желающих глаза засквозило недоверием.

– Ещё всяких гостей, прошеных и непрошеных порой набежит, не знаешь, как спровадить, – многозначительно добавила Йага, глядя на молодца Петра.

Тот усмехнулся простовато и дежурно, из чего Йага снова сделала вывод о лукавстве с его стороны, и отмахнулся со словами:

– Ну, ваш Прохор не считается. А вот о гостях хотелось бы поподробнее. Часто они к вам приходят? В каком количестве? Вы с ними как поддерживаете связь?

По тому, как вздыбилась шерсть Прохора и распушились усы, нетрудно догадаться о предельной степени негодования кота, но Йага всё ещё желала утолить любопытство. Потому в останавливающем жесте подняла ладонь в сторону Прохора, а сама ответила:

– Приходят, как же не приходить. По праздникам всё чаще. На солнцестояния каждые, это точно. Бывает и просто без упреждения заглядывают. – Она снова красноречиво поглядела на Петра. – Но чаще я в гости наведываюсь. Люблю я это дело: по гостям ходить.

– Угу… – пробубнил под нос молодец и снова сделал пометку в блестящей пластине. – Это может вызвать… Гм, корректировки. Ладно, Йага Велесовишна, давайте приступим к главному.

– А чего ж не приступить, – одобрительно кивая, отозвалась она. – Давай, приступать.

Г