Князь неведомой земли

– Подчинения кому? – резко спросил Всеволод, поднимая глаза от карты. Взгляд его пронзил Леопольда, как остриё копья. – Вам? Или вашему папе? В чьих руках будет власть – в наших или за морем?

Леопольд не ответил. Вместо этого он сделал знак своим воинам. Двое рыцарей внесли тяжёлый ящик, открыли его – внутри лежали арбалеты, латы, мечи с крестовидными гардами, отполированные до зеркального блеска. Оружие молчало, но в молчании этом слышался звон грядущих битв.

– Это – наше предложение, – сказал Леопольд. – Оружие, которое пробьёт любую броню. Но оно требует веры. Веры в истинного Бога.

Святослав усмехнулся – усмешка была горькой, как полынь.

– Вера не в железе. Она в сердце. А ваше «предложение» пахнет кровью. Кровь не смоет ложь, а лишь умножит её.

Внезапно дверь распахнулась с грохотом, будто сама судьба ворвалась в зал. Вступил Мирослав, волхв, в плаще из серых перьев, что шелестели, как листва в предгрозовой час. Его посох, увенчанный резным ликом Сварога, стучал по полу, как сердце в тревожный час, отсчитывая мгновения перед бурей.

– Завтра к Киеву подойдут печенеги, – произнёс он, и голос его прозвучал, будто шелест сухих листьев, опавших с древа времён. – Но не одни. С ними – знамёна хазар. И запах серы в воздухе. Это не просто набег – это знамение.

Святослав обернулся. В его взгляде мелькнуло то, что он скрывал весь день: он знал. Знал давно, но молчал, сберегая силы для часа, когда слова станут мечом.

– Вот почему они здесь, – прошептал князь. Слова его падали, как капли на камень, оставляя следы в тишине. – Рыцари – не союзники. Они пришли, чтобы зажечь огонь. А мы… мы станем дровами. Их вера – не свет, а пламя, что пожрёт всё.

Изяслав медленно поднялся с трона. Его пальцы сжали рукоять меча, лежащего рядом, и в этом движении читалась решимость, выкованная годами битв.