Выбери моё сердце

Марина Вебер

Выбери моё сердце

Глава 1. Действую на нервы Соколовскому

P.O.V. Юля

«Let's go below zero and hide from the sun (с англ. «Давай опустимся ниже нуля и спрячемся от солнца…», строки из песни «Snowman», Sia. – Прим.авт.)…» – гремел будильник. Я нащупала на тумбочке телефон и отложила сигнал на 5 минут. В полудрёме я думала о том, что меня ждёт ещё один интересный день, но как же сложно было покинуть объятия кровати и тёплого одеяла! Моё тело растянулось, словно растворяясь в мягкости и нежности постели. Как же хорошо… В комнате было абсолютно темно. Плотные шторы полностью закрывали окно и оттого было сложно понять, насколько светло на улице. Но я знала, что там всё погружено во мглу. Знала, что с неба падает мягкий снег, что я надену свой объёмный и уютный пуховик, вязаную шапку, обмотаю шею пушистым шарфом и, по выходу из дома, по телу разольётся невероятное чувство комфорта и безопасности, ведь на улице будет холодно, а мне будет теплее всех на свете. Но не пуховик и даже не шарф грели меня по утрам. Нечто большее, нечто нежное и родное наполняло сердце, и я совершенно не обращала внимания на холодный ветер и летящие в лицо снежинки.

Сигнал будильника вновь оглушил меня. Я быстро выключила его, разгоняя романтичные мысли, и полезла смотреть уведомления, что заполонили телефон за ночь. Два видео-сообщения от Полины, объявление об олимпиаде в чате класса, десяток новых публикаций в нескольких каналах, «Спокойной ночи, родная» от Таи и «Скинь математику, плиз» от одноклассника.

– Ну, тут всё стабильно, – пробормотала я, печатая заветное «Доброе утро» Тайке и поднимаясь с кровати.

В квартире было тихо. Родители и брат ещё спали, и только моя кошечка Хейли уже поджидала под дверью. Громко мяукнув, пушистый комочек побежал вслед за мной, путаться под ногами, пока я буду умываться.

– Пупся моя, ну что ты хочешь? – спросила я у любимицы. – Всё, идём есть.

Довольная Хейли первая выбежала из ванной и отправилась к своим мискам. Я открыла свежий пакетик корма, и кошка громко замурчала. Накормив её, я поспешила собираться.

Каждое моё утро было расписано по минутам. В 6:45 звонил первый будильник, а затем в 6:50 – второй. Не позднее чем до 7:05 я умывалась, следующие пятнадцать-двадцать минут отводились на макияж. До 7:35 я должна была позавтракать, затем одеться и выйти из дома в 7:45. Ровно в восемь часов начинались уроки в школе, и я успевала прибежать за пять минут до их начала. Так было всегда, каждый день и каждое утро. Удивительно, как мне удавалось укладываться по времени. Минута в минуту, опозданий я не терпела.

Сегодня всё было так же. В 7:55 я вошла в здание школы и уже через пару мгновений была в нужном кабинете. Полина ждала меня за партой и переписывала несделанное домашнее задание. Гридина была высокой, достаточно стройной девушкой с длинными каштановыми волосами и зелёными глазами. Она была действительно очень красива, одевалась в дорогие шмотки, ходила в салоны – в общем, ухаживала за собой и выглядела великолепно на ежедневной основе, потому как занималась в модельной школе.

– Привет, Поль, –поздоровалась я, бросая маленький чёрный рюкзак на свой стул. – Математика?

– Привет, ага. Я у Антона взяла. Вчера не в ресурсе была на такие задания, – ответила подруга.

– Я тоже, – посмеялась я. – Ну-ка, давай, делись. А где сам гений алгебры?

– Как обычно ускакал гулять по коридорам. А, нет, вон он. Вернулся уже.

В кабинет вошёл высокий широкоплечий парень с обритой головой, на которой ещё вчера красовались вьющиеся тёмные волосы. У него было очень улыбчивое, приятное лицо с выразительными карими глазами. Антон проследовал к своему месту – прямо перед Полиной – и опустился на стул к нам лицом.

– Когда ты успел? – спросила я, с удивлением оглядывая его новый имидж.

– Да вчера вот, –ответил он, нервно проводя ладонью по макушке.

– Ясно, –протянула я и уткнулась в тетрадку, стараясь успеть переписать домашку.

– Опять своего Серкана вчера смотрела? – пристал Антон.

– Ну, да, смотрела… Спасибо, кстати.

– Пожалуйста. Геометрия в конце тетради, если что, тест сейчас отдам.

Соколовский полез в свой рюкзак и выудил оттуда двойной листочек, исписанный размашистым почерком. Он положил его с краю нашей с Полей парты и принялся смотреть, как мы судорожно пытаемся скопировать его работу до звонка.

– Спасибо, Антон, ещё раз, –подняла я на него глаза, полные благодарности. – Тебе, может, русский дать? Или английский?

– Давай лучше литру.

– Там развёрнутый ответ… –протянула я. – На перемене тебе продиктую, окей?

– Окей, –бросил Соколовский.

В этот же миг прозвенел звонок, и началось… Татьяна Дмитриевна устроила обход с проверкой наличия домашки. Качество её никогда не волновало, но вот если его не было совсем, то двоечка была обеспечена. Мы с подругой всучили Антону его тетрадку и раскрыли свои с важным видом, словно вчера весь вечер усердно занимались. Онегина (так прозвали почему-то учительницу математики) равнодушным взглядом скользнула по работе Соколовского, едва взглянула на мою, но нависла над тетрадью Полины, выискивая нужные номера.

– Где пятнадцатая задача? – грозно проговорила она.

– Я не поняла её, но начала… –попыталась объясниться подруга.

– Гридина, «два», –прервала Татьяна Дмитриевна.

– Да, пожалуйста, –пробурчала Поля и скрестила руки на груди.

По классу пронеслись ещё несколько раскатов с фамилиями и, как и всегда, Онегина натянула на нос очки и взяла в руки маленький журнал.

– Встаньте, кому я поставили «двойки».

Добрая половина класса с недовольными лицами оказалась на ногах, и учительница беспощадно исполняла свой приговор, портя средний балл подопечным.

– Завтра родительское собрание, –напомнила Татьяна Дмитриевна. – Покажу журнал, пусть полюбуются. Что Немчинов? Смешно? Ну-ну…

Алгебра и последующая за ней геометрия прошли мучительно. Я старательно делала вид, что что-то понимаю, бесконечно глядя в тетрадь Поли, которая, к моему сожалению, конспект почти не вела. Что ж, опять придётся бедному Антошке объяснять мне тему и скидывать сделанную домашку.

На долгожданной обеденной перемене мы с Полей, Антоном и его другом-второгодником Толяном расположились в столовой у окна, где я диктовала Соколовскому ответ на вопрос «В чём суть теории Раскольникова?» в прикуску с пресным столовским супом.

– Раскольников хотел проверить, относится ли он к «необыкновенным», способен ли он «переступить» через кровь… – говорила я.

– Переступить? – уточнил Антон.

– Да, через кровь…

– Юля, ты свободна в субботу? – спросила подруга, не отрываясь от переписки в телефоне.

– …ради блага многих… – продолжала я. – Чего, Поль?

– Ну, я хотела забронировать столик на день рождения. Ты можешь с субботу?

– Антон, «Раскольников» пишется с одной «с»! – толкнула я одноклассника. – Да, Поль, в субботу могу.

Разрываться между друзьями, тарелкой супа и тетрадкой Соколовского было обычным делом в моих школьных буднях. До конца перемены я, к счастью, успела закончить со всеми делами и добраться до кабинета, где проходила литература.

И если Онегину все побаивались лишь слегка, и то только лишь потому, что у неё был непререкаемый авторитет среди родителей, то к учителю литературы Андрею Ивановичу испытывали неподдельный животный страх. В начале учебного года, нас, десятиклассников, отдали в крепкие и надёжные руки, чтобы все смогли хорошо подготовиться к экзаменам.

Андрей Иванович боялся нас не меньше. Правда вызвано это было абсолютным отсутствием знаний и умений работы с текстом. У любого троечника, стандартной оценкой теперь была двойка, у хорошистов – тройка, а у отличников – четвёрка, иногда даже с «плюсом». Ладно, конечно, это преувеличение. Бывали и «пятёрки», но ради них нужно было пройти особые виды филигранных допросов.

Я, прищурившись, смотрела на слайд с информацией по очередной главе «Преступления и наказания», который не сулил ничего хорошего. Андрей Иванович поместил на него картину. Благодаря опыту предыдущих уроков, я понимала, какой последует вопрос.

– Что здесь изображено? – прогремел голос учителя.

Тишина. Я покосилась в сторону Стёпы – кандидата в медалисты – но тот выглядел не менее растерянным, чем я. Картина была явно по библейским мотивам, и я пыталась выудить из памяти хоть какую-то информацию.

– Ну, Шмидт, не знаешь, что ли? – вырвал меня из мыслей Андрей Иванович.

– Нет, – честно ответила я.

– Да ну? Ну, вот это кто? – указал мужчина на фигуру с нимбом.

– Иисус Христос? – неуверенно предположила я.

– Да, дальше. Это кто?

Андрей Иванович ещё какое-то время мучал меня, а потом и Стёпу, который включился в рассуждения. До верного ответа мы так и не дошли, поэтому учителю пришлось объявить, что на картине изображено Воскрешение Лазаря. Подводка к следующему для разбору отрывка сработала удачно, и мы погрузились в работу.

Остаток дня прошёл так же незаметно, и минута в минуту, в 14:40 я была дома. Хейли встретила меня у порога, а затем мы вместе пообедали на кухне, где я, застряв в ленте соцсетей, осталась лежать на диване.

Я проверила статистику на своей вчерашней фотографии с катка и улыбнулась «лайку» от Соколовского. Я любовно оглядела иконку его профиля и маленькое красное сердечко, что получила на своё селфи и задумалась о новой причёске парня, которая, хоть и была непривычной, все же очень ему шла. Раньше Антонносил свои милые кудряшки, которые мне всегда очень нравились.

Мы с ним познакомились, когда в восьмом классе, моя семья переехала в родной город мамы. В начале я быстро сдружилась с Тиной, моей одноклассницей и соседкой по лестничной клетке и вместе с ней и Соколовским стала ходить домой. Мы часто виделись с парнем на улице, когда гуляли, каждый в своей компании, и иногда перекидывались дурашливыми сообщениями после просьб о помощи с домашкой. Со временем дружба с Тиной сошла на нет, семья Антона переехала в другой дом, но он всё же продолжал провожать меня иногда. Он был хорошим, добрым, искренним и немного наивным парнем – другом, на которого всегда можно было положиться. Только этой зимой, во мне проснулись странные нежные чувства, о которых я боялась даже думать. Встречи с Соколовским вне стен школы стали чрезмерно меня волновать, его реакции на «сторис» превратились в приоритет номер один, а математика внезапно стала совершенно мне непонятной. Я бесконечно изводила Антона просьбами объяснить мне решение того или иного уравнения, зачастую прекрасно понимая, как это делается, а он и рад был стараться. Наша странная полу-дружба окрасилась в новые тона, и я всё думала, что же с этим сделать.

На экране высветилось новое сообщение от Поли, которая скинула мне адрес ресторана. Девушка приглашала меня в субботу, хотя сам день рождения был в четверг, потому как её близкая подруга из соседнего города могла приехать только на выходных. Я проверила срок доставки Полининого подарка и, убедившись, что он успеет приехать вовремя, набрала номер девушки.

– Привет, Юль, – раздался её голос в трубке.

– Виделись, – рассмеялась я. – Ты занята?

– Нет. Ты получила сообщение?

– Да-да, я приду, конечно. Слушай, можешь поговорить со мной? Голова сегодня кругом!

– От чего?

– Да я всё думала, и решила рассказать тебе кое-что…

– А ну-ка, –с энтузиазмом сказала Полина.

Я немного помолчала, нервно водя пальцами по узору на обивке дивана.

– Вот зачем Соколовский подстригся? – зачем-то спросила я.

– Понятия не имею. Тебе-то от этого что?

– Да ничего…

– Юля, ты какая-то странная.

– Да просто Соколовский…

– Сдался он тебе!

– Да послушай!

– Ладно, –протянула подруга.

– Поль, как думаешь, он от скуки за меня тесты решает?

– Ну, а чем ему ещё заниматься? В игры он не играет, спортом не занимается, в компаниях не бухает. Сидит каждый день с ненаглядной математикой на радость Онегиной.

– Ну, может… Просто, тут такое дело… – я сделала глубокий вдох, прежде чем выпалить своё признание. – Он мне нравится, кажется.

За этим последовала идеальная тишина.

– Поль?

– Я просто в шоке, Шмидт! Серьёзно, что ли?

– Ну, да… А, как думаешь, я ему тоже?

– Не знаю, –протянула Полина. – Давай спросим.

– Сдурела? Я лучше сразу в другую школу переведусь.

– Давай я аккуратно узнаю.

– Как? Мы всё время рядом.

– А вот и нет. Ты всегда приходишь позже нас. Я утром могу спросить, пока тебя не будет.

– И сразу напугаешь его до приступа! Ты Соколовского не знаешь, что ли? Не скажет он тебе ничего, только загрузится и говорить с нами перестанет.

– А я спрошу в день, когда литра, –настаивала Полина. – Тогда у него вариантов не останется. Без тебя он домашку всё равно не сделает.

На том мы с Полей и решили. Ближайший урок литературы стоял как раз в четверг, но его Андрей Иванович отменил в связи с проведением пробного экзамена у одиннадцатого класса. План подруги воплотится лишь в понедельник, а до того дня у меня ещё было время насладиться спокойной размеренной дружбой с Антоном.

*****

В среду я сходила в местную кондитерскую и купила Полине фисташковый трайфл, забрала с пункта выдачи пушистую косметичку, ароматические свечи и чехол для телефона. Утром четверга я специально пораньше пришла в школу и устроилась на подоконнике со всем ворохом подарков. В мессенджере я быстро напечатала Антону сообщение с просьбой выйти в коридор. С вечера он был предупреждён о моём желании поздравить Полю.

– Антошка, привет! – сказала я, спрыгивая с подоконника.

– Привет, – буркнул он, оглядывая мои вещи.

Я полезла в пакет за трайфлом, вставила в него свечу и протянула Соколовскому зажигалку.

– Поможешь? – спросила я, округляя глаза.

Невозмутимый парень одним движением зажёг маленькую розовую свечку

– Спасибо.

Я двинулась к кабинету с десертом и подарком, но остановилась у двери, вспомнив об оставшихся вещах.

– Возьми мою сумку, – бросила я Антону через плечо и вошла в кабинет.

Полина сидела, уткнувшись в смартфон, а я заголосила на весь класс «С днём рождения тебя!» под недовольные взгляды членов местной «крутой» компашки. Подруга подняла на меня удивлённые глаза и улыбнулась. Я поднесла ей трайфл, и она задула свечку, захлопав в ладоши.

– Спасибо большое, Юля! – сказала она, легонько обнимая меня.

– С днём рождения, Поля! Будь самой-самой счастливой! – проговорила я, вручая подруге подарок.

– Спасибо, спасибо.

Полина принялась рассматривать подарки, охая, ахая и бесконечно благодаря меня, а я с нежностью смотрела на её довольное лицо. Мне всегда сложно выбирать что-то для Поли, и я искренне радовалась тому, что презент пришёлся ей по душе.

На нашу парту плюхнулся мой рюкзак. Антон тут же отвернулся и уселся на своё место. Парень сполз на своём стуле и опустил голову, утыкаясь в телефон.

– Какой классный чехол! – сказала подруга, примеряя его на своём смартфоне. – Спасибо ещё раз, я такой давно искала.

– Не за что, –бросила я, косясь на Соколовского.

Домашку по геометрии я опять не сделала, а вместе с ней и ненавистную химию, которую реально не понимала. К счастью, впереди был целый английский, чтобы исправить ситуацию. Когда восторг подруги улягся, я позволила себе переключить внимание на одноклассника и осторожно коснулась пальцами его спины в тёмно-синей рубашке.

– Антон, –сделала я максимально милый голосок. – А у тебя получилась та задача с окружностью?

– Получилась, –равнодушно ответил парень, даже не повернув головы в мою сторону. – Надо?

– Да, пожалуйста.

На моей парте тут же очутилась знакомая тетрадка. Прозвенел звонок, и начался скучнейший английский, где я, бросив пару фраз в начале урока, занялась домашкой. Я быстро списала геометрию, и решила самостоятельно разобраться с химией, но не обнаружила в рюкзаке учебника. Кажется, он остался под пушистой попкой Хейли, которая любила спать на груде книг на моём столе.

– Поль, дай учебник по химии, –прошептала я подруге.

– У меня нет. А твой где? – сказала она, расчёсывая пальцами шелковистые волосы.

– Забыла.

– Возьми сейчас у Антона.

– Ага. Вот только, что на контрольной делать…

Наша химичка всегда разрешала пользоваться таблицами из учебников, но только, если она была у каждого своя. Я понимала, что даже если сейчас недружелюбный, ни с того ни с сего, Соколовский сейчас одолжит мне книгу, во время урока химии однозначно потребует обратно.

– Антон, Толя –тихо проговорила я, подавшись вперёд.

– М-м-м? – ответил первый, повернув ко мне красивый профиль.

– Дайте учебник по химии, плиз. Мой остался в лапах Хейли.

Соколовский обычно смеялся с любых шуток про мою кошку, но тут даже бровью не повёл. Толян же ухмыльнулся.

– У нас один, –ответил Антон.

– Ну, хотя бы сейчас, пожалуйста, – умоляла я. – Мне только повторить, на контрольной я верну.

Парень тяжело вздохнул и, без особого желания, дал мне учебник.

– Спасибо, Антошка! Я тебя как-нибудь расцелую, обещаю! – сказала я в порыве благодарности.

Парень бросил на меня удивлённо-недовольный взгляд и отвернулся. Остаток дня прошёл спокойно, и мне даже удалось списать на химии. Только обычно разговорчивый Антон никак не шёл на контакт. Обедать он с нами не пошёл, и на переменах вечно пропадал где-то в коридорах вместо привычной болтовни с нами. Я списала всё это на плохое настроение и личные проблемы парня, но весь день всё равно продолжала думать о его странном поведении.

После семи уроков мы отправились по домам. Стоя с Полей на крыльце, я ждала с ней её папу. Девушка жила в частном секторе, и её всегда забирали родители. В дверях появился Антон, и вместе с группой парней прошёл мимо нас, не сказав ни слова на прощание. Я проследила взглядом за его удаляющейся фигурой в серой куртке, пропустив момент, когда за подругой подъехал Борис Степанович. Гридины предложили подвезти меня, но я отказалась, стараясь не терять из вида Соколовского, который остановился на перекрёстке, прощаясь с Толяном. Наспех обнявшись с Полей, я быстрым шагом отправилась в сторону одноклассника. Нам с ним было совсем не по пути, но во мне теплилась надежда на то, что парень захочет проводить меня, как это часто случалось. Я уже почти было дошла до Антона, но он в последний раз похлопал по плечу друга и пошёл прочь.

До дома я ползла окончательно рассерженная равнодушным поведением Соколовского и ругала себя за глупость и наивность. Я уже почти было решилась забросить мысли о нашем с Полиной плане, но желание побороться за эту идею было сильнее.

Вечером я решила восполнить баланс собственной вселенной. Вместе с Хейли мы сняли парочку милых липсинк (от англ. lip sync – «синхронизация губ») – это популярный формат коротких видео в соцсетях, где пользователь синхронизирует движение губ и мимику со звуковой дорожкой: песней, диалогом из фильма, аудиомемом или фразой. – Прим.авт.), и я опубликовала их в «сторис». В первые же минуты прилетели лайки от подруг и мамы. Я до самой ночи мониторила просмотры, но Соколовского среди них не было.

Глава 2. Перемены

P.O.V. Юля

После тихого празднования дня рождения Полины, я отправилась за покупками подарков к новому году. Мне предстояло оббежать десяток магазинов, чтобы найти что-то подходящее всем своим многочисленным подругам и родным. С мамой, папой и братом всё было понятно – я предварительно выбрала нам всем лонгсливы с праздничным принтом, и мне оставалось только купить необходимые размеры в бутике. Для своих подруг-двойняшек Таи и Саши я хотела купить что-то связанное с их хобби. Девочки занимались в художественной школе, поэтому подарки я планировала присмотреть в творческом магазине. Самым сложным были Полина и Антон. С первой я из без того вечно мучалась, и недавний день рождения осложнял ситуацию. Все мои идеи закончились на нём. С Соколовским всё было труднее в сто раз. Я впервые решила поздравить одноклассника, потому как за последний год мы стали общаться больше, но не имела понятия, что дарить парням.

Я провела в торговом центре 3 часа и, окончательно вымотавшись, расположилась на скамейке с молочным коктейлем в руках и кучей пакетов под боком. Подарки всем были найдены. Всем, кроме Антона. Я уже решила не сочинять и просто купить футболку. Только вот оставалось найти подходящую и не промахнуться с размером. От мыслей о его широких плечах меня бросало в краску, и я даже не хотела развивать размышления о фигуре парня.

Я допила коктейль и устроила сотый обход всех магазинов. Мне было очень неловко листать рейлы в мужском отделе, словно я и не должна там находиться. Мой выбор затянулся во многом потому, что я отскакивала от одежды, как только замечала рядом кого-то ещё. Спустя ещё час я купила обычную футболку чёрного цвета без принта. Такая лишней не будет.

*****

В понедельник я специально задержалась в подъезде на две минуты. Я была согласна на опоздание, только бы не говорить с Антоном после допроса Поли. Я вошла в кабинет со звонком и обнаружила, что на нашем ряду было занято лишь одно место. Полина сидела за партой одна и недовольно что-то печатала в телефоне. На моём тут же всплыло уведомление, но я не стала читать, а просто села к подруге.

–Привет, –сказала я, но Полина не успела ответить.

Гридину спросила Надежда Павловна.

Шёл урок истории, и учительница уже начала опрос по домашнему заданию. Я знала, что сегодня мне не грозит ответ, потому что я работала в прошлый раз, поэтому, разложив вещи, я принялась осматривать класс. Он выглядел опустевшим, но лишь с той стороны, где сидели мы с Полей. Все до единой парты первого ряда и пара второго были заняты. Я пригляделась и обнаружила, что прямо рядом с «крутой» компашкой Аделины и Даши расположились Соколовский с Толяном!

– Это ещё что за новости? – шепнула я Поле, когда та закончила отвечать.

– Сама не знаю, – пожала плечами подруга. – Я пришла самая первая, как обычно. Антон с Толяном незадолго до тебя зашли и даже не поздоровались, сразу поскакали к Коваленко.

Такую фамилию носила Аделина – темноволосая девушка с лисьими глазками. Она, её подруга Даша Терешина и их общий друг Стас Нарушевич были теми, кто не оставлял школу без сплетен – так филигранно их создавали, распространяли и даже сами становились причиной. Я была с ними в нейтральных отношениях, потому что в их интересах всегда оставалась домашка по литературе. Меня они не трогали, а вот Полю обсуждали и периодически доставали расспросами только так.

Соколовский в компанию Коваленко никогда не входил. Во-первых, ему был недоступен вход на их тусовки, а во-вторых, у Антошки было слишком много совести, чтобы вести схожий с их образ жизни.

– Значит, план провалился? – спросила я с досадой подругу.

– И план, и домашка по математике, – буркнула Полина. – Как с нами поздороваться, так нафиг сходим, а как Коваленко со Стасом тетрадку дать – так это мы первые.

– Они уже у него списали? – задохнулась я от негодования.

– Разумеется.

– Пусть только попробует перед литрой ко мне подойти, – пропыхтела я.

Всю историю я пыталась сделать вид, что слушаю Надежду Павловну, но бесконечно поворачивалась в сторону Соколовского. Он весело перебрасывался шутками с Аделиной и Стасом, и в нашу с Полей сторону даже не смотрел. Тем не менее, ревности по отношению к Коваленко у меня не было. Я знала, что она тайно сохла по своему соседу по парте Нарушевичу. Но обида и чувство, что меня предали всё же не давали покоя.

Перед уроком литературы я провела всю перемену в полупустом классе, обсуждая прочитанные дома главы со Стёпой и посматривая на дверь. Антон вошёл со звонком и, соответственно, помощи с домашним заданием у меня не попросил. Он снова сел позади Аделины. Сидеть перед Андрей Ивановичем без прикрытия широкими спинами одноклассников было некомфортно. Однако, в этом случае, бунт был ненадолго. Учитель быстро вернул парней на свои места, потому как во всём любил дисциплину. Я мысленно восторжествовала, но зря поспешила с радостью, ведь говорить со мной после этого Соколовский так и не стал.

На следующий день ситуация повторилась с одним лишь изменением – со мной Антон всё же поздоровался, а вот с Полей – нет. В мою голову начали закрываться разного рода мысли. Я наблюдала за Соколовским, когда тот веселился в компашке Коваленко и начинала подозревать, что это её рук дело. Антон уже несколько лет стабильно учился по математике за меня и Гридины, да так старательно, что иногда мне становилось стыдно и я переживала, как бы он не подумал, что мы его используем. За Гридину говорить не буду, но я относилась к парню абсолютно искренне. Мне было всегда интересно поболтать с ним или пройтись после школы, а домашка была лишь приятным бонусом. Только несмотря на то, что я так думала, моё поведение, действительно, могло натолкнуть Антона на совершенно противоположные мысли. Вместе с Полей мы часто шутили, что найдём себе папиков и будем шиковать за чужой счёт где-нибудь в Турции. Моя любовь именно к турецким сериалам и Серкану Болату (герой сериала «Постучись в мою дверь». – Прим.авт.) только добавляла идей о безбедном существовании за счёт богатого бородатого дядьки. И если мы с Полей просто смеялись с этого, Соколовский порой негативно отзывался о столь корыстных мечтах, которые, по правде говоря, не имели ничего общего с моими реальными. Только добродушному Антону это было неизвестно…