Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина

– Ага, – ответил невпопад, слепо смотря на заметку следователя.

«Фокс Клиникс». Полгода назад. Причём, как и всё тур-ринское, чуют мои резонаторы, клиника далеко не лучшего качества. Так, небось, «портная», где вышибалы по-быстрому сращивают порванные морды да ночные бабочки ставят себе силиконовые бидоны в грудь. Одри, зачем ты вообще туда пошла, если у тебя здесь, на Цварге, медицинская страховка в лучшей сети поликлиник?!

– …Сейчас, когда за вашу кандидатуру только-только проголосовало большинство жителей, вы наконец-то стали сенатором Цварга. А я вас, Кассиан, во-о-от с таких детских лет помню, – продолжил говорить Гектор, одновременно показывая над полом рост шестилетнего мальчишки. – Я помню, как вы мечтали войти в АУЦ и сколько лет положили, чтобы построить карьеру политика. Пожалуйста, перестаньте думать о мёртвых, вам сейчас в первую очередь нужно жить дальше и уделять внимание имиджу! А вы посмотрите на себя – одни синяки под глазами. Поспите, поешьте уже наконец, а там, может, и собственной семьей займётесь, вам теперь как сенатору очень желательна жена… – продолжал бормотать Гектор.

– Точно, я должен проверить эту клинику лично! У меня даже есть способ!

Я резко поднял голову, вдохновлённый внезапно пришедшей идеей.

– Простите, что? – Помощник завис, явно ожидая от меня не такой реакции на свою речь.

– Гектор, я же теперь сенатор АУЦ, верно?

– Вы сенатор Цварга, а происшествие с вашей сестрой произошло на Тур-Рине. При всём моём уважении, но ваша должность подразумевает политическую деятельность на родной планете – разработку реформ, согласование бюджетов, взаимодействие с общественностью, а не расследование трагической случайности на пускай дружественной, но совершенно иной планете. СБЦ уже перепроверила всё что могла и что входило в её юрисдикцию. Смерть Одри – несчастный случай.

Голос пожилого слуги стал предельно осторожным, а взгляд обрёл оттенок безграничного терпения человека, который пытается убедить буйного пациента, что смирительная рубашка – это стильный аксессуар.

– И тем не менее Служба Безопасности формально работает на АУЦ. Я теперь могу попросить СБЦ выделить сотрудников…

Гектор медленно вдохнул. Медленно выдохнул. Посмотрел на меня так, как смотрят на тех, кто явно решился на глупость, но отговаривать их бесполезно.

– Или нет! – Мысль щёлкала в голове, как старинные часы. – Я могу попросить сделать мне документы на сотрудника СБ. Сенатору не откажут, если просить, разумеется, удостоверение не на эмиссара высшего звена, а на какого-нибудь инспектора! Точно!

– Господин, я просто проясняю. – Гектор сложил руки за спиной. – Вы всерьёз собираетесь поехать на Тур-Рин, чтобы лично проверить подпольную клинику, которая, судя по названию, – он бросил косой взгляд на мои документы, – максимум способна делать ринопластику уличным гангстерам? Вы же понимаете, что Тур-Рин – это не только площадь Золотого Сечения для туристов? Речь идёт о клинике на изнанке! Там даже местная полиция бывает бессильна!

– Да, понимаю.

– Вас три месяца держали под подозрением в убийстве, только что сняли ограничения в передвижении, назначили на престижную должность… и первым делом вы собираетесь ввязаться в очередной скандал.

– Не будет никакого скандала. Я соберу информацию незаметно.

– Кассиан, но если об этом станет известно прессе, вашей репутации придёт конец! Сейчас общественность вам сочувствует как мужчине, который потерял мать, затем сестру, а отец находится в тяжёлом положении. Если же выяснится, что вы так используете свою должность и связи, вы лишитесь карьеры! – Пожилой цварг всплеснул руками.

Гектор хотел как лучше. Он так много лет прослужил в нашей семье, что в какой-то момент стал её частью, а потому считал, что имеет право раздавать указания, как мне поступать.

– А мне плевать, – ответил я, слегка покривив душой. Да, этой должности, этой карьеры я добивался несколько десятков лет. Да, я мечтал изменить Цварг, став сенатором, вот только… – Во-первых, никто ничего не узнает, потому что некто Кассиан Монфлёр будет разыскивать Одри Морелли. У нас с сестрой даже фамилии разные, никому и в голову не придёт пробивать информацию. Во-вторых, Гектор… – Я серьёзно посмотрел на старого слугу. – Мне важно найти и наказать тех, кто это сделал с моей сестрой. Я не верю, что это был несчастный случай.

Глава 5. Утро бывает разным

Эстери Фокс

– Мама-мама, смотри, какое платье я сшила!

Раскрасневшаяся и сияющая от восторга Лея забежала в спальню и с громкими криками начала кружиться, демонстрируя… гхм-м-м… занавеску с рюшечками, которую явно обработал неведомый монстр с иглой. Ткань была стянута крупными неровными стежками, боковые швы топорщились, а в одном месте, похоже, нить порвалась и образовалась зияющая дыра. Юбка – если её вообще можно было так назвать – торчала колоколом, угрожающе колеблясь при каждом движении.

– Это мы на уроке труда сшили! Представляешь?! – Лея крутанулась ещё раз, чуть не сбив вазу с тумбочки. – Давай, когда я вырасту, стану швеёй? А можешь накупить ткани побольше? Я хочу и тебе платье сшить!

Я потёрла сухие глаза со сна, приходя в себя. Голова ощущалась тяжёлой.

– Дорогая, у тебя всё ещё впереди, – сказала я аккуратно. – Ты ещё несколько раз успеешь поменять свои предпочтения.

– Но я красивая?

Лея стремительно раздвинула плотные шторы, впуская в спальню яркий утренний свет, затем задрала подол и, не стесняясь, забралась ко мне на кровать, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Понятия не имею, о чём я думала, устанавливая зеркальный потолок в спальне – видимо, на тот момент очень уж вжилась в роль эксцентричной Кровавой Тери, – но факт оставался фактом. Оно у меня там было.

– Красивая, да? Красивая? – Дочка принялась беситься, задрав голову вверх.

Её густые малиновые волосы вспорхнули и разлетелись веером, образуя широкий круг, почти как юбка, раскрученная в танце. Они потрясающе гармонировали с мерцающей золотисто-сиреневой кожей – расовой особенностью цваргинь.

Я улыбнулась, ловко поймала дочку за хвост и потянула на себя. Лея, не совладав с гравитацией, с громким «ну, ма-а-ам, я уже не маленькая!» плюхнулась рядом. Я крепко обняла пахнущее клубничными леденцами хрупкое тело дочки.

– Красивая, конечно.

– А юбка? – тут же спросила она.

– А ты сама ею довольна? – ответила вопросом на вопрос.

– Ну… – Лея неожиданно резко успокоилась, задрала подбородок, всматриваясь в отражение на потолке, а затем подтянула колени к груди и задумчиво покусала губу. – Это первая вещь, которую у меня получилось сшить. Учительница сказала, что я могла бы постараться и лучше, но всё, что мы делали до этого, совсем кривое выходило, а юбку можно даже надеть! Так что да, я горжусь ею!

– Тогда она замечательная, – ответила я не моргнув и глазом.

Я не стала разубеждать. Потому что первый опыт – это всегда шаг в неизвестность. Самое страшное для ребёнка – не ошибиться, а услышать, что его старания ничего не стоят. А я хотела, чтобы Лея верила в себя. Хотела, чтобы она не боялась делать новое, даже если не получится идеально. Чтобы не бросала начатое из-за страха осуждения. Потому что в этом мире и так слишком много голосов, которые будут говорить ей, что она недостаточно хороша.

– Лея, тебе в гимназию ещё не пора?

– Не-а, первый урок отменили. А ты выспалась?

– Да вроде бы…

Я сонно потянулась и бросила взгляд на коммуникатор. Вместо привычных «06:15» там сияло «09:43». Сколько-сколько?!

– Почему у меня не прозвонил будильник?! – в ужасе воскликнула, молнией срываясь с кровати и пытаясь вспомнить, были ли запланированы важные дела на утро.

– Так я отключила его, пока ты спала… Ты вчера пришла домой такой уставшей.

– Лея! Мы же уже говорили об этом! Никогда так не делай!

Я быстро набрала Глота и попросила подъехать. К счастью, телохранитель-водитель, не получив никаких предписаний от босса, остался дежурить во флаере на ближайшей парковке.

Каково это – быть одинокой матерью гиперактивной девятилетней девочки-смеска и управлять сетью клиник?

Весело, хаотично и с хроническим недосыпом.

Застёгивать блузку одной рукой и плести Лее косу другой, попасть ногой в чулок, не оставив зацепок, и при этом пытаться вспомнить, где, к шварховой матери, оставила свой ежедневник. Завтрак? Да, конечно. Три глотка холодного кофе и кусок печенья, найденного на краю стола. Причёска? Сделаю в такси. Как и макияж. Лея, разумеется, в это время бегает кругами, параллельно завязывая шнурки, напевая какую-то жутко прилипчивую песенку и задавая вопросы, на которые с утра мозг просто отказывается отвечать.

– Мам, а если бы я была кошкой, у меня тоже были бы малиновые волосы?

– А если взять резинку для денег и выстрелить вверх, она улетит в космос?

– А можно я сегодня возьму с собой пятнадцать плюшевых медведей?

– А кто мой папа?

Стоп. Что?!

– Лея, садись во флаер! – Я схватила сумочку, подхватила ребёнка под локоть и одновременно крикнула Глоту: – Отвези её в гимназию, пожалуйста!

– Босс, а вы? – тут же отреагировал он.

– Такси вызову, «Фокс Клиникс» в другой стороне, сам знаешь, а мне надо попасть туда как можно скорее. Лее тоже нельзя прогуливать уроки.

«И безопасность дочери для меня на первом месте. Именно поэтому я доверяю её тебе», – добавила мысленно.

К счастью, Глот – не Рон. Он не считал тактичным указывать работодателю, как тот должен перемещаться, а потому лишь молча кивнул и закрыл двери машины изнутри. А ещё через три минуты ко мне подлетел простенький городской флаер с дешёвой синтетической обшивкой салона. Я назвала адрес клиники и наконец-то нашла минуту, чтобы привести себя в порядок, съесть протеиновый батончик и выпить витаминный комплекс. Неважно, кто я – Эстери Фокс или Кровавая Тери, – но имидж и внешность – это то, что на Тур-Рине должно поддерживаться безукоризненно. Тем более когда ты женщина. Тем более когда ты эльтонийка6. Раса обязывает.

Когда тебе семьдесят, начинаешь лучше понимать: у красоты нет универсальных стандартов. Кому-то нравятся худые, кому-то – в теле, кому-то – фитнес-бикини. Кто-то любит большую грудь, а кому-то нравится, чтобы она умещалась в мужскую ладонь. Для меня всегда было важным нравиться самой себе и быть здоровой. Я никогда не ложилась под скальпель и не вставляла себе никаких имплантатов. Забавно, но большинство в моём окружении были искренне убеждены, что я переделала себя от ушей до кончика хвоста, но это не так. Просто я всегда за собой следила. Регулярный спорт, правильное сбалансированное питание с акцентом на белок, а если не успеваю полноценно поесть в течение дня, то «догоняюсь» витаминами и микроэлементами. Разумеется, каждые полгода сдаю анализ крови и корректирую БАДы. Красота – понятие относительное, но здоровье и ухоженность весьма объективны.

Флаер занял верхний скоростной ряд. За узким стеклом развернулся Тур-Рин во всём своём двуличном, но завораживающем великолепии. Я знала его истинное лицо, видела обе его стороны, но не могла не признать: эта планета дала мне шанс, когда родной Эльтон отверг.

Внизу пульсировали огнями элитные центры с иллюзионами, шоппинг-моллами и парком развлечений, развернувшиеся амфитеатром вокруг космопорта. Здесь всё было ярким, дорогим, искусственным – город-спектакль, где каждый турист мог купить себе любую фантазию. Дальше раскинулись роскошные небоскрёбы-отели и казино с неоновыми вывесками, стеклянные террасы ресторанов, где подавали блюда со всех Миров Федерации, голографические афиши, рекламирующие «незабываемые удовольствия»…

Такси пролетело над Площадью Золотого Сечения и перестроилось правее. Широкие улицы постепенно сменились узкими. Вывески всё ещё горели, но чаще встречались подмигивающие из-за перебоев электричества. Тут кипела изнанка Тур-Рина, живая, как подпольный рынок, где продаётся всё, что душе угодно.

Ещё дальше – мусорные районы.

Потрёпанные жизнью здания, грязные улочки, где законы существовали только в голове тех, у кого были деньги и оружие. Здесь не работали камеры наблюдения, не всегда доходила Системная Полиция, а все вопросы решались быстро и жёстко. И где-то между этими мирами – не в золоте и не в грязи, а в зыбкой серой зоне – находилась «Фокс Клиникс».

Я знала это.

Я видела это.

Но я никогда не жаловалась.

Потому что именно Тур-Рин принял меня, когда Эльтон отвернулся. Там, на родине, как только появилась на свет Лея, я стала позором. Матриархальная система не прощала ошибок, а уж тем более таких, которые нельзя было спрятать под нарядом из дорогих тканей. Так уж сложилось, что генетика чистокровных эльтониек подразумевает рождение исключительно красивых девочек вне зависимости от того, кто стал отцом ребёнка: золотистая кожа, раскосые глаза всех оттенков синего, сиреневого и карего, а также густые малиновые волосы и шикарный хвост с кисточкой. Всё, что не проходит по стандарту, – брак. Слишком низенькие эльтонийки, с коротким хвостом или недостаточно фигуристые – всё брак.

При приёме на работу на таких обычно морщат нос и берут, только если не найдётся более «классических» кандидаток. Но в целом берут – в отличие от тех девушек, у которых оказываются признаки других рас по отцу: жабры на шее от миттаров, вертикальные зрачки от ларков или худоба и бледный цвет кожи таноржцев… В таких случаях со школьных лет начинаются насмешки, травля, буллинг.

Когда родилась Лея, я сразу поняла, что жизни на родине нам не дадут. Ни ей, ни мне. Акушерка, увидев малышку, предложила вариант отослать девочку на родину к отцу в одноразовой капсуле. Так поступали многие эльтонийки, которые оказывались «недостаточно чистокровными». И так практически всегда поступали с мальчиками, которые «разумеется, не рождаются на свет у прекрасных представительниц нашей расы». Я ответила акушерке категорическим отказом, ведь стоило взглянуть в глаза Лее, как я влюбилась.

Вариант переезда на Тур-Рин родился сам собой. На момент рождения Леи у меня уже имелся небольшой бизнес на так называемой «планете развлечений», которым я руководила удалённо. Преимущественно я занималась сдачей складских помещений под медикаменты, но изредка меня приглашали как специалиста по межрасовым операциям. На Тур-Рине смешивалось такое количество всевозможных рас Федерации, что всем было плевать, кто какую внешность имеет. На этой планете можно было быть кем угодно, если уметь зарабатывать деньги.

А я умела.

Девять лет назад я переехала с Эльтона на Тур-Рин с небольшим чемоданом и детской переноской в руках. Как сейчас помню свою первую после родов консультацию для туристки по эстетической красоте, которую я провела прямо с Леей на руках. Клиентка так восторгалась моей золотистой кожей, что даже не обратила внимания на дочь.

И пусть мне скажут, что Тур-Рин двуличен, а его изнанка грязная, продажная и жестокая, но это планета, на которой меня не осудили. В отличие от родины. А дальше с годами я и вовсе полюбила Тур-Рин всей душой, ведь, в отличие от строгих законов Эльтона, Пикса, Цварга и других планет Федерации Объединённых Миров, здесь установился некий «баланс беззакония». Так, например, мой клиент Корри попадал под регламент защиты прав детей на Миттарии и не мог получить никакого экспериментального лечения, а на Тур-Рине я который год поддерживала его здоровье с помощью процедуры орошения лёгких.

– Ваша остановка, – выдернул меня из размышлений голос таксиста.

– Спасибо.

Я перевела кредиты за поездку, стукнув экранчиком коммуникатора по специальному терминалу, и стремительно выпорхнула. Время – «10:34», кошмар!

В приёмной толпились клиенты: пара благородных дам в элегантных костюмах, нервно листающие голографические журналы, официант с перебинтованной рукой, мрачно уставившийся в стеклянную стену, и сотрудница райского дома, которую я хорошо знала в лицо. Очевидно, пришла на плановый осмотр.

Совершенно обычное утро в «Фокс Клиникс». По крайней мере, на первый взгляд.

Днём моя клиника – полностью легальное учреждение. Совершенно официальные лицензии у доков, передовые технологии, первоклассные хирурги. Омолаживающие процедуры, восстановительная терапия после аварий, регенеративная медицина, страховые случаи туристов. Никаких махинаций, никаких подозрений, ничего, что могло бы поставить нас под удар проверяющих органов. На самом деле клиентов, которые обслуживались «по-белому», у нас было предостаточно, но случались и клиенты, которые приходили за особыми услугами. Мы их называли «нулями», потому что после процедур или услуг чаще всего они начинали жизнь с чистого листа.

– Госпожа Фокс, вот вы где! – воскликнула Софи, завидев меня издалека, и моментально нарисовалась рядом. – Я вам писала и звонила несколько раз…

– Да, знаю. – Я бросила мимолетный взгляд на коммуникатор, где пропущенных было добрых два десятка, и поспешила к лестнице. Разумеется, секретарша рванула за мной. – Нули сегодня были?

– Нет, не были.

«Отлично».

– Подарок от господина Хавьера уже поступал?

– Что?! – На долю секунды Софи чуть не споткнулась, но тут же поймала равновесие. – Подарок? От господина Хавьера?

– Он самый. – Я округлила глаза, чтобы она поняла, что мы сейчас на лестнице, у которой могут оказаться посторонние уши. – Он хотел сегодня его к чёрному входу доставить. Сразу убери цветы в вазу, чтобы не завяли.

«Положите тело в морозильную капсулу, чтобы не воняло».

Секретарша побледнела, ойкнула и шустро-шустро закивала.

– Ах пода-а-арок. Конечно-конечно, госпожа Фокс, всё будет сделано. Позвольте, я забыла вам вчера сказать…

– Отлично, – перебила я. – Тогда, Софи, слушай внимательно, у тебя важная задача. Надо в кратчайшие сроки найти новую территорию под склад. Задача в приоритете. У тебя три недели, но будет лучше, если справишься быстрее. Понятно?

Плохо зависеть от мужчины с девиациями. Хавьер Зерракс из тех, кому нравится получать удовольствие от боли, и, боюсь, я недолго смогу вывозить эту игру. Надо переехать со всеми лекарствами как можно быстрее. Тур-Рин большой, и, по идее, у нас есть шанс найти подходящий склад с чуть более адекватной «крышей».

Секретарша вновь закивала. К этому моменту мы поднялись на этаж, где располагался мой рабочий кабинет. Я потянулась к датчику открытия двери, как секретарша ойкнула повторно.

– Простите, босс! У вас там гость.

– Кто? Ты же сказала, что сегодня нет нулей.

– Так там и не нулевик, там господин инспектор.

В висках неприятно запульсировало. Видимо, что-то в моём лице резко изменилось, потому что Софи тут же начала тараторить как заведённая:

– Господин инспектор Кассиан Монфлёр предложил встречу на утро или вечер. Но вечера вы просите не занимать, чтобы быть с Леей. Я подтвердила утро. Я вам звонила и писала, но вы не отвечали! В ваш кабинет тоже пришлось пустить, потому что он начал расспрашивать пациентов и пугать их странными словами… Он изначально хотел попасть в помещение владелицы, но – клянусь! – у вас всё прибрано в сейф, и нет никаких документов в открытом доступе!

– Ну хоть что-то радует.

Я со стоном потёрла переносицу, решая, сколь быстро мне стоит удариться головой об стену.

Надо сохранять спокойствие. Инспектор и инспектор, что в этом такого? Подумаешь. Что я, мало с представителями органов власти и законопорядка, что ли, общалась? Странно, что меня не предупредили заранее, но в целом прямо сейчас никаких проблем нет.

– Ладно, можешь идти, Софи.

Секретарша кивнула, покусала губы, явно чувствуя себя виноватой, и, когда я уже обернулась к двери, тихо-тихо добавила:

– А ещё он цварг, госпожа Фокс.

А вот теперь мне действительно захотелось приложиться лбом о ближайшую стену. Цварг…

За что, Вселенная?! Где я так провинилась?

Глава 6. Инспектор

Эстери Фокс

Стоило зайти в кабинет, как взору представился роскошный крепкий зад, обтянутый дорогостоящей белоснежной тканью брюк с острыми как лезвие стрелками. Длинные ноги у мужчин – моя слабость.

Впрочем, со вкусом одетые мужчины – тоже…

Но у незваного гостя был один весомый недостаток. Точнее, два: тёмно-серые, почти чёрные рога с холодным графитовым блеском и хвост с острым пятигранным шипом на конце.

И сейчас этот гость совершенно беспардонно пялился на скрытый сейф, с азартом прочерчивая остриём шипа-кинжала глубокие борозды на ясеневом паркете. Абстрактная голографическая картина, обычно прикрывающая отверстие в стене, стояла рядом, аккуратно прислонённая к ножке письменного стола. И так интересен инспектору был мой сейф, что он не заметил, как в кабинете появилась хозяйка.

Я вдохнула и выдохнула, призывая себя к спокойствию: сейф он обнаружил, но не вскрыл. Иметь оный – не преступление.

– Уважаемый инспектор Монфлёр, если вы что-то ищете, то смею напомнить, что без ордера и понятых любой изъятый из этого помещения предмет не будет иметь юридического веса в суде.

Роскошный зад с сиреневым хвостом мгновенно развернулся – и вот передо мной уже само Его Наглейшество в дорогом костюме.

На породистой и, надо признать, не менее лощёной, чем его пятая точка, морде не проступило ни капли раскаяния. Напротив. В прищуре стальных серых глаз плясали искры чистого веселья, а уголок лиловых губ чуть дёрнулся вверх, намекая на чертовски самодовольную ухмылку.

– Занятно, что вы, госпожа Фокс, сразу думаете об обвинениях в ваш адрес. Настолько нечистый бизнес ведёте?

Голос у Его Наглейшества оказался на редкость бархатным. И клянусь, он его понизил ещё немного специально, чтобы вызвать вот эту реакцию, когда от чужого тембра кожа на руках покрывается мурашками. Эстетически идеальная мужская смоляная бровь выгнулась в не менее идеальную дугу.

Сильнее, чем привлекательных мужчин, терпеть не могу только мужчин, которые осознают свою привлекательность и нагло ею пользуются.

Агр-р-р, спокойствие, только спокойствие, Эстери! Соберись! Иначе инспектор почувствует, как ты бесишься, а это может сподвигнуть проверить тебя более тщательно. Он же цварг.

Усилием воли я дала команду телу расслабиться и, радуясь, что мой кабинет просторный (говорят, цварги чувствуют ментальный фон тем лучше, чем меньше расстояние до объекта, а совсем отлично – если есть физический контакт), по широкой дуге неспешно пошла к рабочему столу.

– У меня абсолютно чистый и белый бизнес, господин Монфлёр. Не понимаю, о чём вы говорите.

Вторая смоляная бровь присоединилась к первой, взмыв на лоб. Сомнение явственно проступило на инспекторской морде, вот только к этому моменту я успела несколько раз подумать про себя, что у меня очень честный бизнес. Для Тур-Рина. Никого не убиваю, выполняю свои обязательства в срок, коллекторов, чтобы искалечить и припугнуть партнёров, не нанимаю.

Всё кристально честно.

Именно это я и старательно транслировала в ментальный фон, который умеют улавливать цварги.

Пауза затягивалась.

– Гхм-м-м… – Мужчина кашлянул. – Леди Фокс, боюсь, мы начали наше знакомство не с той ноты. Моей компетенции вверена верификация документации предприятий с… повышенным уровнем сложности при ведении бизнеса на Тур-Рине.

***

Кассиан Монфлёр

Сильнее, чем ослепительно красивых женщин, терпеть не могу лишь женщин, которые осознают свою красоту и нагло превращают её в оружие. Особенно грешат этим делом эльтонийки. Внешность – как инструмент манипуляции, уверенность – как броня, улыбка – как капкан. Мужики в юбках, которые устроили на своей планете тотальный матриархат и кастрировали немногих прижившихся мужчин… В переносном смысле, конечно, но всё же в каждой шутке есть доля шутки, как говорится.

Эльтонийки не просто отодвинули мужчин, а сделали их «слабым полом». А главное, культ женского превосходства, который они довели до абсолюта. Чтоб их! Сколько раз пытался сконнектиться по бизнесу – всегда всё мимо. Ни о чём договориться нормально нельзя: либо стандартные бюрократические отговорки, либо инфантильная игра в «докажи, что достоин моего внимания». А уж попытку пригласить на свидание или заплатить за неё эльтонийка и вовсе может представлять как Посягательство-на-Свободу-и-Независимость!

Я всегда придерживался мысли, что настоящая женщина должна быть мягкой и домашней – такой, которую хочется обнять и укачать в объятиях, а не такой, о которую можно порезаться похлеще, чем о лазерный клинок.

Когда я узнал, что хозяйкой «Фокс Клиникс» является эльтонийка, у меня свело челюсти от понимания, что с ней придётся тесно взаимодействовать.

Но сейчас…

Сейчас я стоял в кабинете Эстери Фокс, которую в определённых кругах называли Кровавой Тери, и ловил себя на том, что смотрю. Даже не смотрю – жадно пожираю взглядом. В заметках от Службы Безопасности по этой леди была пометка «та ещё стерва». Помнится, я тогда хмыкнул и повеселился. С чего бы следователю оставлять такие записки?