Даня

Tiana Aman

Даня

Я начала искать квартиру в городе в тот же день, когда сыну пришло письмо о поступлении в колледж. Решение было смелым, почти дерзким, но прежняя жизнь меня не устраивала – в ней явно требовалось что-то менять.

Муж поддержал меня не сразу. Сначала были сомнения, долгие разговоры и взвешивание рисков. Но когда мы вместе погрузились в интернет, нашли подходящие вакансии и увидели реальные перспективы, он согласился.

Было очень жаль оставлять наше гнёздышко с садом – дом, в который мы вложили столько сил, терпения и любви. Но именно благодаря ему на объявление о продаже выстроилась очередь из покупателей. Всё закрутилось стремительно: уже через две недели после принятого решения мы впервые переступили порог нашей новой квартиры.

Новостройка. Свежий ремонт. Далековато от центра, зато рядом с моей будущей работой, куда меня порекомендовали. Колледж сына находился всего в семи минутах ходьбы от дома. Мужу повезло чуть меньше – ему предстояло ездить через весь город, но обещанная ставка того стоила.

Оставались мелочи: перевозка мебели, оформление документов, последние формальности. В квартире пахло новизной и каким-то особенно светлым будущим. У нас с мужем была неделя, чтобы обжиться, и ещё пара дней – просто выдохнуть перед началом работы.

Когда я наконец повесила в спальне новые занавески, то облегчённо вздохнула.

– Всё. Это последний штрих. Нужно отдохнуть, – сказала я и плюхнулась поперёк застеленной кровати.

– Да, это было что-то… – протянул муж и упал рядом.

Мы лежали молча, глядя в потолок, на новую люстру, которая переливалась и играла в солнечных лучах.

– Новоселье будем устраивать? – осторожно спросил Дима, чмокнув меня в губы.

Я промолчала. Воображение уже рисовало картины, где я кручусь у плиты, а потом, уставшая, до ночи разгребаю последствия вечеринки.

– Закажем готовую еду. И я помогу с уборкой, – пообещал он, словно прочитав мои мысли.

– А оставшиеся два дня я хочу просто отдохнуть, не вставая с этой кровати.

– Полностью поддерживаю, если возьмёшь меня с собой, – рассмеялся муж и крепко обнял меня.

На следующий день мы, как и планировали, заказали еду и накрыли стол в большой комнате. Все приглашённые были в сборе: наши с мужем друзья, Димина мама, сестра и её сын. Дом наполнился голосами, смехом – как бывает на новосельях.

Вечер прошёл замечательно. После гости разошлись, и сын с мужем помогли мне с уборкой. Перед сном я достала свой блокнот и поставила галочки напротив нескольких пунктов, которые успела выполнить за эту неделю. Чувство благодарности и тихой гордости за себя зашкаливало.

Единственное, что тревожило: я пообещала подруге, что её сын поживёт у нас некоторое время – пока она не выбьет ему место в общежитии. Но только при условии, что муж и сын будут не против. Об этом я и собиралась поговорить за завтраком.

Утром я проснулась рано. За окном только рассвело – город ещё дремал. Хотелось повернуться на другой бок и поспать, но мысль о просьбе подруги не отпускала. Я сварила кофе и перекусила. Возможно, я не могла уснуть от голода – вчера вечером почти ничего не ела.

За завтраком я немного успокоилась. Сын подруги поживёт у нас недолго, да и Даньке будет с кем общаться, пока он не обзаведётся друзьями. Я уже почти допивала кофе, когда на кухню вошёл Дима.

– Доброе утро, солнышко! – он чмокнул меня в лоб.

– Давай я тебе кофе сделаю. Нам нужно поговорить.

– Отлично. И мне тоже нужно поговорить. Я через две минуты вернусь.

Когда мы снова сели за стол, Дима начал не сразу.

– Мы тут вчера с Даниилом посовещались и, если ты не будешь против… – он замедлил речь, наблюдая за выражением моего лица. – Хотели бы, чтобы Серёга пожил с нами. Временно! – поспешно добавил он.

– А что Серёга здесь будет делать? – удивилась я.

– Он не поступил в колледж. Мама попросила пристроить его в какой-нибудь техникум. В деревне из него ничего путёвого не выйдет.

– Как долго?

– Светик, Даньке нужен друг. Переезд для подростка – стресс. Он сейчас совсем один, все друзья остались в посёлке. Они с Серёгой ладят. Да и Серёга нам не чужой.

– Мне приятно слышать, что ты заботишься о психологическом состоянии сына, – спокойно сказала я. – Я просто спросила, как долго он у нас поживёт.

– Пока не знаю, – честно ответил Дима.

Я выдержала паузу.

– Вчера Ольга попросила оставить её сына у нас на неделю, максимум на две. Пока не решится вопрос с общежитием.

– Та-а-ак… – протянул муж удивлённым, почти вызывающим тоном. – То есть будем выбирать между сыном подруги, которого не знаем, и племянником?

– Её сын уже второй год пытается сюда поступить. В прошлом году не сдал экзамены, в этом – подготовился, и его пригласили. Подруга в хороших отношениях с ректором и преподавателями. А Даньке в новом коллективе понадобится поддержка. Тем более всего на неделю…

Я замолчала, заметив сына, стоящего в дверях кухни.

– Доброе утро, сынок.

– Доброе утро, родители. Вы сейчас про Серёгу говорили?

– И про Серёгу тоже, – откликнулся муж.

– Ты знаешь сына тёти Оли? Павел его зовут, кажется… – попыталась вспомнить я.

– Пашку знаю, – зевая, ответил Даня.

– Тётя Оля хочет, чтобы он недельку у нас пожил. Он будет учиться в том же колледже, что и ты. Только направление другое.

– А Серёга? Пусть лучше Серёга.

Я посмотрела на него внимательнее.

– А если я разрешу остаться и Серёже, и Паше? Вы будете жить в одной комнате. Ты с Пашей поладишь?

Дима удивлённо посмотрел на меня, но промолчал.

– Да. Нормальный парень. В школе каким-то активистом-затейником был.

– В каком смысле «затейником»? – сразу отозвалась я.

– В хорошем, мам. Его фото даже висело на школьном стенде.

– Ну да, Ольга тоже по жизни активистка, – усмехнулась я. – Так что… оставляем обоих? Единогласно?

Дмитрий немного посомневался, затем поднял руку – знак согласия.

После завтрака, как и планировала, я устроилась на кровати и включила фильм. Не досмотрев и до середины, уснула.

Когда проснулась, дома никого не было. На кухонном столе лежала записка: мои мальчишки уехали осматривать город. Мне вдруг отчаянно захотелось быть рядом с ними. Я позвонила мужу и попросила заехать за мной.

Мы поехали в парк, покатались на каруселях. Потом прокатились на двухэтажной яхте по местной реке, с которой открывался изумительный вид на город. Было ощущение, будто изумрудная вода рассекает его на две половины.

Один берег утопал в зелени. Он был застроен старыми домами, за крышами которых виднелись золочёные купола церкви. Другой берег выглядел совсем иначе – современные высотки, торговые центры, стекло и бетон. Местные так и называли эти районы: «старый» и «новый» город.

Наша квартира, колледж сына и моя работа находились в новом городе. А завод, куда устроился муж, – в старом. Огромный мост, под которым мы проплывали, тоже считался местной достопримечательностью. Он нависал над водой тяжёлой аркой, будто соединяя не только берега, но и два разных мира.

Мне вдруг стало немного стыдно. За четырнадцать лет, что мы прожили в селе Заречное, я ни разу не позволила себе вот так просто плыть по реке – ради удовольствия. Всё время – работа, ребёнок, дом, сад…

Меня буквально разрывало изнутри от счастья. Этот день был одним из самых счастливых в моей жизни.

Я отвлеклась от пейзажей и посмотрела на мужа и сына – чувствуют ли они то же самое. Муж сразу поймал мой взгляд, улыбнулся и взял меня за руку. Даже если он не испытывал того же восторга, он точно понимал, как это важно для меня.

А Даня в это время с кем-то переписывался в телефоне.

«Наверное, только с возрастом начинаешь по-настоящему ценить то, что даёт нам Вселенная», – подумала я и слегка поджала губы.

Мы нагулялись вдоволь, пока Даня не попросил поесть. Мы зашли в прибрежное кафе и наелись фастфуда до отвала. Зато мои мальчишки сразу повеселели.

Прошло полтора месяца на новом месте. С коллективом мне повезло, с соседями тоже. Дмитрия перевели на постоянную ночную смену и предложили солидную прибавку к зарплате. У Дани в колледже, по его словам, тоже всё было нормально.

С Серёгой и Пашей они стали не разлей вода. Дмитрий устроил племянника в техникум на специальность парикмахера. Сначала мы все подшучивали над ним: деревенский парень, не дружит ни с цифрами, ни с буквами. Все пророчили ему профессию электрика или механика, но сам он мечтал носить погоны.

Поисками учебного заведения для Серёги занялись буквально за неделю до начала учебного года, и места в группах уже были заняты. Недобор оставался только на бухгалтера и парикмахера. Естественно, Серёга выбрал второе.

Почти все были уверены, что ему быстро надоест, он забросит учёбу и уедет обратно в деревню. Но Серёге здесь нравилось. Уже через две недели он опробовал своё мастерство на собственном дяде.

Дима был в восторге от новой причёски, и мне тоже понравилось, как он его подстриг мужа.

Но в последнее время я всё чаще ловила себя на мысли, что мне не хочется вечером возвращаться домой. Я больше не чувствовала себя хозяйкой. Казалось, будто я живу в коммуналке, как когда-то в детстве. И мне это совсем не нравилось.

Мужа я видела всего один час в субботу и полдня в воскресенье. Он тоже уставал от нового ритма жизни, но долги, в которые мы влезли, нужно было выплачивать, и мы терпели.

Единственным по-настоящему счастливым человеком в доме был наш сын. Он жил в окружении друзей почти круглые сутки. И мне начало казаться, что он изменился. Стал отстранённым от нас с мужем. Он больше не отпрашивался, не подходил за советом, а просто ставил перед фактом:

«Я иду туда-то»,

«Я купил то-то»,

«Я записался туда-то…»

Я не могла понять – хорошо это или плохо. Возможно, это и есть взросление, самостоятельность. Муж говорил:

– Радуйся, что не приходится его за руку в колледж водить.

Я вроде бы и радовалась. Но для меня он стал закрытой книгой. Когда я пыталась поговорить, он отвечал:

– Давай позже, я общаюсь по скайпу или делаю домашку.

В свою комнату он меня почти не пускал.

Ещё меня раздражала немытая посуда на кухне и вечно грязная плита. У нас было правило – убирать за собой. Но кроме сына его никто из мальчишек не соблюдал. Однажды я сорвалась на Пашу, когда он прятал грязные сковородки в верхний шкаф. Я нашла их в ужасном состоянии.

Тогда я позвонила подруге и спросила про общежитие. Ольга сказала, что сдала все нужные документы и ждёт звонка от ректора со дня на день.

С тех пор Павел стал избегать меня. Когда я возвращалась домой, он старался не выходить из комнаты.

А Сергей, как выяснилось, вообще был ходячей катастрофой. В прихожей постоянно стояла грязная обувь, которую он мог закинуть в стиральную машину, даже не почистив. Он забывал развешивать бельё, пока кому-нибудь не требовалась машинка. Про грязную посуду и носки под столом я вообще молчу.

Зато он мгновенно реагировал на замечания и спокойно относился к моим упрёкам.

За месяц пребывания чужих детей в моей квартире я вымоталась настолько, что мне уже не хотелось возвращаться в собственный дом.

Прошли ещё две недели. Я не раз пыталась набрать подругу, но в последний момент сбрасывала вызов – не хотела ставить её в неудобное положение. Ведь переселение в общежитие зависело не от неё.

Как-то ночью мне не спалось. Во рту пересохло, мучительно хотелось пить. Я вышла в коридор и, проходя мимо комнаты сына, приложила ухо к двери. Было тихо – ребята спали.

Я прошла дальше, на кухню, и открыла дверь.

Передо мной предстала такая картина: Павел что-то жарил сразу на двух сковородках. Даня сидел за столом, перед ним стояли кухонные весы – он взвешивал какую-то зелёную смесь. А Серёга сидел спиной к двери и методично упаковывал эту смесь в небольшие порционные пакетики.

Даня и Паша, увидев меня, замерли. Серёга же продолжал усердно запечатывать порошок, будто меня вовсе не существовало.

– Паша, смотри, не пережарь, чтобы даже запаха жжёного не было. Эй… – Серёга посмотрел на Пашу. За его спиной уже дымилась сковородка, и кухню начало затягивать едким запахом жжёной махорки. – Пашка, выключи горелку, сейчас всё загорится!

Только тогда он обернулся и увидел меня в дверях.

– Что здесь происходит? – спросила я настолько жёстко и холодно, насколько могла, чтобы не сорваться.

Паша поспешно выключил плиту.

– Мам, всё в порядке. Ничего противозаконного… – промямлил Даня.

– Мы всё уберём! – громко заверил Сергей.

А Паша демонстративно снял перчатки и направился к выходу из кухни.

– Я спрашиваю вас троих: что здесь происходит? Пока вы не объясните, никто отсюда не выйдет, – мой голос дрогнул.

Я схватила Павла за руку, но он надменно посмотрел на меня и резко одёрнул её.

– Даня, я же говорил, что твоя мать истеричка. Я ухожу.

– Пашка, Паша, я с тобой! – Серёга быстро собрал со стола готовые упаковки, сунул их в карман и выбежал за Павлом, не сказав мне ни слова.

– Даня… – голос окончательно сорвался. Горло сжало, будто там застрял камень.

Я смотрела на сына. Мне было его бесконечно жаль. Только что, у меня на глазах, его предали те, кого он считал друзьями. Мне хотелось подойти, обнять его, защитить.

За эти несколько секунд – пока я смотрела на него с немым вопросом и делала шаг навстречу – он принимал решение. Как только я дотронулась до него, он отмахнулся и выбежал следом за Серёгой. Входная дверь хлопнула так, что дрогнули стены.

Я осталась одна.

Я не знала, что делать: бежать за сыном или звонить в полицию. В горле пересохло настолько, что было трудно дышать, я налила себе стакан воды из графина и залпом выпила

Вернувшись в спальню, я набрала номер мужа. Из моего сбивчивого, неразборчивого рассказа он понял главное: полиция пока не нужна. Он пообещал приехать в течение часа.

– Поищи их личные вещи: телефоны, сумки. И спрячь их варево – на случай, если всё-таки придётся обращаться в полицию, – инструктировал Дима. – И позвони матери Павла.

Я бросилась в комнату сына. Ни рюкзаков, ни телефонов. Хотя Даня выбежал из кухни в одной футболке, его куртки на вешалке тоже не было. Я перерыла тумбочку – ничего. Вся информация у молодёжи теперь в телефонах.

«Компьютер!» – мелькнуло у меня в голове.

Я судорожно нажала кнопку процессора. Через минуту загорелся экран, и система запросила пароль. Я ввела дату его рождения – неверно.

– Почти у всех людей пароль – это дата рождения, – пробормотала я вслух. – Ладно… пусть с этим разбирается муж.

Пока Дима ехал, я решила привести в порядок кухню. Первым делом – проветрить.

Я наклонилась к сковородке и понюхала содержимое – тут же закашлялась. Это была трава. К тому же сгоревшая. Во второй сковородке, было почерневшее, перегоревшее масло. Точно такую же сковородку я нашла в шкафу две недели назад.

– Я думала, она такая, потому что её просто не помыли вовремя… – яростно проговорила я. – А они ещё тогда готовили в ней эту гадость.

На столе оставался невзвешенный зелёный порошок. Я достала из шкафа кофемолку. Точно. На дне и на резьбовой крышке – остатки измельчённого табака.