Аланна. Рождение легенды

– Кто – я, что ли? – невинно поинтересовался он.

Корам фыркнул и тронул поводья. Подмигнув Аланне золотисто-карим глазом, парень растворился в толпе. Она смотрела ему вслед, пока кто-то не окликнул ее, велев посторониться. «Интересно, он и вправду воришка? – подумалось ей. – На вид так очень даже симпатичный».

Путешественники покинули рынок и двинулись вверх по пологому склону холма. Здесь располагались кварталы, населенные зажиточными торговцами, а дальше стояли особняки еще более состоятельной знати. На перекрестке Базарной улицы с аллеей Гармонии начинался Храмовый квартал, а Базарная улица меняла название на Дворцовую. Корам выпрямился в седле. Много лет он прослужил в королевской армии и сейчас словно бы возвращался в родные места.

По обе стороны тянулись бесчисленные храмы. Аланна слышала, что в Корусе почитают добрую сотню богов, и подумала, что храмов тут хватит на всех. На глаза ей попался отряд женщин, облаченных в доспехи, – стражниц храма Великой Богини-Матери. Воительницы были вооружены огромными двуглавыми секирами и явно умели с ними обращаться. Храмовая стража призвана следить, чтобы нога мужчины не ступала на священную землю Великой Матери.

Аланна усмехнулась. Когда-нибудь она тоже наденет доспехи, хотя в пределах одного храма ей будет слишком тесно!

Подъем внезапно сделался очень крутым. На этом месте Храмовый квартал заканчивался, а холм венчал королевский дворец. Аланна задрала голову и ахнула от восторга. Перед ней высились Королевские врата, украшенные позолотой и тысячью резных фигурок. Через эти врата в дни храмовых праздников короли и королевы выходили из дворца в город, а во время Великих аудиенций простые люди поднимались во дворец, чтобы увидеть своих правителей. По высоте Королевские врата не уступали стене, в которой были вырублены; вдоль стены стояли солдаты в униформе королевских цветов – алого и золотого. Внутри в несколько ступенчатых уровней располагались здания и башни, и на самой вершине холма – собственно, дворец. Тут были и сады, и колодцы, конюшни, казармы и даже зверинец. По другую сторону стены раскинулся Королевский лес. Аланна знала обо всем этом из отцовских книг и карт, но реальность, представшая взору, намного превосходила любое описание.

Они с Корамом въехали на подворье за конюшнями. Здесь гостей ожидали помощники, которые показывали новоприбывшим их комнаты, давали разъяснения слугам и брали на себя заботы о лошадях. Один из таких помощников-грумов приблизился к ним.

– Я Корам Смитессон из феода Требонд, – представился Корам, спрыгнув с коня. – Сопровождаю мастера Алана Требондского, таковой прибыл для службы при дворе.

Конюх поклонился. Королевский паж заслуживал уважения, хотя и не в той мере, которая полагалась бы взрослому дворянину.

– Я возьму ваших лошадок, сэр, – сказал он с сильным местным говором, а затем крикнул: – Тимон!

К ним подбежал худой юноша в красной с золотом ливрее[1]:

– Туточки я, Стефан!

– Новый паж его милости, – сообщил ему Стефан. – Вещи я сам отнесу.

Аланна спешилась и на краткий миг обняла Крепыша, словно прощалась с последним верным другом. Ей пришлось поторопиться, чтобы догнать Корама и Тимона.

– Не забудь проявить к его милости должное почтение, – рыкнул Корам в ухо Аланне. – Он мудрец и воин в одном лице. Лучшего господина во всем свете не сыскать.

Аланна нервно потерла нос. А вдруг что-нибудь пойдет не так? Что, если герцог ее разоблачит? Она покосилась на Корама – тот обливался потом. Аланна стиснула зубы и упрямо задрала подбородок. Она справится!

2. Новый паж

Герцог Гаррет Наксен оказался жилистым мужчиной с тусклыми русыми волосами, спадавшими на серо-карие глаза. Несмотря на невыразительную внешность, в облике его сквозила властность.

– Алан Требондский? – высоким, чуть гнусавым голосом произнес герцог. Вскрыв печать на письме Аланны, он нахмурился. – Надеюсь, при дворе ты проявишь себя лучше, чем твой отец. Тот вечно горбился над книгами.

Аланна сглотнула. Рядом с герцогом ей было страшновато.

– Он и сейчас горбится, сэр.

Герцог исподлобья метнул на нее взгляд – видимо, прикидывая, стоит ли счесть эту реплику за дерзость.

– Гм, неудивительно. – Он холодно усмехнулся и перевел взор на спутника Аланны. – Корам Смитессон? Да, много воды утекло после битвы у Веселого леса…

Корам расцвел и поклонился:

– Не думал, что ваша милость помнит. Как-никак двадцать лет минуло, я был совсем юнцом.

– Я не забываю того, кто спас мне жизнь. Добро пожаловать во дворец. Тебе здесь понравится, хотя легкой жизни не жди. Садитесь, вы оба, – махнул рукой герцог и вновь переключил внимание на Аланну: – Итак, Алан Требондский, ты прибыл сюда, чтобы усвоить, как подобает держаться рыцарю и благородному дворянину из Торталла. Это непросто. Ты научишься многому: защищать слабых, повиноваться своему сюзерену, сражаться за правое дело. Может, когда-нибудь ты даже сможешь отличать правое дело от неправого…

Было непонятно, шутит герцог или говорит всерьез. На всякий случай Аланна решила не переспрашивать.

– До четырнадцати лет ты паж, – продолжал герцог. – Пажи прислуживают за ужином и выполняют приказы всех лордов и леди. Одну половину дня ты будешь посвящать овладению воинским искусством, другую – проводить за книгами в надежде, что мы научим тебя мыслить. Если твои наставники сочтут, что ты готов, то в четырнадцать лет ты станешь сквайром[2]. Возможно, один из рыцарей выберет тебя своим оруженосцем, и тогда ты должен будешь заботиться о личных вещах твоего хозяина, выполнять все его поручения, стоять на страже его интересов. Твое образование продолжится, и, конечно, задачи станут сложнее. В восемнадцать лет тебе предстоит пройти Испытание. Выживешь – получишь рыцарское звание. Этот экзамен проходят не все. – Герцог поднял левую руку, на которой не хватало пальца. – Мой палец остался в Зале Испытаний, – вздохнул он. – Впрочем, не думай об Испытании, у тебя впереди еще целых восемь лет. Жить будешь в пажеском крыле. Корам останется при тебе, хотя я рассчитываю, что он не откажется от службы в дворцовой гвардии в свободное время.

– Охотно, ваша милость, – кивнул Корам.

Губы герцога Гаррета растянулись в подобии улыбки.

– Отлично. Такие солдаты, как ты, нам пригодятся. – Он посмотрел на Аланну. – Один из старших пажей возьмет тебя под свою опеку и объяснит, что к чему. На первых порах ты у него в подчинении. Веди себя достойно, прилежно трудись, и наши встречи не будут частыми. Ну а если провинишься, быстро узнаешь, каков я в гневе. Хорошо себя зарекомендуешь – заслужишь увольнительные в город. И помни: каждую поблажку придется отрабатывать втройне. Ты приехал сюда обучаться рыцарскому делу, а не развлекаться. Тимон! – До Аланны дошло, что слуга все это время находился поблизости. – Покажи им комнаты и позаботься о приличной одежде для мальчишки. Да, и раздобудь форму гвардейца для мастера Смитессона. – Герцог смерил Аланну взглядом. – Начнешь прислуживать за столом через пять дней. Назначаю тебя моим личным пажом. Вопросы есть?

Собравшись с духом, Аланна вымолвила:

– Нет, ваша светлость.

– К герцогу обращаются «ваша милость», – поправил герцог и с улыбкой вытянул правую руку. – Жизнь тут суровая, но ты привыкнешь.

Аланна робко поцеловала протянутую длань.

– Да, ваша милость.

С поклоном все трое удалились из покоев герцога.

Крыло пажей располагалось в западной части дворцовых территорий, рядом с городской стеной. Тимон показал Аланне и Кораму две крохотные комнатки, где им предстояло жить все время, пока Аланна служит пажом. Слуги уже занесли их вещи. Затем Тимон отвел новобранцев к портным. Сообразив, что с нее будут снимать мерки для пошива униформы, Аланна похолодела. В голове замелькали жуткие картины: ее заставляют раздеться, обман выходит наружу, она с позором возвращается домой, не проведя на дворцовой службе и дня.

Вместо этого сердитый старик обмерил ее плечи и бедра веревкой с узелками и сообщил количество узелков своему помощнику, затем приложил ту же веревку к правой руке и правой ноге Аланны. Отправив боязливого на вид подмастерье в кладовую, портной так же ловко снял мерки с Корама. Подмастерье вернулся с охапкой одежды и немедленно был послан за сапогами и туфлями. Тем временем ворчливый старый портной вытащил из стопки золотистую тунику, встряхнул ее и протянул Аланне. Одеяние подошло бы подростку гораздо более крупных размеров.

– Малость великовата, а? – заметил Корам, подавив усмешку.

Портной хмуро зыркнул на него.

– Мальчики имеют обыкновение расти, – отрезал он и всучил Аланне весь ворох обмундирования. – Порвешь – сам чини, – строго предупредил он, – и, будь любезен, сделай так, чтобы я не видел тебя хотя бы три месяца.

На подгибающихся от облегчения ногах Аланна вышла из портняжной мастерской вслед за Корамом и Тимоном. Ее тайна не раскрыта!

Тимон привел их в большую столовую на обед и весь оставшийся день знакомил с окрестностями дворца. Аланна моментально перестала ориентироваться и не поверила Тимону, когда тот сказал, что скоро она будет находить дорогу с закрытыми глазами. На дворцовых землях уместилось бы несколько Требондов, и народу здесь было великое множество. Аланна узнала, что многим аристократам в королевском дворце отведены собственные покои. Кроме того, во дворце есть комнаты для чужеземных гостей, отдельное крыло для прислуги, тронный зал и зал совета, бальные залы, библиотеки, кухни, поварские и столовые. От всего этого Аланна почувствовала себя песчинкой в огромном море.

На закате они вернулись к себе и не мешкая распаковали вещи. Корам ушел в свою комнату переодеться в чистое. Аланна задумчиво разложила на постели новую форму. Руки у нее отчего-то дрожали.

– Алан? – послышалось из-за двери.

Она открыла – на пороге стоял Корам, готовый к выходу.

– Ну, лап… парень? – Его темные глаза светились добротой. – Как будешь выкручиваться? Заступает вечерняя смена пажей.

Аланна выдавила из себя улыбку.

– Ничего, иди. – Она постаралась придать голосу беспечность. – Все будет в порядке.

– Точно?

– Да, – мужественно ответила девочка. – Разве я говорила бы так, если бы сомневалась?

– Конечно, – невозмутимо отозвался Корам.

Аланна со вздохом потерла лоб. Да уж, он видит ее насквозь.

– К чему тянуть, Корам? Я справлюсь, правда. Ступай.

Корам на мгновение заколебался.

– Что ж, удачи… Алан.

– Спасибо.

Проводив Корама взглядом, Аланна почувствовала себя одиноко. Она заперла дверь – чтобы не застали врасплох – и взяла в руки тунику.

Полностью облачившись, Аланна принялась изучать свое отражение в зеркале. Выглядела она просто замечательно! Алая блуза с длинными рукавами и штаны такого же цвета, а сверху – туника из золотой парчи, на ногах – прочные кожаные туфли, на узком кожаном ремешке – кинжал и кошель. Одежда и вправду великовата, однако шик и блеск наряда с лихвой искупают этот недостаток. В пользу красно-золотой униформы говорило и то, что яркие цвета придали Аланне смелости отпереть дверь и выйти в коридор. В старой обтрепанной одежде она едва ли решилась на этот шаг.

Другие обитатели крыла заметили ее и поспешили разнести новость: в замке новенький! В пажеском крыле внезапно повисла тишина. Все замерли в ожидании новичка.

Кто-то сзади схватил Аланну за руку. Она резко обернулась. Долговязый юнец лет четырнадцати оглядел ее сверху вниз. У него были холодные голубые глаза и светлые, пепельного оттенка волосы, спадавшие на лоб. На толстых губах играла наглая ухмылка.

– А я-то думаю, что это у нас тут такое? – Из-за кривых зубов во время разговора он плевался.

Аланна стерла со щеки каплю слюны. Противный блондин продолжал:

– Очередной крестьянин из глухой деревни возомнил себя благородным дворянином?

– Не трогай его, Ралон, – вмешался кто-то. – Он тебе и слова не сказал.

– А ему и не надо, – надменно произнес Ралон. – Держу пари, перед нами фермерский сынок, решивший сойти за одного из нас.

Аланна залилась густым румянцем.

– Я слыхал, пажей обучают хорошим манерам, – спокойно произнесла она. – Видимо, тот, кто мне это сказал, ошибался.

Юнец сгреб Аланну за шиворот, приподняв с земли:

– Сперва заслужи право называться пажом, а до тех пор делай, как тебе велено! Если я сказал, что ты пастуший сын, ты должен ответить: «Так точно, лорд Ралон».

Аланна едва не задохнулась от негодования:

– Да я скорее свинью поцелую! Ты этим занимался, да? Целовался со свиньями? Или они тебя целовали?

Ралон больно швырнул Аланну об стену. Она не заставила себя ждать и боднула нападавшего в живот, отчего тот потерял равновесие и грохнулся, а потом с воплем отбросил ее в сторону.

– Что здесь происходит? – послышался мужской голос, молодой и звучный.

Ралон застыл на месте, Аланна медленно поднялась на ноги. Мальчики, наблюдавшие за дракой со стороны, расступились, пропуская вперед темноволосого пажа и четырех его спутников.

Ралон первым нарушил молчание.

– Ваше высочество, этот мальчишка вел себя так, будто он тут хозяин, – заныл он. – Строил из себя царя горы, дерзил и оскорблял меня словами, не подобающими дворянину…

– Кажется, я тебя не спрашивал, Ралон Малвенский, – оборвал его юноша, названный «высочеством». Яркие синие глаза так и впились в лицо Ралона. Подростки были примерно одного роста, однако темноволосый паж, хоть и годом моложе, выглядел гораздо авторитетнее. – Если не ошибаюсь, я вообще запретил тебе обращаться ко мне.

– Но, ваше высочество, он…

– Закрой рот, Ралон, – посоветовал один из его приятелей, высокий парень с тугими каштановыми кудрями и черными, точно угли, глазами. – Ты слышал приказ.

Ралон отступил в сторону, багровый от злости. Синеглазый юноша – очевидно, главный среди всех – обвел взглядом толпу и обратился к мальчику, который был в коридоре с самого начала.

– Дуглас, что случилось?

Коренастый белокурый паренек шагнул вперед. Волосы его были еще влажными после мытья. Это он убеждал Ралона оставить Аланну в покое.

– Джон, драку затеял Ралон, – сказал Дуглас. – Новичок никого не трогал. Ралон начал задираться, обозвал его деревенщиной, пастушьим сыном. Новенький напомнил, что отличительная черта пажей – хорошие манеры. Ралон схватил его, приказал подчиняться и говорить: «Так точно, лорд Ралон».

Высочество посмотрел на Ралона с отвращением.

– Я почему-то не удивлен. – Взгляд его ясных глаз вновь обратился к Аланне. – И что дальше?

Дуглас расплылся в улыбке:

– Новенький сказал, что скорей свинью поцелует…

Пажи сдавленно захихикали. Аланна покраснела и опустила голову. Ралон вел себя скверно, но и она отличилась.

– … а еще, что Ралон, как видно, сам целовался со свиньями.

После этих слов почти все мальчики рассмеялись в открытую. Ралон стиснул кулаки. Аланна поняла: первого врага она уже нажила.

– Ралон ударил новичка об стену, – продолжал Дуглас, – тот дал ему сдачи и сбил с ног. В этот момент появился ты, Джон.

– С тобой, Ралон, я поговорю позже, – сказал темноволосый паж. – Зайдешь ко мне в комнату перед отбоем. – Видя, что Ралон колеблется, он добавил, негромко и сухо: – Можешь идти, Малвен.

Ралон уныло поплелся прочь. Мальчики некоторое время смотрели ему вслед, потом снова переключились на Аланну. Та продолжала буравить взором пол.

– У тебя хороший вкус в выборе врагов, даже если ты обзаводишься ими в первый же день, – обратился к ней Джон. – Дай-ка разглядеть тебя получше, рыжик.

Аланна медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. Джон был примерно на три года старше нее, волосы у него были черные как смоль, а глаза – синие, точно сапфиры, нос с небольшой горбинкой. Лицо казалось суровым, однако, когда губы тронула улыбка, во взгляде заплясали озорные искорки. Аланна сцепила пальцы рук за спиной и упрямо не отводила глаз, пока парень, который утихомиривал Ралона, не шепнул ей на ухо:

– Эй, дружище, это принц Джонатан!

Аланна отвесила легкий поклон, опасаясь, что если согнется сильнее, то просто рухнет. Не каждый день вот так запросто встречаешь наследника престола!

– Ваше высочество, – промолвила она, – я прошу простить меня за это… недоразумение.

– Ты все верно уразумел, – ответил принц. – Ралон порочит титул дворянина. Как тебя зовут?

– Алан Требондский, ваше высочество.

Принц Джонатан нахмурился:

– Не припомню, чтобы видел твоих родителей при дворе.

– Совершенно верно, ваше высочество, вы не могли их видеть.

– Отчего же?

– Мой отец… Ему не по душе дворцовые церемонии.

– Вон оно что. – По голосу принца было непонятно, как он отнесся к ответу. – А тебе нравится при дворе, Алан Требондский?

– Не знаю, – честно ответила Аланна. – Через два-три дня смогу сказать.

– Буду ждать, когда ты составишь свое мнение.

«Это он всерьез?» – опять не поняла Аланна.

– Ты уже знаком с остальными? – спросил принц Джонатан.

Получив дозволение, пажи наперебой начали представляться.

Высокий дружелюбный мальчик, который шепнул Аланне, что перед ней принц, назвался Раулем Золотоозерным. Крупный подросток с каштановыми кудрями оказался Гарретом – Гарри – Наксеном, сыном герцога. Худощавый смуглый паренек рядом с ним носил имя Александра Тиррагена, а верная тень Рауля, застенчивый светловолосый мальчик, – Фрэнсиса Нонда. В коридоре находилось еще с десяток ребят, но эти четверо и принц считались вожаками.

Наконец Джонатан сказал:

– Ну вот мы и познакомились. Кто возьмет новичка под свое крыло?

Пятеро мальчиков из тех, что постарше, подняли руки. Принц Джон одобрительно кивнул.

– Покровитель поможет тебе быстрее освоиться, – пояснил он Аланне. – Думаю, стоит поручить тебя заботам Гарри.

Здоровяк кивнул и дружелюбно посмотрел на нее:

– Весьма рад.

Аланна учтиво поклонилась. Прозвенел колокольчик.

– Расходимся, – скомандовал принц Джон. – Алан, держись поближе к Гарри и внимательно слушай его.

Аланна вслед за своим новым покровителем направилась в огромную обеденную залу. Летом она была закрыта, поскольку большинство аристократов разъезжались по своим поместьям, а король со свитой проводил сезон в Летнем дворце у моря. В остальное время здесь принимал пищу весь двор, а пажи прислуживали за столом. Гарри оставил Аланну в нише, откуда она могла все видеть. Бегая туда-сюда с блюдами, он время от времени объяснял ей обязанности пажа во время господской трапезы. Когда обед закончился, Гарри отвел Аланну в столовую для пажей, он же разбудил девочку – за десертом она задремала – и проводил в ее комнату.

– Добро пожаловать во дворец, юный Требонд, – весело сказал Гарри, передавая Аланну Кораму.

Спотыкаясь, она добралась до кровати и уже в полусне подумала: «Не так уж плохо для первого дня…»

Колокол на башне, что высилась над пажеским крылом, разбудил Аланну на рассвете. Кряхтя и охая, она умылась холодной водой. Усталость после пяти дней в дороге до сих пор давала о себе знать. Могли бы хоть сегодня дать ей выспаться!

Гарри, бессовестно бодрый, рослый и крепкий, зашел за ней, как раз когда она закончила одеваться. Аланна терпеть не могла завтракать и вполне обошлась бы яблоком, однако Гарри навалил ей полную тарелку.

– Ешь как следует, – посоветовал он. – Силы тебе понадобятся.

Звякнул колокольчик. Пажи заторопились в классы. Аланне пришлось ускорить шаг, чтобы не отставать от своего старшего товарища.

– Первым уроком – чтение и письмо, – объявил он.

– Но я умею и читать, и писать! – возразила Аланна.

– Вот как? Ты удивишься, когда узнаешь, как много дворянских отпрысков не обучены грамоте. Не волнуйся, юный Требонд, – на лице Гарри расцвела улыбка, – учителя найдут занятие и для тебя.

Почти все предметы, именуемые мыслительными искусствами, преподавали митранские священники. Выяснилось, что жрецы в оранжевых одеяниях – строгие надзиратели, в чьем присутствии ученику не удастся ни вздремнуть, ни отвлечься. После того как учитель чтения и письма убедился, что Аланна действительно умеет и то и другое – сперва она прочла вслух страницу из книги, а затем переписала текст на листок бумаги, – он задал ей ужасно длинное и скучное стихотворение, велев к завтрашнему дню заучить его наизусть. Когда прозвенел звонок с урока, Аланна справилась лишь наполовину.

– А это когда доучивать? – обратилась она к Гарри, помахивая свитком со стихотворением. Оба уже направлялись на следующий урок.

– В свободное время. Идем на арифметику. В цифрах тоже разбираешься?

– Немного.

– Ты прямо записной школяр, – со смехом произнес нагнавший их Алекс.

Аланна покачала головой:

– Да нет, просто мой отец считает, что книги очень важны.

– Совсем как мой, – сухо заметил Гарри.

– Ну насчет этого не знаю, – пожала плечами Аланна. Вспомнив, что герцог Наксен говорил о ее отце день назад, она прибавила: – Кажется, они не слишком ладили.

Ей вновь пришлось демонстрировать свои познания – на этот раз перед преподавателем арифметики. Удовлетворившись уровнем подготовки нового ученика, он велел Аланне изучать какую-то «алгебру».

– А что это такое? – поинтересовалась она.

Священник нахмурился.

– Это как кирпичик, необходимый строительный элемент, – строго сказал он. – Без знания алгебры нельзя построить ни прочный мост, ни крепостную башню, не соорудить вообще ничего, будь то катапульта, ветряная мельница или оросительный механизм. Сферы применения алгебры безграничны, и изучать сей предмет следует, глядя в учебник, а не на меня.

Аланна действительно изумленно таращилась на учителя. Мысль о том, что арифметика важна в таких вещах, как ветряные мельницы и катапульты, потрясла ее. Еще больше она поразилась, когда узнала, какое количество заданий должна выполнить к следующему дню.

Когда на помощь ей пришел Гарри, она возмутилась:

– И когда же, интересно, мне всем этим заниматься? На завтра задано аж четыре задачи, а следующий урок вот-вот начнется!

– В свободное время, – опять ответил Гарри, – Или, например, сейчас. Послушай, если совсем не будешь успевать, попробуй договориться с Алексом: предложи ему помощь с его дополнительными обязанностями, а он взамен выручит тебя с арифметикой. Он у нас настоящий гений. – Прозвенел звонок на урок. – Идем, птенчик.

Третьим по счету был урок этикета, или «хороших манер, которые положено иметь людям благородного происхождения». Аланна с раннего детства приучилась говорить «пожалуйста» и «спасибо», однако сейчас поняла, что это лишь зачатки хорошего тона. Она не умела кланяться, не знала, в чем разница между обращением к лорду и графу и какую из трех ложек первой использовать за столом. Ее никогда не учили танцам и игре на музыкальных инструментах. Педагог вручил ей толстенный свод правил и приказал немедленно приступить к освоению коленной арфы – в свободное время, разумеется.

– Но сегодня в свободное время я должен прочесть первую главу вот этого! – в отчаянии обратилась Аланна к Гарри и Алексу, хлопнув увесистым томом «Правил этикета» о скамью, на которой они сидели во время утренней перемены – целых десять минут. – Вдобавок нужно решить четыре задачи по арифметике, да еще и выучить это дурацкое стихотворение…

– Свободное время? – мечтательно вздохнул Гарри. – Я только слыхал о нем. Не обманывайся насчет этого, рыжик. Учитывая дополнительные уроки в качестве наказания и ежедневные обязанности, свободное время – призрачная иллюзия, обрести его можно лишь после смерти, если боги пожелают вознаградить тебя за непосильный труд в земной жизни. Рано или поздно все мы осознаём: свободное время у пажа выдастся только тогда, когда мой досточтимый отец соизволит наградить его за усердие.

– На свободные вечера и не надейся, – подхватил Алекс. – Через несколько месяцев герцог начнет изредка отпускать тебя в увольнение – в базарный день, утром или днем. По вечерам и даже во сне ты должен учиться…

Громко зазвенел колокольчик.

– Скоро я возненавижу этот звук, – пробормотала Аланна, собирая книги. Ее товарищи рассмеялись и потащили Алана в класс.

К удивлению Аланны, на этот раз все оказалось иначе. Мальчики смирно сидели за партами и как будто бы с интересом ожидали начала урока. На стенах были развешаны различные карты и схемы. Впереди стояла доска с прикрепленными к ней чистыми листами бумаги, на соседнем столике лежала коробочка с заостренными кусочками угля для рисования.

Учителя встретили радостными приветствиями. Это был пухлый низенький человечек – не священник и не жрец – с длинными каштановыми волосами, которые уже тронула седина, косматой бородой, маленьким изящным носом и улыбчивым ртом. Штаны чудаковатого педагога пузырились на коленях, туника была измята, словно он в ней спал. Поймав взгляд его больших зелено-карих глаз, Аланна и сама невольно улыбнулась: этот человек, в котором неряшливость странным образом сочеталась с добродушным характером, сразу же ей понравился. Звали его сэр Майлз Олау.