Единственная любовь бандита

Мне еще нужно отойти от возвращения того, кто приходил ко мне в снах на протяжении шести лет, и того, кто оставил самый глубокий шрам в моей груди.

Мне требуется время, чтобы переварить эту информацию. Смириться с тем, что мой план провалился и теперь нам снова придется пересекаться. Только сейчас наша ситуация еще страшнее. Он не забыл предательства и жаждет возмездия. А я… а я просто хочу жить.

Время идет, но я не тороплюсь принимать душ. Знаю, что требуется какое-то время, чтобы Аслан выпил виски и порошок начал действовать.

Аслан обычно не настойчив в этом плане. По крайней мере, он перестал делать попытки превратить наш брак в настоящий. Но порой, когда выпьет сверх нормы или же вспомнит о том, как сильно вложился в меня, он требует свое.

Но если раньше я чувствовала себя обязанной ему и надеялась, что рано или поздно это отторжение пройдет, то, когда осознала, что этого не случится, нашла способ, как избегать его домогательств.

Аслан просто засыпал, а наутро считал, что выпил лишнего и просто не дождался меня. Поэтому последние полтора года перестал приходить ко мне, строя личную жизнь на стороне.

И я только рада подобному раскладу.

Потому что после Ареса любое прикосновение другого мужчины казалось чужим, невыносимым.

Но сегодня что-то сломалось.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

– Нона, ты там заснула? – голос Аслана звучит раздраженно.

– Нет, просто… плохо себя чувствую, – отвечаю, прижимая ладонь к горлу, где еще горят следы от пальцев Ареса.

– Открой дверь.

– Дай мне минутку.

– Хватит игр!

– Аслан, дай мне минутку!

Глаза сами находят флакон с успокоительным в шкафчике. Рука тянется к нему почти автоматически. Я знаю, что смешивать его с алкоголем – плохая идея, но иначе я не справлюсь.

Что-то останавливает меня.

Я не могу.

Вместо этого включаю душ и, скинув платье, встаю под ледяные струи, смывая с себя макияж, и укладку, и, самое главное, ощущение его пальцев на своей коже. Будто это поможет стереть весь этот вечер и мужчину, перевернувшего мою спокойную и ужасную жизнь с ног на голову.

– Что ты там делаешь? – снова раздается стук кулаком в дверь, и я вздрагиваю. Потому что он должен был заснуть.

– Еще минута!

– Если ты не откроешь сейчас, я выбью эту дверь!

Я закрываю глаза и вздрагиваю, когда дверь не выдерживает напора и распахивается.

Аслан застывает на пороге, увидев меня обнаженной под душем.

Я выключаю воду и тянусь за полотенцем, чтобы закутаться в него и спрятаться от липких, ненавистных взглядов, но супруг перехватывает его.

– Хватит, Нона! – лицо перекошено от ярости. – Ты думала, я не знаю про твою маленькую хитрость?

Он разжимает вторую ладонь и показывает флакончик со снотворным. Все волоски на теле приподнимаются дыбом от страха. Потому что я не знаю, каким может быть мое наказание.

Он отбрасывает полотенце и флакончик в сторону.

– Не надо, Аслан, – чувствую, как в груди нарастает истерика. – Не сегодня, прошу, – пячусь спиной к кафельной стене.

– Ты годами опаивала меня. Но сегодня я получу свое. Потому что ты – моя жена. И ты мне должна.

Он хватает меня за руку и притягивает к себе.

– У тебя есть… кто делает это с готовностью. А я не могу.

– Почему, Нона? Почему? Даже спустя шесть лет ты не можешь забыть его, да? Я понял это сегодня, когда увидел, как ты на него смотришь.

– Нет, – мотаю головой, пытаясь отрицать очевидное.

– Тогда… докажи, – прижимается губами к моей шее, и я цепенею, понимая, что мне не избежать близости.

Он слизывает ледяные капли с кожи, а я беззвучно плачу, содрогаясь от отвращения и безысходности.

Внезапный грохот отвлекает нас. Кто-то долбит в дверь моей спальни.

– Аслан! – кричит его охранник. – Пожар на складах!

– Твою мать! – ругается он и прижимает меня к себе, крепко обнимая. – Я вернусь, Нона. И мы продолжим, – смотрит мне в глаза, а затем наконец-то отпускает меня и выходит из ванной.

Дождавшись, когда хлопнет дверь, я стекаю по стене и рыдаю в голос, не зная, что буду делать дальше…

Глава 5

– Где ты спала? – спрашивает Аслан, когда я выхожу к завтраку.

После того, что практически случилось в душе, я знала, что супруг из принципа захочет довести начатое до конца и его не остановит ни запертая дверь, ни что-либо другое. Поэтому я убежала спать в гостевой дом, где пыталась забыть обо всем, что случилось за минувший вечер, но так и не сомкнула глаз до самого утра.

Но на завтрак явиться я обязана. Независимо от того, какое у меня настроение и хочу ли я вообще есть, я должна сидеть за столом. Потому что таковы правила в этом доме. И став женой Аслана, я приняла их и неукоснительно следовала каждому из них изо дня в день.

– Дома, – это все, что я считаю нужным ответить, присаживаясь напротив мужа.

Потому что если он поймет, где я от него пряталась, то будет приходить ко мне и туда и у меня не останется убежища в этом доме.

– Во сколько ты вернулся? – стараюсь перевести тему.

Во-первых, я не хочу, чтобы прислуга была в теме наших личных проблем. Достаточно того, что они и так шушукаются о том, что мой муж завел себе постоянную женщину на стороне. Все об этом знают и считают, будто меня это хоть как-то волнует.

А мне абсолютно плевать, одна у него шлюха или десятки, как было до этого. Потому что… саму меня он как мужчина совершенно не интересует. И на самом деле я обрадовалась, когда услышала разговор горничных, узнавших об этом от водителя, что возит его уже несколько месяцев по одному и тому же адресу.

– Ты не ответила на мой вопрос, – муж сверлит меня взглядом.

Я поднимаю на него глаза и вижу, насколько он измотан. Под глазами пролегли темные тени, и лицо кажется какого-то землистого цвета.

– Аслан, я спала в доме. Просто мне нужно было уединение.

Он смотрит на меня из-под густых бровей, и я вижу, как наливаются кровью его белки.

– Юнона, – произносит он таким голосом, что у меня внутри все сжимается, но я стараюсь не показывать свое напряжение и страх, отрезая кусочек от лосося и глазуньи и отправляя их в рот,– если я спрашиваю, значит, я хочу знать.

– Так и я если задаю вопрос, то рассчитываю получить на него ответ, – отвечаю с улыбкой на губах и смотрю прямо в его глаза. – Что со складами? Большие убытки?

– Это. Не твое. Дело, – отвечает он рвано. – Где ты пряталась? – не унимается он.

– Да что с тобой? – стараюсь звучать мягко, но эмоции прошлой ночи, плюс отсутствие сна, не способствуют этому, поэтому получается как-то дергано. – Я переживаю за тебя, за твое дело, а тебя волнует лишь то, почему я не спала в своей спальне? Спальне, где я больше не чувствую себя в безопасности и ты не хочешь оставить меня в покое?

– Да, Нона, меня интересует только это.

– Хорошо, – откладываю приборы в сторону. – Если я удовлетворю твое любопытство, тогда ты мне ответишь, где ты ночуешь в последнее время? И как зовут ту женщину, после которой я должна тебя принять в своей постели?

Вижу, как Аслан цепенеет, явно не ожидая от меня подобной прямолинейности. А затем у него по лицу пробегает судорога.

– С чего ты… вообще взяла, будто у меня есть какая-то женщина? – говорит со мной так, словно я абсолютная идиотка.

– Да ладно, Аслан. Даже прислуга об этом в курсе.

Сейчас мне плевать, будут ли после этого разговора последствия для персонала или нет. Мне их не жаль, точно так же, как им не жаль меня. Я же знаю, как сучки горничные пытались соблазнить моего мужа, считая, что если он не спит со мной, то обязательно купится на их доступность, а меня выпнет под зад из дома.

Только они не знают, что он никогда не позволит себе подобного под одной крышей со мной. Потому что он до сих пор надеется, что лед между нами растает и вместо суррогата появится настоящая семья.

– Вот как? – откидывается он на спинку стула, сжимая плотнее челюсти. – Если персонал собирает небылицы о своих работодателях, то это повод заменить его.

– Ты действительно считаешь, что проблема в сплетнях, что разносит по дому прислуга, Аслан? В этом, а не в том, что ты завел себе постоянную любовницу?

Мы сверлим друг друга взглядами, и Аслан сдается первым. Он отводит глаза в сторону, а затем снова смотрит на меня.

– Где. Ты. Спала?

Я не понимаю, что с ним произошло за минувшую ночь и почему это так его задевает, но вся ситуация кажется мне настолько нелепой, что я не сдерживаюсь и начинаю смеяться в голос.

Удар кулака по столу обрывает мой хохот. Аслан срывается с места и уже через пару мгновений появляется рядом со мной, а его рука лежит на моем горле, ровно там, где накануне находились пальцы Ареса.

– Считаешь это смешным? – нависает надо мной. – Думаешь, я железный? – мне кажется, что он обезумел, потому что таким я его еще не видела. – Годами ждать от тебя взаимности, а в ответ получить вот это? – окидывает меня презрительным взглядом. – Но ничего. Скоро ты поймёшь, как была не права. И пожалеешь, что пренебрегала моими чувствами.

Супруг разжимает пальцы, и я с шумом глотаю воздух. Муж еще пару мгновений смотрит на меня сверху вниз, а затем разворачивается и уходит, оставив меня в полной растерянности.

Он не появляется мне на глаза целые сутки. И мне страшно встретиться с ним наедине. Поэтому, когда мне звонит приятельница Виолетта и приглашает в клуб, отметить выпуск ее линии одежды, я не раздумывая соглашаюсь, не ожидая того, какими окажутся последствия моего решения…

Глава 6

– Виола, ты такая молодец! – целую в щеки дочку губернатора и по совместительству невесту престарелого нефтяника, который с радостью выполняет все ее прихоти.

Дизайнером она стала с его легкой руки только потому, что захотела. А ее котик не может отказать молоденькой кошечке.

Это папа-губер заставлял её учиться и получать престижное образование, в то время как Виола и не думала о карьерной лестнице, политике или решении глобальных проблем. Виолочка – это про любовь и радости жизни. Вот и радуется от души. Берет от жизни все полными ложками.

– Представляешь, мои бутики открываются по всей стране!

– Это потрясающе! – я восхищена ее хваткой и умением даже забаву превратить в нечто глобальное.

– Жаль, что ты не пришла на показ.

– Да, жаль, – натягиваю улыбку, потому что до меня ее приглашение так и не дошло. И тут два варианта: либо она просто забыла мне его отправить, либо его мне не передали. – Но я обещаю исправиться.

– Тогда пей и веселись! – она всовывает мне в руку бокал, где сверкает золотистая жидкость.

– За Виолу и ее успех! – поднимаю я тост и залпом выпиваю шампанское.

Пузырьки лопаются на языке и сразу же ударяют в голову.

ВИП-кабинка переполнена людьми. Тут самые влиятельные девушки города. И я знаю, что для них веселье не закончится на шампанском и другом алкоголе. У большей части из них в сумочке припрятаны секреты, взбодрившись при помощи которых, они захотят большего.

Я видела всех этих лощеных, ухоженных, избалованных женщин в таких состояниях, что их высокопоставленным мужьям и родителям даже не снилось. Ту же Виолу я заставала за групповым сексом, когда ее имели сразу три парня. Никогда не забуду, как жену директора котельного завода имел в рот стриптезер, а затем крутил на своем жезле до самого утра так, что, поговаривают, после этой скачки она сняла ему квартиру, где они тайком встречаются время от времени.

И никто из присутствующих дам не сдаст другую, поскольку знают: в этом мире все работает по принципу, что если начнет тонуть одна, то обязательно потянет за собой всех остальных.

Только я не вписываюсь в их круг. Потому что мне неинтересно подобное веселье. И я предпочитаю исчезать с вечеринок до того момента, когда самоконтроль уходит “погулять”.

Но разве я могу их осуждать? Я, чья жизнь состоит из фальши и лжи, могу лишь покрывать их грязные секреты.

– Как, кстати, ты на это решилась? – появляется рядом со мной супруга владельца крупной сети продуктовых супермаркетов.

– На что именно? – стараюсь перекричать музыку и смотрю с балкона на извивающуюся на танцполе толпу.

– Знаешь, я восхищаюсь твоей смелостью и мудрость. Я бы никогда не согласилась на то, чтобы у моего мужа появилась вторая жена.

– Прости, что? – поворачиваюсь лицом к яркой блондинке, пытаясь переварить услышанное.

– Я говорю, что восхищаюсь твоей мудростью. Если бы мой Тигран решил взять вторую жену, то я бы его кастрировала. А ты так спокойно воспринимаешь, что скоро перестанешь быть главной женщиной в жизни Аслана, – она отпивает из бокала “Маргариту”, бросая взгляд на танцпол и залипнув на танцовщике в клетке.

А я смотрю на эту женщину, на то, как танцуют разноцветные блики на ее лице, и хочу потребовать, чтобы она объяснилась. Сказала мне, что выдумала эту ерунду. Такого просто не может быть. Он мне обещал перед свадьбой. И как бы ни кричала про вторую жену его мать, Аслан все эти годы был непреклонен.

Да, мне было плевать на его любовниц. Но вторую жену в своем доме я не потерплю.

– Скажи, Алиса, – нахожу в себе силы прояснить ситуацию. – Откуда у тебя такая информация?

– В смысле? – хлопает она густо накрашенными ресницами. – Так об этом уже все говорят.

– Вот как? – понимаю, что выгляжу как полная дура, таковой себя и ощущаю, но даже заставить себя не могу сделать вид, будто это для меня не новость.

– Прости, мне нужно отойти в дамскую комнату, – ставлю бокал на столик и выхожу из ВИП-кабинки.

В ушах звенит, и голова начинает кружиться.

Мне бы свернуть в уборную, что находится здесь же. Но я не хочу там наткнуться на кого-то из знакомых. Мне не нужно, чтобы меня видел кто-то из этих стервятниц, которые наверняка уже обсасывают новость о том, как я пала и перестала быть для мужа номером один.

Спускаюсь по лестнице в зал, прокладывая дорогу мимо извивающихся тел, и не вижу совершенно ничего. Перед глазами лишь яркие блики и мутные фигуры.

Наконец-то добираюсь до уборной и, выстояв очередь, запираюсь в кабинке, отыскивая в списке контактов номер супруга.

Бесконечно длинные гудки затихают. И я снова звоню ему.

И опять это мучительное ожидание, которое наконец-то прекращается.

– Нона, что-то случилось? – звучит в динамике сухой голос Аслана.

А я невольно усмехаюсь. Да, обычно я звоню ему, только если мне что-то нужно или произошло нечто непредвиденное.

– Аслан, почему посторонние люди говорят мне, что ты берешь вторую жену?

В трубке повисает тишина, и сердце болезненно сжимается.

– Почему ты молчишь? Это правда?

– Поговорим дома, Юнона.

– Просто ответь! – моя выдержка трещит по швам.

– Это правда, – сдается муж.

У меня перехватывает дыхание, и воздух будто застревает где-то в груди.

– Давай обсудим это дома. Где ты?

– Я… – в ушах звенит, и я теряю нить разговора.

– Нона, где ты?

– Я… я в клубе “Пульс”.

– Сейчас? Ты в “Пульсе” сейчас? – его голос звучит испуганно. Но это же бред. Я была здесь десятки раз, и ничего не происходило. Потому что это дорогое заведение и сюда не пускают простых людей. Неужели он считает, что я пущусь во все тяжкие?

– Да, – пытаюсь восстановить дыхание.

– Уезжай домой немедленно, Нона! Прошу тебя! И я тебе все объясню.

– Зачем?

– Нона, умоляю тебя! – теперь он не кажется сухарем. Слишком громко кричит.

– Знаешь что, Аслан. Теперь… указывай своей второй жене. А меня оставь в покое!

Бросаю трубку и выхожу из кабинки.

Хочу освежиться, но у зеркала толпится слишком много девушек. Я больше не хочу здесь находиться, мне нужно уехать. Но куда? К обманщику и изменнику? Нет.       Распахиваю дверь уборной, думая над тем, где могу спрятаться. Делаю несколько шагов, как мне перегораживает дорогу какой-то здоровый мужик в костюме.

– Прошу вас пройти со мной, – произносит он.

Поднимаю глаза вверх, убеждаясь, что он мне незнаком.

– Я вас не знаю и никуда не пойду.

– Это не приглашение. Арес Марсович Поликратов ждет вас.

Сердце сбивается с ритма при упоминании моего бывшего.

– Это его проблемы, – разворачиваюсь, собираясь уйти в другую сторону, как меня обхватывают за талию и, вжимая в твердое мужское тело, утаскивают в противоположном направлении.

– От-пу… – начинаю орать, но не успеваю закончить слово, как на мое лицо опускается платок и я теряю сознание.

Глава 7

– Вот так-то лучше, – низкий утробный бас проникает в сознание, окутывая его.

Резкий запах заставляет закашляться, и я распахиваю глаза и сразу же попадаю в плен беспросветно черных радужек. Мое сердце сбивается с ритма, устремившись навстречу этому мужчине. Но что-то меня сдерживает от того, чтобы броситься в его объятия. Его взгляд останавливает меня, выстроив невидимую преграду.

– Привет, Юна, – низкий голос проникает под кожу и растекается вибрацией по телу. – Что же ты такая несговорчивая?

И только теперь я вспоминаю, что было до того момента, как я потеряла сознание, а вместе с тем и то, что я не видела этого мужчину целых шесть лет. Шесть лет прошло с того момента, как в последний раз эти глаза дарили мне тепло и любовь.

– Арес… – произношу сипло, потому что во рту сухо, как в пустыне. – Что происходит?

Приподнимаюсь на локтях, только теперь осознавая, что лежу на каком-то диване в незнакомом помещении, освещенном только тусклым настенным бра.

– Не умеешь ты слушаться, – усмехается он.

– Не понимаю, о чем ты, – прикрываю веки, подавляя головокружение, и, опершись на спинку дивана, сажусь, опуская налитые тяжестью ноги на пол.

– Тебя пригласил мой человек, и ты могла просто пройти для разговора. Но в очередной раз ты продемонстрировала характер.

– Я не хожу с незнакомцами, – осматриваю комнату в поисках воды.

Горло першит, и каждое слово дается с трудом.

– Хотя бы в этом ты осталась прежней, – усмехается он, намекая на нашу первую встречу.

– Дай воды, – понимаю, что ему плевать на мой дискомфорт. – Говорить больно.

Минотавр несколько мгновений смотрит своим нечитаемым взором, а затем поднимается, и у меня перехватывает дух от того, какой он огромный. Кажется, что он заполняет собой все пространство. Выдыхаю, только когда он отходит в сторону.

Лишь сейчас я замечаю бар, расположившийся в тени.

Арес наливает мне что-то в бокал, а затем возвращается, протягивая напиток в руки.

Смотрю на темную жидкость, что плещется на дне, и кубики льда, постукивающие о хрустальные стенки.

– Не похоже на воду, – усмехаюсь и поднимаю глаза вверх, встречаясь с его взглядом.

– Другого нет, – отвечает он сухо и опускается в кресло, что на его фоне кажется просто микроскопическим.

Подношу бокал к губам и делаю глоток. Алкоголь обжигает горло, и я морщусь. Пальцами достаю кубик льда и отправляю его в рот, чувствуя, как он начинает таять и влага стекает в горло.

Лицо печет от внимательного взгляда Ареса. Не в силах выдержать этот жар, я поднимаю глаза и молча всматриваюсь в его лицо, пытаясь отыскать в этом черством, заматеревшем мужике следы того парня, который вскружил мне голову. Но вместо него на меня смотрит беспощадный монстр. Бесчувственное чудовище, которое не умеет любить. И я не должна об этом забывать.

– Всегда находишь выход, так? – сейчас его улыбка напоминает больше хищный оскал.

Перекатываю во рту подтаявший кубик и, не дожидаясь, пока он полностью растворится, разгрызаю лед.

Только когда горло перестает гореть, я наконец-то могу не только думать о физическом дискомфорте, но сосредоточиться на чем-то более серьезном.

– Зачем ты меня похитил? – стараюсь говорить твердо, блокируя страх, что начинает подниматься из самых глубин и расползается по венам.

– Потому что я всегда добиваюсь того, что мне нужно, – отвечает он спокойно.

– И для чего я нужна тебе? – я знаю ответ на этот вопрос, но хочу понять, чего конкретно он добивается.

– Да ладно, Юна. Ты знаешь ответ. Я хочу мести. Хочу твоего покаяния, – произносит каждое слово с каким-то особым удовольствием.

– Нельзя заставить человека испытывать то, чего он не чувствует. Вряд ли я раскаюсь в содеянном. Ты же ни о чем не пожалел, верно?

Взгляд Ареса заостряется, и он сжимает челюсти, играя желваками. Он смотрит на меня с такой ненавистью, что я ощущаю ее физически.

– Только о том, что доверился тебе.

– Тогда хотя бы в этом наши чувства совпадают, – давим друг друга взорами, будто кто-то сможет сдаться. И даже тот факт, что я наедине с этим монстром, который может окончить мои страдания, сжав руку у меня на шее, не заставляет меня спасовать. – Ты хочешь моей смерти?

– Нет, – отвечает он холодно, наклоняясь вперед и опираясь локтями на колени. – Я хочу твоих страданий.

– Будешь меня пытать?

– Нет, Юна. Я хочу, чтобы ты мучилась от одиночества. Взаперти, – слова словно удары молотка по гвоздям, которыми он забивает крышку моего гроба.

Еще не до конца осознавая, что это значит, чувствую, как волоски на теле приподнимаются и по коже прокатывается озноб.

– Что это значит? Посадишь меня в тюрьму в отместку?

– Нет, – расплывается он в довольной улыбке. – Лучше. Я запру тебя в своей личной тюрьме. И никто никогда не узнает, где тебя искать.

– Как это – в личной тюрьме? – теперь страх затапливает меня с головой, потому что похоже, что время шуток закончилось.

– Например здесь, Юна. Ты будешь гнить здесь. Только, в отличие от меня, никто не выпустит тебя досрочно. Нет. Ты моя пленница. Навечно.

Глава 8

– Ты моя пленница. Навечно, – эхом снова и снова звучат слова Ареса в голове, будто на повторе, и, глядя в его глаза, я не сомневаюсь в серьезности его намерений.

– Бред какой-то, – цепенею всем телом. – Ты не вправе решать, кому жить взаперти.

– Правда? – усмехается он, приподнимая темную бровь. – Точно так же, как и не тебе было решать вопрос моей свободы.

– Не я его решила, а суд. Есть что предъявить – отдай меня под стражу! – сверлим друг друга взглядами, и никто не сдается.

– О нет, Юна. Так неинтересно. Да и виновата ты не перед законом, а передо мной.

– Тогда мне повезло меньше. Потому что закон не предполагает пыток, в то время как ты захочешь доставить мне максимум страданий, верно? – усмехаюсь.

– Считай это перевоспитательной работой. Увижу, что ты раскаялась, и тогда…

– Отпустишь меня? – не могу сдержать смешок. – Боже, это же бред какой-то! – откидываюсь на спинку дивана, надеясь, что Поликратову будет достаточно попугать меня и отпустить домой, продолжая держать в перманентном страхе.

– Можешь представить мое состояние, когда я узнал о твоей причастности к моему аресту.

– Так, может, в этом и был мой план, м? – не отвожу глаз, принимая его холодный, полный ненависти взор. – Сделать тебе больно.

На мгновение в его радужке зажигается что-то животное, неконтролируемое, и ноздри сильнее раздуваются. А затем он берет над собой контроль и гасит эту вспышку.

– Ты переоцениваешь себя, – произносит он резко, и я понимаю, что меня задевает эта фраза.

Сердце сжимает решетка ребер, напоминая о том, что раньше оно билось ради него. А теперь там все умерло. И похоже, не у меня одной. Ведь я верила, что особенная для него и ради меня он станет лучше…

– Раз так, тогда к чему это? – я поражаюсь сама себе и тому, как мне удается сохранять самообладание.

– Потому что никто не имеет права играть со мной подобным образом и решать, как мне жить дальше. Каждый поступок несет последствия, – его слова звучат спокойно и размеренно, но в то же время напоминают удары молота, что заколачивают меня под землю.

– Не я, так кто-то другой мог тебя сдать.

– Но это сделала ты! – шипит он сквозь зубы, не скрывая своего отвращения ко мне. – Ты наплевала на оказанное доверие и вонзила нож в спину. А теперь тебе придется расхлебывать результат собственной коварности, – поднимается на ноги, смотря на меня сверху вниз, как на неразумную букашку. – Подумай над своим поведением, Юна, – поворачивается ко мне спиной.

– Подожди! – понимаю, что он действительно уходит. – Ты что, на самом деле собираешься меня оставить тут? В одиночестве и практически во мраке?

– А что такое? – наигранно улыбается Арес, только во взгляде ни намека на радость, а лишь холодная ярость. – Ты не любишь находиться наедине с собой? Что же ты за человек такой, Юнона, что даже сама себе неприятна?

Продолжает насмехаться надо мной, а мне становится не до шуток, потому что я не намерена оставаться взаперти.

– Ты просто не можешь оставить меня здесь в одиночестве, – стараюсь опираться на здравый смысл.

В конце концов, у меня есть семья, меня будут искать. Должны.