Когда начнётся «Это»

Наталья Свет

Когда начнётся "Это"

Глава 1.

Туманный свет.

Одно чистое и доброе желание из миллионного множества частиц создало прекрасную душу из туманного света.

Туман начал рассеиваться. И стали появляться очертания младенца. Это была девочка. Обычный туман согласно притяжению земли опускается вниз, а этот туман из света поднимался наверх. Поднимаясь наверх, он стал оголять очертания комнаты, где было очень светло, тепло и тихо. Это была гостиная, где у двери стояла коляска с малюткой. Малютка смотрела на поднимающийся туманный свет. Порыв младенца к свету. Пелёнка. Мысленный всплеск: «А как же я?» Туман поднялся, рассеявшись, оставив приятный отпечаток в памяти крохи.

Знакомство с невидимым.

Большая поляна у заводи реки. Стоят две грузовые машины, одна у воды на самом берегу, а вторая чуть дальше от берега. В той машине, что у берега, в салоне, сидела девочка пяти-шести лет. Как вдруг почва под передними колесами грузовика начала разрушаться. И грузовик плавно покатился в заводь. Водитель грузового авто находился за вторым грузовиком вместе с его водителем, они общались между собой. Как вдруг они услышали крик девочки. Выглянули из-за машины, увидев, что вторая медленно катится в воду, оба бросились к ней. После, сообразив, водитель второго авто сел в кабину, завёл грузовик, подъехал сзади, чтоб накинуть трос и вытащить авто.

– Папа! Папа! Помоги!

– Ручник! Сними с ручника! (Подбежал отец к катящемуся автомобилю.)

– Ручник? Что это? Где он?

– Это два рычага между сидениями. Тебе нужен тот, что с кнопочкой.

– Поняла!

– Жми на кнопку на самом верху этого рычага и к спальнику.

– А это где?

– А это где ты любишь больше всего время проводить.

– Кровать?

– Да, кровать!

– Пап! Не получается!

– Пробуй ещё!

– Пап! Пап! Помоги! (В этот момент, как будто невидимая рука взрослого человека в руку взяла переключатель скоростей, нажала на кнопку и переставила переключатель в нужное положение.)

Грузовик достали из воды. Всё обошлось. Ну а девочка поняла, что у неё есть и невидимый папа.

Она стала разговаривать с ним, со своим невидимым отцом. Это происходило внутри неё, в глубине. Она в эти моменты погружалась вглубь себя и задавала вопросы, ответы приходили сами собой. Ей очень нравилось это общение. Ведь после каждого диалога всё становилось ясно и понятно.

Спасающий свет.

Стоял чудный летний день. Отец Лайт (так звали нашу девочку) решил отвести своих двух дочерей на речку искупаться на своём грузовике. Отвёз. Пока девочки были на пляже, их отец с кем-то повздорил, забрал девочек с пляжа и поехал домой. По дороге грузовик занесло, он перелетел через кювет, зацепил бетонный столб, на котором держались электрические провода, снёс забор приусадебного участка и зацепил дерево, которое сбило девочку шести лет (сбитая девочка погибла сразу).

Грузовик остановился, отец бросился к ребёнку, сбитому им. Сестра, над которой была огромная вмятина, открыла дверь, выскочила из кабины грузовика и убежала домой. А Лайт сидела неподвижно в салоне, её окружал свет. Свет развеялся. Проехала мимо какая-то легковушка, она как бы пришла в себя. Перед её лицом, вместо лобового стекла, был бетонный столб, который огибал полностью всю кабину, а весь салон был усеян крошками лобового стекла. Открылась дверь со стороны водителя. Собралась толпа, и посыпались фразы: «Смотрите, жива!», «Не убилась ведь!», «Чудо какое!», «И ведь не вылетела через лобовое…». Её вытащили из кабины, стряхнули с неё всё стекло, осмотрели её полностью всю. На ней не было ни одной царапины, только на верхней губе, с краю, стёклышко застряло. Убрали, умыли и маме отдали. Как раз мама Лайт на велосипеде к машине подъехала.

Глава 2.

Голоса.

Лайт после аварии часто тёрла правый глаз и говорила, что внутри глаза что-то колит. Её мама отвела к бабуле-травнице, может, что и посоветует, а может и поможет, она многих на ноги ставила. Привели. Завели в дом. Посадили на табурет. Бабуля взяла двумя руками голову девочки, а её мама держала глаз за ресницы, слегка оттягивая поочерёдно то верхнее, то нижнее веко, пока бабуля водила своим языком между глазным яблоком и веком изнутри.

– Ты посиди пока. (Сказала бабуля девочке.) Ну а ты иди воды набери на улице. (Сказала матери девочки.)

– Хорошо! (Сказала и пошла за водой, взяв большую металлическую кружку.)

– Иди сюда! (Послышался голос из соседней комнаты.)

– Нет! Нет! И ещё раз нет! (Сказала бабуля, заглянув в комнату, из которой исходили голоса.)

– Тогда скажем мы! (Прозвучал голос из той же комнаты.)

– Хотите! Говорите, а я не скажу. Пусть хоть немного поживёт без этого. (Ответила бабуля кому-то из комнаты.)

– Кто в той комнате? (Спросила девочка.)

– Никого! (Ответила бабуля.)

– Посмотреть можно? (Поинтересовалась Лайт.)

– Можно! (Бабуля.)

Девочка заглянула в комнату. В комнате, кроме чистоты, она ничего не увидела. Если только иконы на шкафу.

Вернулась мама с водой.

– Принесла! Хорошо! Умой через порог её, так, чтобы всё тело находилось в доме, а голова на улице была. (Бабуля сказала матери девочки.)

– А где именно? (Мама девочки.)

– А прям здесь. (Распахнула дверь, выходящую во двор.)

– Хорошо. (И стала умывать.)

Пока мама умывала свою дочь, бабуля ей рассказала, что дальше будет происходить с её девочкой.

– Ты даже представить себе не можешь, что будет с ней дальше происходить. Что ждет её. Ей придётся пройти через то, что смерти подобно. Её нужно уберечь от этого. Её жизненный путь таков. И никто, ничто не сможет ей помочь. Она сама должна справиться с этим. Ты поддерживай её.

– Ну Вы же будете?

– Меня и в помине уже не будет на белом свете, как и многих из нас. От тебя многое зависит. Береги её.

Всё сделали, поговорили и ушли. Мать просто не поверила бабуле.

Спустя несколько дней, утром. Девочка вышла во двор. И увидела что-то странное вдоль всего забора, это была старая тепличная плёнка, пересыпанная землёй.

С мыслью «Я справлюсь с этим, а они нет», она выбежала на улицу и стала собирать эту плёнку, наступая на неё. Лайт успела собрать лишь с одной стороны, где были ворота, успев освободить выход из калитки. Здесь прозвучал голос мамы:

– Не трогай! Брось! Лайт, нет.

– Почему?

– Нет! Только не голыми руками!

Завела во двор. Поставила возле крана на улице и сказала стоять на месте. А сама побежала в дом, схватила тряпку (первое, что под руку попалось). Собрала всю эту плёнку, связала и оставила подальше от тротуара. Девчонку свою умыла и помыла ей руки.

Позже маме Лайт рассказали, что приходила мать погибшей девочки. И вся эта плёнка с землёй – её рук дело.

Предупреждения.

Спустя некоторое время Лайт стала слышать голоса, которые постоянно говорили с ней. Они прям заставляли её их слушать. Голоса звучали внутри неё. Она сначала сопротивлялась.

– Послушай! (Обратился к Лайт голос.)

– Кого? (Ответила девочка.)

– Тебе угрожает опасность.

– Почему? И почему я должна верить?

– Просто послушай, что мы тебе скажем.

– Я даже не знаю, как вас зовут и кто ко мне обращается.

– Мы не можем назвать тебе своих имён. Только то, что мы скажем, поможет тебе.

– Почему я вам должна верить?

– Потому что мы не приходим просто так.

– А без этого можно?

– Послушай! Тебе придётся пережить то, что смерти подобно.

– Я не хочу слышать это. Да и кто я, что мне придётся пережить нечто подобное?

– Ты будешь как предмет, вокруг которого будет всё происходить.

– Как столб, что ли?

– Да, как столб. А вокруг тебя будут истории всякие рассказывать.

– А песни будут?

– Будут!

– Как вокруг ёлочки?

– Почти.

Этот диалог продолжался долго. Вот только голоса настойчиво предупреждали её о том, что придёт «Это». А что это за «Это», толком было не понятно. Иногда голоса показывали ей картины. Картины в виде наложения другой реальности на реальность, которая её окружает. Как сон на яву, без закрывания глаз. Как фрагмент из чужой жизни.

– Когда начнётся «Это», мы сильно, особо не сможем тебе помочь, но можем подготовить и предупредить.

– Почему я должна вам верить? Ведь я вас не вижу и понятия не имею, кто вы и что из себя представляете.

– Это уже началось. И фрагмент, который я тебе покажу, уже был в жизни. А если хочешь меня увидеть, то смотри боковым зрением.

– Хочу. (ответила Лайт.)

– Тогда смотри прямо перед собой. Я буду подходить с правой стороны, со спины. Попробуй меня увидеть.

– Вижу. Только не так, как я хотела. (Со спины, с правой стороны, она увидела прямую, длинную одежду в виде платья мешковатого кроя с длинными рукавами, прозрачного, как вода, вида. Лайт была примерно по пояс этой высокой фигуре, у которой лица так и не увидела.)

– Увидела?

– Увидела! Хорошо. Поняла. Ты есть. Стой так, как стоишь. Так, что там за картина?

– Смотри на стену.

Перед девочкой, в туманном облаке в виде сферы, открылась картина из библейского священного писания про уничтожение младенцев. На этом фоне возник подобный копоти, щекастый образ, у которого не видно было глаз. Он начал рассказывать: «Задумка была хорошей, только мы слегка просчитались, начав уничтожать младенца. Младенца не уничтожить. А вот мать его – это уже другой вопрос. Нужно уничтожать мать».

– И что теперь? (Сказала девочка, после увиденного.)

– Как что? Избежать ты этого не сможешь. Это будет в твоей жизни.

– Почему моей?

– Он ищет мать младенца. Который перевернёт историю в другое русло. Этот человек задолго до рождения ищет мать этого младенца, который, по его мнению, не должен родиться.

– Хорошо. А я здесь причём?

– А эта мать. Это – ты.

– А за что меня уничтожать? Что я сделала?

– Ничего ты не сделала.

– А за что?

– Никогда не спрашивай «За что?», здесь нет ответа. Спрашивай «Для чего?», здесь и ответы появятся. Ты можешь делать, что захочешь. Главное, душу свою сбереги. Иначе мы тебе помочь уже не сможем.