Узоры в тетрадке

Софья Прокопьева

Узоры в тетрадке

Солнечные блики

Июль. Солнце нещадно палило две недели. Жители дачного поселка с утра уезжали в город на работу. И мир вокруг застывал. Лишь редкие бабочки и стрекозы пролетали меж сосен. А вечером дачники тихим шагом возвращались домой, ловили легкое дуновение ветра, вдыхали запах соснового бора, укрываясь в тени от вечернего солнца.

Полине недавно исполнилось пять. Друзей у нее было немного. Ей вполне хватало общества старшей сестры – Даши, которая закончила десятый класс. У Даши, напротив, было много друзей. Но этим летом большую часть времени она проводила на даче, изредка ездила к друзьям в город. Несмотря на разницу в возрасте, они много болтали, играли вместе, качались на качелях, катались на велосипеде. В жару купались в большом надувном бассейне, потом лежали в тени на шезлонге. После обеда из дома уже никто не выходил, Поля смотрела мультики, Даша – сериалы или вместе играли в игры на телефоне. По вечерам, когда становилось уже не так жарко, они выходили за ограду и гуляли по дачному поселку.

В один из таких дней они познакомились с соседской девочкой. Поля с восторгом рассказывала о новой подруге.

– Её зовут Шура. И у неё есть собака. Я тоже так хочу собаку, – щебетала она.

– Классно, что ты познакомилась с девочкой. Здорово. А с собакой не получится. У меня же аллергия.

– Ну ладно. А когда она у тебя пройдет? – спросила Поля.

В субботу девочки уговорили меня пойти на озеро. Утром было еще не так жарко. Дорога к озеру шла через лес. Мы искупались, позагорали на берегу. На обратном пути Поля повела нас к новой знакомой. Идти туда совсем не хотелось. Дело шло к полудню и даже в тени воздух обволакивал своим жарким дыханием. Хотелось вернуться в прохладный дом, налить лимонад и сесть в любимое кресло. Мы шли вдоль нового зеленого забора. Младшая дочь потянула меня за руку, Даша уже исчезла за калиткой.

– Ладно зайдём ненадолго. А потом домой отдыхать.

Калитка снова заскрипела. Я попала в параллельную реальность. Духота усилилась, воздух стал вязким и тяжелым. Как будто время здесь остановилось. В последний раз я была здесь, когда мне было лет десять. За новым забором всё было, как когда-то давно. Справа старый амбар, кусты смородины, за ними огромная собачья будка, детская песочница. Слева клумбы с огненно-рыжими сардаанами, за ними палисадник: бузина, акация. Чуть дальше старый двухэтажный дом, стены выложены все теми же аккуратными досочками, которые даже не потемнели за эти годы, веранда, выкрашенная в ярко-синий цвет, белеют резные рамы. Чуть дальше за березами белая летняя кухня.

Из дома с заливистым лаем на коротких лапках выбежала маленькая рыжая дворняжка. «О, Шарик, – подумала я. – Нет, не может он быть Шариком, он уже тогда был взрослым» – подумала я.

– Шарик, фу, – раздалось с веранды. Голос резанул слух, пробудил старые воспоминания. Когда-то я уже его слышала, эти интонации, легкий акцент, слегка назидательный тон.

Следом вышла худая, смуглая девочка с длинной косичкой. Я уже видела её много лет назад. Эти глаза, сосредоточенный взгляд, серьезное выражение лица, без тени улыбки.

Я опешила и растерянно поздоровалась. Дети, не замечая моего замешательства, весело болтали. Девочка прыгала со скакалкой, что-то рассказывала Поле. Даша стояла в стороне и внимательно слушала их.

Я смотрела на всю эту картину. Ощущение времени потеряно. Казалось, пространство раздвоилось, закружилась голова, застучало в висках. Я здесь, смотрю на детей и одновременно там, у песочницы. Солнечные лучи пробиваются сквозь ветки деревьев. Подружка Женя прыгает со скакалкой. Мимо пробегает тот самый Шарик, забирается в несоразмерно большую конуру, доставшуюся ему по наследству от немецкой овчарки. Я терпеливо жду своей очереди, чтобы взять скакалку и на первом же прыжке запнуться. Пытаться прыгать снова и снова спотыкаться. А Женя пытливо смотрит на меня. Мы обе смеемся.

Через миг наваждение прошло. Все снова вернулось на места. Другой Шарик бегает вокруг Даши. Шура учит Полину прыгать со скакалкой. У нее не получается, она злится, бросает скакалку на землю, молча стоит в стороне. А Шура снова скачет, напевая себе что-то под нос.

– Может домой? – спросила я Полю. Она молча кивнула головой.

– Шура, до свидания.

– До свидания. Приходите еще.

– Хорошо, – произнесли мы одновременно.

Медленно пошли к дому. Это странное ощущение ещё долго не отпускало. Где-то в параллельном мире мы с Женей прыгаем со скакалкой, строим замки из песка, носимся меж деревьев и нам кажется, что так будет всегда.

Апрель 2017 года

Велосипед

Дочь уехала кататься на велосипеде. Виктория снова ощутила предательское раздражение, тихое, почти незаметное. Можно отмахнуться и дальше заниматься дачными делами. Прополоть грядки, прибрать веранду, полить цветы. Она прошлась мимо рядов с ярко зеленой петрушкой, укропом, морковкой, окинула взглядом беседку, взглянула на клумбы с розовыми петуньями и оранжевыми бархатцами. Нет. Сегодня раздражение задвинуть не получалось, оно не отступало. Женщина подспудно ощущала это гложущее чувство, казалось, будто на плечи опустилось что-то вязкое и тяжелое.

Обычно она с радостью подставляла лицо ветру. Но в это утро он казался ей холодным и совсем не кстати. Прядь волос выбилась из косы и неприятно щекотала лицо. Солнце слепило глаза. Она зашла в дом. Привычным взглядом окинула комнату. Разбросанные игрушки, неубранные карандаши и альбом вызвали волну возмущения, она вдруг ощутила невероятную усталость. «Почему нельзя убрать за собой, это что так трудно, собрать карандаши в стакан, закрыть альбом, прибрать игрушки», – закрутилось в голове. Она усилием остановила поток этих мыслей. «Они дети, их просто надо попросить, и они уберут». В этот раз эта мысль не помогла. Раздражение нарастало. "Так стоп". Она остановила поток мыслей. Сложила карандаши в стакан, опустилась на стул и спросила себя: "Что меня так раздражает?". Вика откинулась на спинку, слегка запрокинула голову. Спустя пару мгновений выпрямилась и посмотрела на потускневшую от времени репродукцию с цветами.

"Эта картинка висит, сколько я себя помню", – подумала Вика и улыбнулась.

В детстве она любила рассматривать картины. Цвета, линии. Если долго смотреть на картинку, то потом воображение начинает видеть среди линий что-то новое, чего не художник не рисовал. Вдруг Вика вспомнила как бегает с младшей сестрой под дождем. Как строили шалаш в глубине двора, рядом с большой сосной. От воспоминаний стало тепло и радостно, улыбка украсила ее лицо. Как она любила ездить на дачу к бабушке и дедушке. Красивое бабушкино лицо, ее улыбку и теплые объятья, от ее рук шел легкий аромат лавандового мыла. Дедушка по вечерам песни и мастерил что-нибудь из дерева. Вике нравилось рассматривать кусты боярышника, смородины, черемухи. В один из приездов дедушка вывел из сарая новенький ярко зеленый велосипед. Сколько она мечтала о двухколесном велосипеде. Дедушка помог сесть на него. И вот она неуверенно катится по кругу, с каждым новым поворотом получается все лучше и лучше. Вскоре она начала выезжать на дачную дорогу.

Она могла кататься часами. Иногда они ездили с друзьями, но больше ей нравилось кататься одной. Сворачивать с одной дороги на другую, изучать укромные, тенистые места, любоваться домами, деревьями, бабочками, пролетающими птицами, ярко-рыжими белками. Воображение рисовало волшебные тропинки, старинные замки, затерянные в густом лесу, забытые дома, уютные палисадники. Казалось, обыденный мир остался где-то там, а здесь начиналась новая таинственная жизнь. Вокруг происходили чудеса, завораживающие приключения.

В такие моменты она представляла лесных красавиц, храбрых рыцарей, добрых старушек. Оживали деревья, перешептывались друг с другом травы и цветы. Вика представляла себя сказочной принцессой, отправившейся в далекое путешествие или вождем племени индейцев. Здесь она встречала новых друзей, вместе с ними спасалась от опасностей.

Она вздохнула и отвлеклась от воспоминаний. Раздражение ушло.

Она начала вспоминать, когда в последний раз каталась на велосипеде. Классе в девятом-десятом. Потом забросила велик, решив, что это детское занятие.

Несколько лет назад они с мужем купили велосипед дочке. Вика тоже хотела кататься, но постоянно сдерживала себя. Придумывала разные отговорки. То не было времени, то считала себя уставшей, то ей казалось это пустой детской забавой, потом она решила, что будет кататься, когда дети подрастут. И вот Ире уже 10, Максиму – 7, а она так и не собралась.

«Да, напридумывала же ты себе, – прошептал внутренний голос. – А что тебе мешает сделать этой сейчас?»

– А как же уборка? Еще обед приготовить надо? – ответила она про себя.

– Мир не остановится и не разрушится, если ты немного прокатишься, пару кругов. Ну, давай же, – внутренний голос не унимался.

– Нет. Я не могу. Наверно уже не умею.

– Умеешь. Один раз научившись не разучишься.

– А почему бы и нет, – решила Вика.

Она встала. Посмотрела на часы. Стрелки показывали 10:15.

– Успею,– произнесла она негромко.

Женщина вышла во двор. Как раз дочь заехала во двор.

– Ира, калитку не закрывай. Можно я прокачусь? Как ты думаешь, помещусь на твоем велике?

– Конечно, мам, – с радостью сказала девочка.

Вика села на велосипед. Немного маловат, но прокатиться можно. Она оттолкнулась и поехала. Женщина боялась упасть, было немного неудобно, но оказалось, что тело действительно все помнит. Она неуверенно выехала за двор, виляя рулем то влево, то вправо. Постепенно движения становились уверенными и быстрыми. Она уже набрала скорость. Ветер приятно дул в лицо, играя выбившимися из косы волосами. Она мчалась вперед и ей казалось, что все ей под силу. Она ощутила невероятную свободу, энергию и вдохновение. Все грустные мысли, груз проблем, все суетное и преходящее остались где-то позади. Виктория поняла, что жизнь на самом деле легкая и счастливая. Она ощутила это самое «здесь и сейчас», о котором много читала и слышала, но не могла понять до конца. Она была здесь и сейчас. Ее не покидало ощущение, что она соприкоснулась с чем-то невыразимым вечным и прекрасным.